Есть и другие обряды, связанные с бадняком: где-то через него принято прыгать или проходить под ним, где-то нельзя дуть в сторону полена, пока оно горит в очаге; где-то с нетерпением ждут, когда полено прогорит посередине, поскольку этот момент считается очень важным, и первому заметившему полагается награда.
Срубание бадняка. Иллюстрация из журнала The Graphic за 1909 г.
Drawn by Frédéric de Haenen from a sketch by Rook Carnegie of Braila / Wikimedia Commons
Пепел и несгоревшие фрагменты полена также наделены силой и могут использоваться опосредованно или напрямую как талисманы в целях, как правило связанных со здоровьем и плодородием: пепел подмешивали в корм для кур, посыпали им корни плодовых деревьев и посевы, из несгоревших фрагментов делали колышки, которые закапывали в саду или поле.
Другие обряды и особенности сочельника у сербов и черногорцев связаны с ритуальной едой — обрядовым хлебом чесницей, который украшали фигурками и узорами из теста, религиозными персонажами, веточками; особыми калачами для женщин и мужчин, а также для домашнего скота. Животное для основного мясного блюда (печеницы, печива) должно было быть светлой масти, и резали его на пороге, что вновь напоминает о культе предков, ведь порог — как и дымоход — это сакральное место, тесно связанное с ними. В доме разбрасывали зерно, при этом каждую пригоршню адресовали кому-то: богу, животным, птицам, рыбам, путникам, членам семьи и хозяину дома[183].
Следующий после сочельника первый день Рождества назывался Божић (Божич). На второй и третий хорваты и словенцы праздновали День святого Стефана, покровителя лошадей, и День святого Ивана, покровителя винограда. Новый год назывался Мали Божић (Млади Божић, Василица, Васиљев дан, Нова Година), и связанные с ним обряды были очень похожи на уже перечисленные, включая сжигаемый в очаге «малый бадняк».
Завершался период зимних праздников, а с ним и «некрещеные дни», Богоявлением (также Водонос, Водице, День трех королей). Хорваты и словенцы в этот день варили специальную кашу, к которой клали три ложки — для волхвов: Балтазара, Гаспара и Мельхиора. Хорваты Адриатики в честь праздника выбирали «короля» или даже трех из числа зажиточных сельчан (по жребию) и подчинялись им, как будто бумажная корона была настоящей. Этот обычай уже к концу XIX века стал исчезать[184]. Говорили также, что на Богоявление открываются небеса, и у того, кто это увидит, исполнится любое желание, если только оно не грешное. Ну а про чудотворную силу крещенской воды мы рассказывать не будем: балканские верования в этом отношении практически не отличаются от восточнославянских.
Полазник — ритуальный гость во время некоторых зимних праздников, который должен принести в дом счастье, удачу и благополучие. Он мог быть случайным человеком, который непреднамеренно явился в дом в нужное время, или выбранным заранее. В последнем случае от него ожидали определенных ритуальных действий. Например, он носил с собой дубовую веточку, которой водил по очагу, разбрасывал зерна и монеты, преломлял с хозяином чесницу и ударял бадняк кочергой, чтобы посыпались искры (чем больше искр — тем многочисленнее стада и так далее). Полазника хорошо угощали и давали ему подарки.
Полазником также могло быть животное (баран, овца, вол).
Осенне-зимнему циклу праздников противостоит весенне-летний, также связанный с разгулом нечисти и подразумевающий определенные запреты, обряды и ритуалы. В нем выделяются несколько периодов: масленичный, мартовский, пасхальный, русальный и связанный с Ивановым днем.
Мартеница, мартенка, мартинче и так далее — украшение из шерстяных ниток, которое болгары и македонцы повязывают в первый день марта для защиты от порчи, сглаза и злых духов. Обычай связан с рядом разнообразных легенд, среди которых выделяются повествования о старухе, которая слишком рано отправилась в горы пасти овец и пала жертвой переменчивой весенней погоды.
Аналогичное украшение у румын называется мэрцишор.
Мартеница остается популярным праздничным сувениром в Болгарии.
vetre / Shutterstock
Масленичная неделя (проштене покладе, сирнице, сирната, проштена недела, mesopust, pust и так далее) — период народных гуляний с участием ряженых, веселья и коллективных трапез. Количество ряженых сильно разнилось в тех или иных регионах, но суть карнавала от этого не менялась: люди в масках вели себя шумно и разгульно, подобно демонам, и окружающие, воспринимая их соответственно, пытались демонов умилостивить, дарили им подарки, отвечали смехом на издевки и не обижались. Участие в карнавале было почетным! Образы персонажей, как правило, заимствовались из реальной жизни (священнослужители, судейские чиновники, врачи, жандармы, турки, солдаты и прочие), но были среди них и дьяволы, вилы и самодивы, уже упомянутая в этой главе Перхта и даже сама Смерть. В Словении среди ряженых часто встречались куренты или коренты — мальчики и юноши в тулупах, вывернутых мехом наружу, с жезлами с прикрепленной на конце шкуркой ежа, в особых рогатых и косматых шапках-масках, украшенных перьями и лентами, с длинным носом и нарисованным ртом, из которого высовывается длинный красный язык. Считалось, что сила курента заключена в его шапке, потерять ее было позором[185].
В первую неделю Великого поста, которая также называется на Балканах Тодоровой неделей, приходили, согласно поверьям, особые демоны — тодорцы. Так называли мифических существ в облике лошадей или всадников, появлявшихся раз в году. Хотя Тодорова неделя — часть христианского календаря, названная в честь святого Феодора Тирона, в сложившейся системе верований наблюдаются явные следы язычества, сохранившиеся с дохристианского периода благодаря синкретизму.
Первый день Тодоровой недели в Болгарии также называется песи понеделник — «собачий понедельник» — из-за довольно странного обычая тричане на кучета — кручения собак! Крутили их в самом буквальном смысле, при помощи веревок и ремней, — так, чтобы собака в итоге упала в реку или озеро. Считалось, что это защищает от бешенства. Общепризнанного объяснения истоков этого обычая нет, лишь гипотезы, что собаки считались животными, связанными с миром мертвых. Так или иначе, уже в начале прошлого века он практически исчез.
Итак, тодорцы — табун коней или отряд всадников (иногда их семеро, но чаще число не определено), которыми руководит Великий Тодор в облике хромого коня или его седока. Эти существа считались злыми и нападали на всех, кто встречался им на пути. Чтобы задобрить тодорцев, для них готовили трапезу: в понедельник Тодоровой недели во дворе расстилали скатерть, раскладывали еду и питье, сено и кукурузу лошадям.
На Тодоровой неделе нельзя было стирать, прясть, ткать, вязать и вообще что-то делать с шерстью; запрещалось работать в поле, а в доме — только до наступления сумерек. Ночью запрещалось выходить на улицу, потому что тодорцы особенно лютовали, но разозлить их боялись круглые сутки. Демоны убивали ударами копыт, оставляя следы в форме подков, а еще потрошили своих жертв и наматывали кишки на какое-нибудь дерево. Они могли причинить вред и без кровопролития, наслав серьезный недуг. Чтобы исцелиться, человек должен был прийти через год на то же место, где попал под удар тодорцев. Считалось, что там он либо выздоровеет, либо умрет.
Тодорову субботу, или Тодорицу, в ряде балканских регионов называли Конской Пасхой. Отметим, что у румын есть выражение la paștele cailor — «на Конскую Пасху», означающее, что событие, о котором идет речь, не случится никогда (после дождичка в четверг). Но у этого фразеологизма есть другие корни, не связанные с Тодорицей. В этот день в некоторых регионах устраивали шествия ряженых верховых и готовили ритуальные хлебцы — копите или тодорчићи (тодорчичи).
Лошади в древних культурах выступали в роли психопомпов, переносчиков душ в загробный мир. Тодорова неделя, таким образом, представляет собой период, когда мертвецы из загробного мира проникают в мир живых. Великий Тодор, их предводитель, по-видимому, какое-то древнее божество, чье настоящее имя забылось, а образ слился с фигурой Феодора Тирона.
Нельзя не отметить, что грозные балканские тодорцы очень похожи на куда более известную скандинавскую Дикую охоту, пусть у нее и нет привязки к календарю. А вот с греческими кентаврами их ничто не сближает!
В контексте тодорцев привлекает внимание фрагмент из «Повести временных лет»:
В год 6600 (1092). Предивное чудо явилось в Полоцке в наваждении: ночью стоял топот, что-то стонало на улице, рыскали бесы, как люди. Если кто выходил из дома, чтобы посмотреть, тотчас невидимо уязвляем бывал бесами язвою и оттого умирал, и никто не осмеливался выходить из дома. Затем начали и днем являться на конях, а не было их видно самих, но видны были коней их копыта; и уязвляли так они людей в Полоцке и в его области. Потому люди и говорили, что это мертвецы бьют полочан[186].
В пятой главе упоминалось, что на Балканах известны мифические существа «русалии» или «русалийки», аналогичные восточнославянским русалкам. Иногда их отождествляют с вилами и самодивами (которые тоже могут насылать болезни на тех, кто их прогневал), но все-таки характерная особенность этих существ заключается в их появлении в определенный календарный период, связанный с Русальной (Троицкой) неделей. Сам праздник — известный и почитаемый также за пределами Балкан, в Румынии и Республике Молдова — именуется Русалии, и этим же словом обозначаются дружины, противодействующие нечисти и исцеляющие тех, кто от нее пострадал.
