Наталья Полюшкина – Таинственное наследство. Лель Вайолет. Книга 1 (страница 3)
Но незнакомка снова промолчала. Закончив одеваться, она надела замшевые, в цвет своей мантии, ботфорты, и обернулась к Лель.
–
Потрясённая, Лель встала, снова села, разгладила ладонью одеяло и горестно вздохнула:
– Ну и нравы! Как говорят там у немагов? Чародей чародею варгр[4].
Она подошла к окну, открыла створки и посмотрела на хмурый пейзаж.
– Ладно. Разберёмся, – сказала Лель тихо.
Постояла немного и принялась разбирать чемодан.
Глава вторая, где отравленная стрела летит сквозь время
Время шло. Лель здесь не нравилось, и точка. После просторных, залитых солнцем залов института Элементаль сумеречные извилистые лабиринты здешних коридоров и строгие амфитеатры классов казались ей чересчур мрачными. Они походили скорее на монастырь, чем на место для учёбы. Солнечные долины, где родилась и выросла Лель, даже близко не напоминали северные горы. Здесь часто шли дожди, и стены Университета отсырели, а окна были похожи на запавшие, не просыхающие от слёз глаза. С первого мгновения решительно всё здесь вгоняло Лель в жуткую хандру. Северный Университет Бойген абсолютно не нравился Лель. Студенческая легенда гласила, что основал и по нынешние времена правит им суккуб, именно поэтому никто и никогда его не видел, только годами жил по его указам, стараясь не отступать, – наказания, как и нравы, здесь славились суровостью.
Лель с тоской вспоминала покинутый по бабушкиной воле Элементаль, где во всём царила удивительная свобода. Даже форма одежды там была принята простая: широкие штаны и лёгкие сапожки, рубашки ярких оттенков и шейные платки. Можно было встретить и чародейские накидки, но только радужных расцветок и современного фасона. Здесь же предпочитали одеяния столь же пафосные, сколь и неудобные, стилизованные под старинные.
Но хуже неудобного облачения и постоянно хмурого неба были ещё и те, с кем ей теперь приходилось сутками находиться бок о бок. Отпрыски богатейших родов Федерации не отличались дружелюбием, зато заносчивости и высокомерия в них было хоть отбавляй.
Поначалу Лель думала, что её одиночество здесь ненадолго, и велела себе не падать духом. Она была новенькой, а её сокурсники знакомы друг с другом уже целый год. У них было время найти себе компанию по вкусу. Лель держалась, но давалось ей это непросто. Сохранять лицо и настроение в том месте, где без конца идут то ледяные ливни, то гадкий мокрый снег, – как ни крути, а та ещё задачка! Лель терпеливо пыталась хоть с кем-нибудь подружиться, но все её попытки оказывались тщетны. Ей совершенно нечем было скрасить здесь вечера и волей-неволей приходилось свободное время тратить на учёбу.
Программа в Университете оказалась сложной, но вскоре Лель наверстала упущенное и вышла на уровень лучших студентов. Она втайне рассчитывала хотя бы этим заслужить внимание и дружбу сокурсников, но и эта надежда потерпела крах. Успехи ещё больше отдаляли её от остальных. Лель всё не оставляла попыток растопить лёд и завести друзей.
Она начала с соседки. Звали её Несголла. Бледнокожая гордячка упрямо игнорировала намёки на более близкое знакомство. Но Лель твёрдо решила не сдаваться. Она нарочно выбрала конец недели для очередной попытки. Дождалась Несголлу, перед этим заварив чай.
– Привет! – сказала Лель, как только соседка вошла в комнату. Несголла по обыкновению только хмыкнула в ответ. – А я вот от мамы посылку сегодня получила – отличные чаи, цветочные. Хочешь попробовать? Угощаю!
По поводу посылки Лель соврала. Чаи она сама купила перед отъездом. Ей хотелось расположить Несголлу милой историей о домашних делах, но план провалился. Несголла, до этого рывшаяся в сумке, остановилась, медленно поставила её на кресло и обернулась.
– Чаи, говоришь? А что ещё тебе из дома передали? Кляп там случайно у тебя не завалялся?
Лель поперхнулась.
– Что ты имеешь в виду? – растерянно спросила она.
– То и имею. Молчи побольше, за умную сойдёшь, – резко бросила Несголла.
На этом их беседа закончилась.
Шли дни, и Лель уже была в отчаянии. Дело не шло! Хуже того, она заметила – её здесь не просто игнорируют, над ней открыто насмехаются. Всё чаще Лель ловила на себе косые взгляды, а в ящиках столов, за которыми ей приходилось сидеть, оказывался то трупик жабы, то крысиный хвост. Однажды она перепугалась, найдя под подушкой ветку с черепами – отцветшим львиным зевом. Думать на Несголлу? Но соседки уже не было: заранее прилетевший на собственном драконе отчим днём раньше забрал её в поместье на именины матери.
Через месяц после приезда Лель убедилась, что она здесь не одна такая. На центральном табло в Мраморном зале вывесили новое расписание, и Лель пришла сюда, чтобы, как и остальные, посмотреть, что день грядущий приготовил.
До её слуха донеслось едкое:
– Геммология[5]? Изучим, чем интересна Гемма Лурнис? Вот счастье привалило!
Лель сразу поняла, о ком говорят. Гемму Лурнис она увидела на первых же занятиях, хотя это и было крайне сложно: длинноволосая и взъерошенная, как гном, в черепаховых очках, из-под которых виден был только кончик носа, она любила прятаться в малоосвещённых и самых отдалённых уголках аудиторий. Гемма повсюду носила с собой огромные носовые платки, словно страдала от постоянного насморка.
Лель не задумывалась до этого, как непросто той приходится – всё это время она была слишком занята мыслями о собственных неудачах. Теперь же на её глазах разворачивалась оскорбительная сцена, где потешались над другой студенткой.
– Нет… геммология – это наука о… – начала было Лурнис, которая стояла рядом, но её сразу перебили.
– Ой, знаем мы! Ты лучше расскажи, когда тебе родители пришлют нормальную обувь? Или ты так и собираешься разгуливать в шлёпанцах весь год? Видать, предкам дом пришлось продать, чтобы доченьку сюда отправить!
Лель заметила, как Гемма успела спрятать ноги под накидку. Она и правда была сейчас в простых летних сандалиях. Одежда Лурнис истрепалась и полиняла, будто её стирали тысячу раз, кое-где виднелись заплатки. Тогда Лель развернулась и решительно двинулась в сторону Геммы. Будь что будет, а издеваться над кем бы то ни было вот так, в открытую, она не позволит!
– Эй, послушай! Постой! – крикнула она ей.
Но Гемма Лурнис уже подхватила полы одеяния и быстро, почти бегом, покинула Мраморный зал.
С того дня Лель принялась искать похожих на неё и Гемму, – таких же одиночек и изгоев, но план провалился. Те студенты, что избегали компаний и ушли в себя, с Лель сближаться не стремились. Теперь о первом дне приезда сюда Лель вспоминала чуть не с ностальгией, ведь со временем всё стало куда хуже. Отныне, где бы она ни появлялась, любые разговоры мгновенно стихали.
Лель стало казаться, что единственный выход – уехать. Она стала плохо себя чувствовать: днём у неё кружилась голова, а ночами одолевала бессонница. Какое-то время она боролась с ней самодельными настойками сон-травы, но в конце концов сдалась, написала домой, и вскоре шкафчик в её комнате заполнился мамиными снадобьями в запечатанных зелёным воском флаконах и пузатыми баночками с домашним мёдом.
Однажды наставник разнотравья отправил Лель за побегами зверолистника в Яхонтовую оранжерею. Спускаясь по лестнице, Лель вдруг услышала возбуждённые голоса и замедлила шаги. Наверху явно спорили, и кто-то звонко крикнул:
– Заткнись! Я тебе не решето, чтобы мне указывать!
– А ведёшь себя как решето! – ответил второй голос с презрительным смешком. – Что за плебейские замашки?
Эхо подхватило эти слова и повторило их несколько раз. Продолжение спора Лель уже не слышала. Поражённая внезапной догадкой, она остановилась как вкопанная. В памяти тут же всплыли картины недавних событий: погружённая в свои переживания, она совсем выпустила их из виду.
По приезде Лель, как и остальные, выбрала себе факультативы. Затрудняясь, она пересматривала список раз за разом.
Лель с детства любила танцевать. На Юге, где она росла, все пели, плясали или играли на музыкальных инструментах – хотя совсем немногие посвящали подобным занятиям жизнь, ведь плясками на хлеб не заработать. Северяне пренебрежительно отзывались о южанах.
– Чересчур легкомысленные! – говорили они.
Однако же учителей танцев и музыки приглашали именно с южной стороны – с Китового Уса или со Светящихся островов.
Поразмыслив, Лель остановила выбор на фетанго. Этот танец был полон изящества; студентки, осваивая его, изучали не просто движения, а пластику самой природы: воды, воздуха, ветра. Танцуя, Лель оказывалась совершенно в своей стихии. Было тут и кое-что ещё: она надеялась обрести здесь, в танцевальном классе, новых подруг. Танцклассы посещали только девушки, юноши же насмешливо отвергали это занятие и считали пустой тратой времени.
На свой первый урок в Солнечном зале Лель опоздала. Ещё один танцевальный зал, Лунный, для ночных занятий, располагался в той самой, восхитившей её в первый день розово-голубой постройке, что находилась во внутреннем дворе Университета. Лель вошла в раздевалку под взгляды сокурсниц. Здесь студенток ласково звали