Наталья Павлинова – Маша (страница 4)
Маша сбивчиво рассказывала свою историю.
– Нарушаете, гражданочка! На вокзале можно находиться только в ожидании поезда или сразу после его прибытия. Нарушаете! Я Вас и оштрафовать могу.
Маша испугалась, а потом подумала – а как штрафовать-то её. Ведь денег у нее нет. И стало даже легче. Она поняла – этот не поможет.
И такое вдруг зло ее взяло!
– Сначала сумку мою верните, чтоб оштрафовать!
Милиционер чем-то грозил, но Маша не слушала. Она подхватила баул и вышла на улицу. Нужно было остыть, придти в себя.
Город жил вечерней жизнью. Бегали дети пассажиров, люди обнимали приезжающих, ловили такси, уезжали.
Какими бы ни были те годы, но для многих они были временем перемен, временем ожиданий самого лучшего. Да, жизнь преподносила сюрпризы, но это время было единственным, для людей, живущих в нем, а человек всегда ищет в своем времени крупицы для счастья.
Но может можно будет попросить небольшой аванс в СМУ? Объяснить, что обокрали. Должны ж они понять.
А до СМУ утром она и пешком дойдет, здесь не так уж и далеко. Только б взяли!
Ботинки помыла в луже.
В зал ожидания она вернулась крадучись, но дежуривший даже не смотрел в ее сторону. Она прошла на второй этаж, уселась там и приготовилась пережидать ночь. Вскоре она опять уснула.
– Эй, девица, просыпайся! Проверка документов! А! Старая знакомая!
Над ней стояли два мента. Один – тот самый.
– Я ж сказал тебе, что тут ночевать нельзя! Ты чего, не поняла! Хочешь неприятностей?
Маша со сна ещё туго соображала.
– Нет, не хочу.
– Документы покажи, или украли?
Маша достала паспорт.
– А билета нет? Нет.Тогда, пошла прочь отсюда!
– А вы сумку мою не нашли? – осмелела Маша.
– Какую сумку! Неприятностей хочешь? Марш, я сказал! – он был явно не в духе.
Маша, протирая глаза, отправилась на улицу. Посмотрела на часы – было половина пятого утра. Попить бы чаю... И тут она вспомнила, что у нее совсем нет денег.
Она обошла вокзал, нашла укромное место под навесом сбоку от станции и присела там на сумку, скрючившись. Ночь была тихой, безветренной. Идти в СМУ было ещё рано, светало.
Так просидела она около часа. Размышляла. Надо было найти выход. Вот можно что-нибудь продать. Мать бы так и сделала. В сумке были вполне приличные вещи, например, почти и неношеные кроссовки. А ещё пара кофточек.
Но где тут продавать?
Вдруг она услышала возню и какие-то крики за спиной.
– За что они тебя? – интересовалась Маша.
– А! Так..., – он слегка отмахнулся, потрогал окровавленную губу, говорить ему было больно, – Сволочи, – сказал он это совсем не со злостью, просто сказал, констатируя.
– Что тут у вас происходит: воруют, бьют.... Ах! Моя сумка!
Маша помчалась к тому месту, где оставила баул. Он был на месте, так одиноко и стоял под навесом. Маша облегчённо вздохнула, подхватила его и направилась к пацану. Мальчишка уже поднялся на ноги и отряхивал одежду.
– Ты нормально? До дома сам доберешься?
– Ага! Нормально. Я привыкаю, кажется. Меня уже второй раз бьют. В тот раз хуже было, а сейчас как-то сгруппировался ... Учусь, – он потирал бедро, – И тебе спасибо! Смелая ты...
– Так за что они тебя? Может скажешь?
– За дело. Я у них работу отбираю. Да, – он махнул рукой, – Долго объяснять. А ты куда едешь? – он посмотрел на спасительницу, под глазом у него растекался синяк.
– Я?
– Ну, не я же...
– Я, наоборот, приехала. Приехала тоже работать сюда. Думала... В общем, долго объяснять. И у меня вот сумку украли, а там все деньги были. А милиция с вокзала гонит, вот и вышла, а тут вижу ... Это ж надо – трое на одного.
Они помолчали. Говорить было не о чем.
– Ну ладно, пока! – пацан прощался.
Он, слегка прихрамывая, пошёл между киосками, оклеенными объявлениями. Потом оглянулся.
– Спасибо. Деньги у меня – эти забрали, но если совсем туго будет, приходи, дома есть немного. Я недалеко здесь живу, на Которосли. Меня Андрюха звать.
– Маша...
И он назвал свой адрес. Теперь Маше показалось, что он постарше будет двенадцати, просто мелкий.
Она вернулась ко входу в вокзал. С протянутой рукой у порога вокзала сидел нищий.
Город просыпался. Открывались торговые точки, мелькали и совсем старые автомобили, и непозволительно дорогие для рядового обывателя иномарки. Люди спешили по своим делам.
Ярославль жил своей городской жизнью. В магазинах выстраивались очереди, шумела автотрасса, из окон машин звучал Чиж и БГ. Если б этот город принял ее, она смогла бы его полюбить.
Маше стало жарко, она остановилась возле железной двери, обвещанной табличками "Куплю ваучер", сняла носки и платок.
К СМУ она пришла рано. Уселась поодаль на сумку. Надо было ждать.
Маша, конечно, не могла знать, что для градостроителей, архитекторов тогда начались тяжелые времена, не было работы. Строились хорошо только коттеджи и банки. Начатые новостройки заморозились от нехватки средств, от общего кризиса экономики.
Впрочем, эти тяжёлые времена наступили не только для них. Дензнаки менялись с такой скоростью, что никто уже не мог остановить этот процесс. Безработица коснулась уже многих.
Но Маша надеялась, сидя у терпящей крах организации. Она привыкла верить людям. Несмотря на такую свою нелегкую жизнь в последние годы, душа её была светлой. Бабушка так учила – людям надо верить, они всегда помогут ...
***
– Здравствуйте, – Маша на этот раз оставила сумку в коридоре и, постучав, зашла все в ту же бухгалтерию, – Здравствуйте, Вы вчера мне сказали придти к Надежде Петровне. А какой у нее кабинет?
Бухгалтер ещё раздевалась, она вешала плащ на рожок вешалки. Маша смотрела на графин с водой – очень хотелось пить.
– Здравствуйте! Кабинет у неё дальше по коридору, последний налево, но её ещё нет. И она сегодня не рано будет, в военкомат сначала поедет. А Вам она зачем?
– Так я же на работу устраиваться к вам хочу. Вот ... Приехала специально.
– Откуда приехала?
– Из соседней области. Сказали – вам требуются вам рабочие. А я все могу, мы ремонтировали, вернее даже помогали на стройке у нас в селе...
– Девушка-а, и кто только Вам такое сказал!? – сказала работница нараспев, поправляя прическу у большого зеркала, – Какие рабочие! Нам самим бы продержаться. Сейчас кто сам поувольнялся, потому что денег не платят, кого уволили, потому что нечем платить, – она обернулась к Маше, – Заморожена большая часть строительства. Скажут тоже: требуются рабочие, – тётенька усмехнулась, – Возвращайтесь-ка домой, ничего Вы здесь не найдете!
– А я не могу домой, – тихо и растерянно сказала Маша, – У меня сумку на вокзале украли, а там все деньги...
– Ну уж! Начинается! – она отодвинула стул и села, как бы показывая, что разговаривать больше не хочет, – Не надо мне здесь Ваших историй! Идите себе! Своих историй предостаточно, я ж их никому не рассказываю! – тетка махнула на дверь.
Маша вышла. Она была ошарашена. Перевела дыхание, огляделась. И тут ...
В коридоре не оказалось её сумки. Остановилось сердце. Украли! Она сделала несколько шагов по узкому коридору на шум в одном из кабинетов и тут увидела возле открытой двери внутри кабинета свою сумку.
Рядом два мужчины, один из них на стремянке.