Наталья Полюшкина – Таинственное наследство. Лель Вайолет. Книга 1 (страница 8)

Лель невольно улыбнулась, но сразу скосила взгляд на циферблат и охнула – до окончания раунда оставалось чуть больше минуты. Лель зажмурилась. Сосредоточиться! За сомкнутыми веками пульсировало красным, в ушах, как барабанный бой, отдавался чей-то резкий смех. Крики наблюдателей слились в общий тяжёлый гул.

Тут ей вспомнилась колыбельная, что пела когда-то бабушка. Ею утешали детей и заговаривали раны воинов. Лель словно вновь услышала тот протяжный, полный мягкой печали напев.

Кровь капала на землю, Сочилась как смола. Но воин помнит силу, Что горе прогнала. В траве, что стелет сердце, Хранится тот секрет. Как птица, что стремится Расправить крылья свету. Мужчина сядет на коня, Успев передохнуть. Ничто не помешает Продолжить славный путь.

Шум смолк, и в воцарившейся тишине Лель словно выпорхнула из тела. Теперь она смотрела на себя как будто со стороны. Лель увидела безвольно поникшую фигурку и ощутила угасание её энергии. Но над ключицами и в мягкой впадине у горла ещё дрожали язычки бледно-кораллового огня. Собрав их воедино, Лель направила этот нежный, цвета зарождающейся зари поток в кончики пальцев и воздела руки. Вверх взметнулась бледная искра. В тот же миг в небе зарокотало, и рокот этот был похож на урчание усмирённого зверя – довольное, как у ластящейся кошки. Из туч посыпались мелкие острые льдинки. Они летели вниз, покалывая щёки. Набухшие тучи расступились. Раздался общий вздох, и в следующее мгновение воздух взорвался восторженными криками. Лель неуверенно открыла глаза и улыбнулась. Над поляной, напоминая высокое коромысло, раскинулась тройная радуга. Вперёд выступил наставник зооглоссии, и счастливая Лель не сразу поняла смысл сказанных им слов.

– Второй поединок для пары номер пятьдесят шесть окончен! – возвестил наставник зооглоссии Оск Лута. – Победу одержала Алибау Веридад!

Лель захотелось сбежать. Сорваться с места и нестись, пока не скроется в укромном уголке.

– Комиссия признала эффектность, с которой выступила мефрау Вайолет. Но на конечный результат это влияет мало. Мефрау Веридад уверенно взяла победу!

Вплоть до начала третьего испытания, а оно пришлось как раз на последний вечер Игр, Лель пролежала в своей комнате. Она была прикована к постели необычным недугом. От простуды или гриппа помогало простое зелье, а вот от упадка сил в Сопределье ещё не придумали ни заговора, ни снадобья. Лечился он только покоем.

В день третьей и последней полугодовой Игры Лель неуверенно сползла с кровати. Ноги были словно ватные, в ушах гудело, лоб покрывала испарина. Наведавшийся к ней лекарь отметил общую слабость, но готовой к поединку всё же признал. Впрочем, её это даже обрадовало.

– Вот и чудно, – бормотала Лель, приводя себя в порядок. – Провалю экзамены, вернусь домой!

Она слабо улыбнулась своему отражению и запустила расчёску в перепутанные пряди. Не лучшая идея – идти на поединок неприбранной, зато не так заметно будет, как она бледна. Она не струсит из-за недомогания. Лель смочила виски холодной водой и насухо, до жара, вытерла лицо полотенцем.

Финальную игру назначили на вечер. Дуэлянтов ждали на опушке Кара-Орма – Чёрного Леса, что начинался за стенами Северного Университета. Искать её не пришлось – широкая жёлто-зелёная терраса для судей была видна издалека. На этот поединок, по счастью, зрителей не допустили: в последний вечер Йоля в Бойгене полным ходом шла подготовка к балу в честь окончания полугодия.

Алибау, закутанная в алый плащ, стояла у террасы. Соперница была спокойна, взгляд её – невозмутим. А вот Лель никак не могла сосредоточиться. Напутствия наставников доносились до неё, как в тумане:

– Не нарушайте границ квадрата!

– Постарайтесь подключить фарн!

– Следите за временем!

Наконец резкий взмах флажка рассёк воздух и чей-то голос произнёс:

– Третий поединок для пары номер пятьдесят шесть объявляю открытым!

Лель и опомниться не успела, как её закружил сверкающий вихрь. Пара мгновений, и она очутилась в самом сердце Кара-Орма. Гребни елей сверкали алмазной изморозью, вокруг стояла мёртвая тишина. Лель замерла, прислушалась. Издалека донёсся еле слышный голос гонга: в Университете начинался ужин. Лель представила куски тушённой в сливках курицы и сглотнула. С утра аппетита не было, и она ничего не ела, о чём теперь сильно пожалела.

Она по колено проваливалась в снег, тропинки не было. Куда ни глянь – нетронутая гладь. Лель прошла несколько шагов, оглянулась. Скоро совсем стемнеет. Казалось, лес находится за тысячу миль от всего живого, на далёком пустынном континенте. Лель содрогнулась от этой мысли, потёрла руками замерзающие щёки.

«Соберись!» – приказала она себе.

Задание было проще некуда. Исследовать лес – тот квадрат, куда отправят – и найти больное дерево, ствол которого поражён болезнью под названием «ведьмин мох». Отыскать одно-единственное дерево, с виду ничем не отличающееся от других. Лель знала – настоящий чародей шутя бы справился с такой задачей. Да только вот для начинающей ферришен, совсем недавно получившей фарн, это было почти невыполнимо. Вдруг в чащобе хрустнула ветка, заставив Лель вздрогнуть. Где-то неподалёку могла бродить и Алибау. Уж она-то воспользуется фарном: ходили слухи, что ей уже удалось почти полностью подчинить его себе! Лель вздохнула и решительно направилась в самую чащу. Стоять на месте смысла не было. Надо было действовать, и немедля.

Лель знать не знала, что именно она высматривает. Как ей распознать то дерево, что сковано болезнью? «Ведьмин мох» обычному глазу не виден, а чтобы проснулось внутреннее зрение, уходили годы. Наставники всё об этом знали и рассчитывали на стресс от экзаменов. Частенько именно он помогал освободить спящие способности. Сейчас, в лесу, в мороз и стужу, эта мысль казалась Лель дикой и нелепой. Обессилев, она сползла в сугроб. Ужасно гудели ноги. Хотелось спать. Верхушки исполинских елей качались на ветру. На бархате неба, подобно брату-близнецу созвездия Орион, мерцали гигантские песочные часы. Вместе со звёздной пылью утекало время. До окончания поединка оставалось чуть меньше часа, но, вполне возможно, Алибау уже нашла больное дерево, и в любое мгновение раздастся звук фанфар.

Повинуясь внезапному порыву, Лель вскочила. Она сама не понимала, откуда взялись силы. Ослабленное за неделю тело налилось энергией, в груди стало горячо, кончики пальцев засветились во тьме, как праздничные свечи Йоля. В ушах зазвенела музыка бабушкиных слов:

Щепоть возьми, прядь травы опусти, ветку нагни, цветок алый сорви! По́логом снежным костёр забели, лунным огнём круг волшебный замкни! Стебли полыни в косу заплети, кружевом тонким зарю распусти! Верно ли, ложно – случится, что до́лжно, перед неведомым страх отгони!

Лес преобразился. Еловые лапы колыхнулись, снег взвивался жемчужным вихрем. Стволы и ветви окрасились в разные цвета. Те, что постарше, переливались оттенками пурпура и фиолета. Юные и тонкие деревца подсвечивались прожилками лазури. И только один ствол, чуть в отдалении, пульсировал болезненно-жёлтым, с мшистой прозеленью свечением. Лель, увязая в снегу, бросилась к нему. Она понятия не имела, что нужно делать, и просто поддалась порыву – прижалась к стволу старой ели всем телом и глубоко вздохнула. Холодная кора оцарапала щёку. Лель беззвучно заплакала, вбирая в себя всю боль поражённого дерева. Ей было уже всё равно, кто победит. Всё её существо сосредоточилось на том, чтобы помочь. Интриги, пересуды, сплетни, борьба и ярость – всё это перестало в этот миг существовать. Вот оно – главное её предназначение! Матильда, как всегда, была права. Дар, как драгоценный камень, что вобрал в себя всю ценность знаний их рода, с рождения был в её распоряжении. Жил внутри неё, у самого сердца. Поддержка, помощь, чистая энергия. Горячая, живая, как сама природа. Вот подлинный, врождённый фарн! Лель улыбнулась и прижалась покрепче к ели.

В морозном воздухе раздался звук фанфар. Игры Зимнего Солнцестояния для пары номер пятьдесят шесть завершились.

Глава четвёртая, в которой даются неоценимые советы

До Лель донёсся слабый звук фанфар. Она едва держалась на ногах. Происходило что-то странное: всё вокруг словно крутилось в бешеном хороводе, кроны деревьев сомкнулись, ветви переплелись, стволы светились, как натёртые фосфором. Отовсюду сыпались снопы искр, раня глаза. На мгновение Лель показалось, что это тени тьмы беснуются здесь, в лесу, что драконы режут крыльями воздух, а луна и звёзды раскалились добела.

Она то забывалась, то вновь приходила в себя. Наконец, собрав все силы, побрела наугад, уклоняясь от веток, что больно хлестали по лицу. Вскоре она оказалась на опушке. Чьи-то голоса доносились до неё, словно из-под толщи воды. Её заметили. Множество теней вдруг надвинулись на Лель. Поздравления, напутствия, вопросы посыпались со всех сторон. Между ними мелькнуло искажённое яростью лицо – маска мстящего демона[21]: скошенные брови, угли сверкающих глаз. Призрак метался в алом свете фонарей, за ним тянулся огненный пунктир. Лель старалась отогнать видение, но тщетно. Всё вокруг окутывал туман, голову дурманил запах гари. Лель уже едва соображала. Внезапно в сознании сверкнуло имя: Алибау! Конечно! Её соперница. Как же она, должно быть, злится на неё сейчас. Лель сжала пальцами виски и застонала.