Наталья Павлинова – Маша (страница 2)
– Откуда? Я спрашиваю, – Маша умела быть грозной.
– У этого из кармана выпали, я и взял.
– У кого?
– У залетного, у командировочного, как его ... у Сашеньки, – Лёнька сказал это, кривляя мать.
– Надо вернуть!
– Кому? Маха, – Лёнька распереживался, вскочил и бегал у костра, – Маха, вот ты наивная. Ты чего? С ума сошла! Это давно уж. Он не заметил даже. Решил, что пропили они. Так и сказал: "Ого, я все деньги пропил!" И давно ведь, уехал же он.
Маша понимала, что, как ни крути, но деньги Лёнька украл. Но, в конце концов, разве не тем же занималась она, подавая пример брату, воруя и пряча продукты на чердаке. Они так с братом намучились от этих пьяниц, что ...
– Да не носись ты, сядь, успокойся.
Лёнька сел, Маша ещё подумала, глядя на свёрток денег.
– Лень, спасибо. Но обещай мне, что больше воровать не будешь!
– Не буду, – выдохнул тот.
– А я, как устроюсь. Ну, если устроюсь. Я присылать тебе денег буду. Мне бы только устроиться.
– Так ты на стройку?
– Ага! Хочу на стройку, в Ярик. Мне Лариса говорила, что там и общагу дают, и деньги платят хорошие. Вот только бы взяли... А на билеты я заработала, и баба Аня чуток дала. А матери я ничего говорить не буду – не отпустит, орать будет. Она ж уже меня тоже в магазин пристроить собралась. Да и вот ещё деньги..., – она показала на Ленькин подарок.
На следующий день она выехала. В клетчатую сумку положила чистое бельё, одежду, шерстяные носки, связанные бабушкой, мыло, зубную щётку. Взяла бабушкин же теплый платок и старую икону Богоматери. Бабушка велела её беречь.
Быстро вышла за село и пошла по грунтовке до ближайшей Артёмовки. Сейчас главное, не думать ни о чем, не оглядываться, не раскисать и не вспоминать Леньку.
В Артёмовске ходил рейсовый автобус. Два часа слонялась она возле клуба в Артёмовске, дожидаясь автобуса.
Проходившие мимо люди часто здоровались, и вовсе не потому, что и артёмовские её знали, просто так тут положено было.
Но вот встретила и отдаленно знакомую, мать девочки из их села:
– Поступать что ли?
– Ага, поступать.
В Сахарове на станции купила она билет на ближайший поезд до Ярославля. Отправлялся он через три часа. Маша слонялась по пустынному перрону.
На вокзале было много народу. То и дело пребывали и отправлялись разные поезда. На перроне было ветрено. Маша продрогла в своей вроде теплой шерстяной кофте и, отворив тяжёлую дверь, вошла в зал ожидания.
Зал ожидания гудел и шевелился. Женщины и мужчины с сумками и чемоданами заполняли его.
В нос ударил запах табака и ещё сладких пончиков. У буфета парни в рабочих куртках перекусывали. Хотелось есть, но теперь Маша понимала: ей придется терпеть ещё долго – денег не хватит, если ещё и есть в буфетах. В сумке у неё был батон, яблоки и бутылка кефира. Доедет.
Что сейчас там дома? Маша посмотрела на вокзальные часы. Нет. Ещё все хорошо. Мать ещё не закрыла магазин и ее не хватилась. Да и придя, хватиться не сразу. Лёнька чего-нибудь наврет, придумает.
И вот, наконец, объявили поезд. Казалось, все ждали именно его. Маша оказалась в толпе спешащих.
А когда суета посадки улеглась и она расположилась на своей боковушке, вдруг почувствовала большое облегчение. Страх, что она не сможет, что ее кто-то вернёт ушёл. Она свободна и всё у нее получится!
Жаль вот только, поезд в Ярославль придет ночью и до утра придется ждать на вокзале. Но ... Того, кто ночевал в лесу у костра или на чердаке, разве испугаешь вокзалом?
В поезде она не смогла отказать приставучей продавщице и таки-купила журнал. Хотелось уже показаться себе самой этакой платежеспособной и самостоятельной.
– В Ярославль едете? – интересовался любопытный интеллигентного вида сосед – старичок.
– Да, в Ярославль.
– Поступать на обучение, наверное?
– Да...
– И позвольте узнать, милая сударыня, куда же? Какое направление выбрали?
– Не знаю пока, – Маше как-то стыдно стало врать.
– Это как это? Уже едете, а ещё не знаете! – старик помотал головой, – Выбирайте, милочка, медицинский. Самое верное направление.
Маша соглашалась. Выбирать направление? Да если б она могла!
Она забралась на верхнюю полку и под стуки колес размечталась. Она была обычной девушкой, склонной к романтизму.
Вот, если б она ехала учиться, то непременно бы на модельера. Так она любила их школьное швейное дело. Вот если б была у неё швейная машинка, то шила бы она себе великолепные платья.
Моделировать, рисовать наряды она любила очень. И делала это очень хорошо, одноклассницы восхищались. И этой весной Лилька из её класса даже заказала платье по её эскизу.
Маша так его и не увидела. Так жаль. С классом торжественно отмечать окончание восьмого класса она не пошла. Не до этого тогда было. Мать пила с этим Витьком, и Маша уже собиралась уезжать.
Прошлым летом недалеко от их села строили новые современные коровники. Там и познакомилась она с бойкой Ларисой – маляром. Вот та ей и рассказала, что сейчас в Ярославле очень требуются строители.
– И чего вы в этой деревне сохнете? Молодые, здоровые! В Ярике легко устроишься, и общежитие дадут. Не сиди ты в этой дыре, уезжай! Там высотки строятся, и конца, и края стройкам не видно...
Говорила она об этом часто. Маша идеей загорелась, выспрашивала об условиях, интересовалась. Из дома хотелось убежать, вот только Лёнька...
За окном мелькали высоченные сосны и ели, мечты убаюкивали.
– А Вы разве не будете ужинать? Спускайтесь, чайку попьем.
По вагону разносился запах копчёной курицы. Старичок внизу тоже разложил снедь.
Прошлым летом недалеко от их села строили новые современные коровники. Там и познакомилась она с бойкой Ларисой – маляром. Вот та ей и рассказала, что сейчас в Ярославле очень требуются строители.
– И чего вы в этой деревне сохнете? Молодые, здоровые! В Ярике легко устроишься, и общежитие дадут. Не сиди ты в этой дыре, уезжай! Там высотки строятся, и конца, и края стройкам не видно...
Говорила она об этом часто. Маша идеей загорелась, выспрашивала об условиях, интересовалась. Из дома хотелось убежать, вот только Лёнька...
За окном мелькали высоченные сосны и ели, мечты убаюкивали.
– А Вы разве не будете ужинать? Спускайтесь, чайку попьем.
– Нет, спасибо, я не буду, я спать хочу, – Маша лежала, отвернувшись, но запахам это не мешало. Они проникали в ноздри, будоражили аппетит и сводили живот.
Но только, когда все уснули, Маша вытащила свой начатый батон и кефир прямо там, на верхней полке. Съела полбатона и допила весь кефир. И только потом задремала. Ей снился Лёнька...
Вот он в форменной фуражке железнодорожника смотрит на нее из-под лакированного козырька, достает из кожаного чехла свёрнутый в трубку жёлтый флажок и взмахивает им:
– Маха, ты приехала, просыпайся.
Она вздрогнула и проснулась. По вагону бродили люди.
– Аа! Проснулись, а я уж думал будить! В то и учебу свою проспите, – улыбался старичок-сосед.
Ярославль встретил такими яркими ночными огнями и вокзальной суетой, что казалось вовсе это и не ночь. Однако, на часах было половина четвертого, и в неровных квадратах неба смутно желтел бледный месяц. Маша подхватила свой клетчатый баул, поправила ремешок маленькой сумочки через плечо и пошла искать зал ожидания.
Ещё бы узнать, как доехать до этой стройки высотных домов?
На площади к ней подскочил юркий мужичок.
– Девушка, а Вам куда?
– Мне? – Маша как раз думала о том, как добраться на стройку, – Мне на стройку надо.
– На какую?