Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 34)

Кроме календарных обрядов и ритуалов, есть другие, для которых привязка к определенному периоду или дню — не главное, поскольку они могут совершаться и в другие дни, если того потребуют обстоятельства. Обряды, о которых пойдет речь, связаны с погодой: с засухой и грозами (особенно с градом).

Додола, пеперуда, прпоруша и так далее — весенне-летний обряд вызывания дождя, а также главное действующее лицо обряда. Он известен в Сербии, Хорватии, Болгарии, Албании, Греции, а также за пределами Балкан — в Румынии. Архаический смысл названий связывает их с действиями или эпитетами Перуна[197].

Обряд состоит из вождения по селу девочки-сироты, украшенной зеленью так густо, что ее почти не видно. Использовать могут ветки липы, бука, дуба, бузины, лозы винограда или побеги плюща, лопух, крапиву и так далее. Перед каждым домом процессия останавливается и поет, а девочка-Додола танцует. После исполнения песни и танца хозяева дома окатывают ее водой, а она продолжает крутиться и вертеться, разбрызгивая вокруг себя побольше капель, — это, согласно логике мифического мировоззрения, должно вызвать дождь. Затем участникам процессии вручают подарки, избегая угощений, формой напоминающих град (как, например, яйца). По окончании обряда зелень выбрасывают, купаются и устраивают совместную трапезу.

В Западной Болгарии девочка-пеперуда танцует у оброчищ на полях. Оброк или оброчище — святилище под открытым небом, крест или камень, формально установленный в честь христианского святого, но, как объяснял болгарский этнограф Димитр Маринов, ему предшествовали идолы, посвященные духам-защитникам полей, садов, виноградников и источников. По сути, это благодушно настроенные духи предков, которым все село по традиции воздавало почести и приносило ритуальные жертвы (птиц, животных; ритуал называется курбан) в назначенные дни. Таков еще один пример древнего обряда, местами существующего и сегодня.

Додола не привязана к определенному дню и исполняется по традиции в период от Джуржевдана (23 апреля (6 мая)) до Вознесения (сороковой день после Пасхи) или Петрова дня (29 июня (12 июля)).

Обряд, как отмечают исследователи, демонстрирует связь с культом предков, поскольку участники процессии перед обходом села посещают кладбище. Есть в нем также признаки жертвоприношений в виде венков и пищи, которые бросали в воду[198].

Еще один обряд вызывания дождя или прекращения ливней, известный в Северной Болгарии и Восточной Сербии, называется Герман или Джерман (а также Германчо, Иванчо, Георги и так далее). То же имя носит ритуальная кукла, центральная фигура происходящих событий — если точнее, покойник, которого участникам действа предстоит вылепить, уложить в специально сколоченный гроб, закопать или утопить и оплакать, как будто он действительно когда-то был живым. Куклу изготавливают девочки или старухи (то есть «чистые» женщины — те, которые еще не вошли в репродуктивный возраст или уже из него вышли), используя в этих целях глину, землю, тесто, тряпки и ткань. Из фасоли и перца Герману рисуют «лицо», скорлупа пасхального крашеного яйца заменяет ему шапку; руки изображают сложенными на груди, как у покойника, или воздетыми к небу. У Германа, по традиции, также несоразмерно большие гениталии. В некоторых регионах могут изготовить пару кукол, при этом вторая будет женского пола, и звать ее могут Гергина, Евдокия или Росица[199].

Германа оплакивает и хоронит целая процессия ряженых, в которой участвуют его «родственники» женского пола и «священник», а прохожие ведут себя так, словно столкнулись с настоящими похоронами. Процессия обходит все поля, останавливается у каждого источника воды, и в конце концов у одного из них куклу закапывают в землю или бросают в воду (бросить могут и через некоторое время после «похорон», выкопав Германа), если обряд проводится ради вызова дождя. Если он, наоборот, призван остановить слишком частые ливни, для «могилы» выбирают сухое место. Чем сильнее плачут участники обряда, тем больше вероятность, что желанный дождь случится, но, возвращаясь домой, они перестают рыдать и начинают смеяться — так принято! В конце концов все отправляются на поминальную трапезу, где едят коливо и преломляют ритуальный хлеб за помин души Германа.

^{Пасхальная маска. Подобные маски в Румынии использовались в календарных ритуалах, на похоронах и свадьбах.}

^{«Dimitrie Gusti» National Village Museum}

Ко всему прочему, Герман — христианский святой VIII века, которого на Балканах считают защитником от града. К нему обращено множество заговоров и ритуальных фраз, направленных на то, чтобы отвратить надвигающиеся градовые облака от своих полей и услать их куда-нибудь в горы Талалейские. Описанный выше обряд могут проводить в его день (12 (27) мая) или по необходимости. Как отмечает Слободан Зечевич, несомненно, этот святой перенял некоторые черты языческого божества или демона, управляющего атмосферными явлениями[200]. Подлинное имя мифического существа забылось, как и многие другие имена.

«Побратим мой, Королевич Марко! Приезжай по осени, когда я В Дмитров день свою справляю славу, Вместе будем праздновать святому. Ты увидишь, как я славу славлю, Как гостей своих встречаю с честью, За трапезу их сажаю рядом»[201].

Слава, Крсна Слава (серб. крестная слава) — праздник семейного святого-покровителя, который чаще всего называют типично сербским и который сами сербы считают своей уникальной культурной особенностью, хотя на самом деле у их балканских соседей есть похожие празднества. Так или иначе, Слава — действительно важная и интересная традиция, объединяющая в себе христианские элементы и древние обычаи, в центре которых благополучие рода, общины. Считается, что Слава обеспечивает духовное единство и преемственность поколений, да и в пределах одного поколения укрепляет сплоченность, как ни одно другое семейное торжество.

Подготовка к празднованию Славы включает элементы, уже знакомые читателю по предыдущим праздникам: обрядовые блюда, коливо и славский хлеб (славски колач), украшенный крестом и другими символами, имеющими религиозное значение; свечи и собственно икону святого. После церковной службы с благословением пищи и вина, обязательным поминанием живых и усопших родственников семья устраивает совместную трапезу, на которую принято приглашать друзей, соседей и сослуживцев.

Помимо семейной Славы, бывает также церковная и сельская. В этом контексте следует упомянуть запис и заветину — священное дерево с крестом, вырезанным на коре, своеобразный храм под открытым небом, и праздник в честь этого дерева. Крест обновляли ежегодно в день Славы, когда также устраивали крестный ход, всеобщие молитвы и совместную трапезу. Для записа могли выбрать грушу, дуб или какое-то другое дерево. В селах, где церкви не было, под деревом проводили службы и все необходимые обряды. Конечно, относились к нему с уважением и почетом, не рубили и не лазали, не ели плоды, кланялись и снимали шапки, проходя мимо.

^{Славский хлеб.}

^{nada54 / Shutterstock}

Подле записа совершались действия, в большей или меньшей степени напоминающие жертвоприношения: его поливали вином или маслом, привязывали к стволу цветы и фрукты, а также могли заколоть у корней ритуальное животное, окропить кровью вырезанный крест и раздать мясо участвующим в обряде семьям[202].

Жизнь крестьянина с давних времен была подчинена довольно жестким правилам, отчасти обусловленным его работой в поле, саду, винограднике, необходимостью заботиться о животных и постоянной угрозой голода, который могли вызвать стихийные бедствия или такие малопонятные явления, как эпидемии. Попытки истолковать природу, мироздание, насколько это было по силам человеку, — вот еще одна немаловажная причина возникновения обширного комплекса привязанных к календарю обычаев, в которых накопленное с опытом понимание подлинных свойств животного и растительного мира сочетается с поразительными фантастическими существами, вредящими по графику, и мерами противодействия, нередко совершенно непостижимыми.

Мысль о том, что где-то в Европе все еще соблюдают обряды, проистекающие из древних культов, способна вызвать улыбку на устах знатока современного кино и вопрос, уж не с летним ли солнцестоянием они связаны. Шутки шутками, но да, действительно — с ним, а также с зимним и с некоторыми другими астрономическими и природными феноменами. Имена древних богов забылись и не всегда поддаются восстановлению, но сами культы изучены в меру возможностей современных исследователей. Поклонение предкам и духам природы (которые, возможно, одно и то же), солнцу, воде, очистительному пламени — все это проглядывает сквозь толщу христианских веков, иной раз весьма отчетливо, невзирая на формальное «присутствие» в той или иной церемонии какого-нибудь христианского святого.

Конечно, мы посмеиваемся над верой в приметы и знаем, что раскрытые в неурочный день ножницы или пущенная в ход игла не повлекут за собой нападение медведя или волка в лесу. Но, быть может, изучение мифического мировоззрения и ритуалов, которые начали забываться уже в конце XIX века под воздействием необоримого натиска истории и науки, помогут нам по-настоящему ценить те знания об окружающем мире, которые человечество скопило и научилось применять к сегодняшнему дню.