Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 35)

Часть III. Пророки, кровопийцы и цари

Глава 7. О бессмертии и дуализме балканской души

Певец и музыкант Орфей, спустившийся живым в Аид за своей безвременно умершей женой, возможно, один из самых популярных в современной массовой культуре образов, рожденных древнегреческой мифологией. Существует множество интерпретаций мифа об Орфее и Эвридике в самых разных формах — от литературных произведений и комиксов до фильмов и мюзиклов. Да, героев могут звать иначе, и действие может происходить вовсе не в Древней Греции, а где угодно — даже в Бразилии[203], — но мы знаем основные вехи мифа и без особого труда определяем суть истории. Они любили друг друга, она погибла, он отправился в загробное царство, очаровал своей поразительной музыкой Харона, Цербера и прочих, но вызволить жену не сумел, потому что в самый последний момент нарушил единственное поставленное ему условие — оглянулся раньше, чем Эвридика вышла на солнечный свет.

Впрочем, если верить интерпретации Платона в «Пире», вся эта история была лишь изощренным испытанием, устроенным богами, в котором Орфей был обречен на провал: «Таким образом, и боги тоже высоко чтут преданность и самоотверженность в любви. Зато Орфея, сына Эагра, они спровадили из Аида ни с чем и показали ему лишь призрак жены, за которой тот явился, но не выдали ее самой, сочтя, что он, как кифаред, слишком изнежен, если не отважился, как Алкестида, из-за любви умереть, а умудрился пробраться в Аид живым. Поэтому боги и наказали его, сделав так, что он погиб от рук женщин, в то время как Ахилла, сына Фетиды, они почтили, послав на Острова блаженных…»[204]. Остров блаженных — также часть древнегреческого загробного мира. Иными словами, боги и не собирались возвращать Эвридику в мир живых.

^{Орфей и фракийцы. Краснофигурный античный кратер. V в. до н. э.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Второй по степени известности (но первый по внутренней хронологии) сюжет, связанный с Орфеем, входит в миф о путешествии за золотым руном. Орфей был в числе аргонавтов и помогал им в пути: в частности, они миновали остров сирен без потерь, потому что он играл на кифаре (лире), заглушая громкой и красивой песней голоса коварных волшебных существ, вознамерившихся погубить очередную команду мореходов. Если верить древним авторам, Орфей мог зачаровать своей игрой диких зверей, камни и деревья, заставить реку изменить русло. Разве могли сирены устоять?

И еще одна, довольно мрачная история связана с гибелью Орфея, которого разорвали на части впавшие в ритуальное безумие дионисийские жрицы — их наслал сам Дионис за то, что поэт и музыкант чествовал Аполлона, небесное пламя, а не хтонический подземный огонь (но есть и версия, согласно которой все дело в ярости отвергнутых женщин: Орфей, вернувшись из Аида и окончательно утратив Эвридику, избегал женской любви и, цитируя Овидия, «[перенес] на юнцов недозрелых любовное чувство»). Когда мужчины вошли в храм, оставив оружие у входа, женщины схватили его и устроили кровавое побоище. Голову убитого Орфея они швырнули в реку, и, когда ее в конце концов выловили, она продолжала петь и пророчествовать. Какое-то время голова провела в святилище, привлекая к себе чересчур много внимания, пока не умолкла по велению завистливого Аполлона, к чьим оракулам перестали приходить. Кифара Орфея попала на небо в виде созвездия Лиры.

Как правило, в контексте смерти Орфея говорят о менадах или вакханках, но фракийских участниц соответствующего культа называли бассаридами — от древнегреческого βασσαρίς (бассарис), «лисья шкура». По преданию, одеяние из этой шкуры носил во Фракии Дионис Бассарей, и жрицы подражали ему.

Отметим, что в древнегреческом мифе Дионис Загрей, сын Зевса и Персефоны, погиб примерно так же, будучи разорванным на части, только его убийцами стали титаны. Они были наказаны, а Загрей — благодаря тому, что его сердце уцелело, — родился вновь как сын Зевса и смертной женщины Семелы. Судьба Загрея — очень важный момент, к которому мы еще вернемся в разделе об орфическом вероучении.

Дионисийский акт разрывания на части называется спарагмос (σπαραγμός).

Вспомним сперва про Орфея. Его сама Каллиопа, Как гласит молва, родила у горы Пимплеиды, Некогда ложе свое разделив с фракийцем Эагром. А говорят про него, что он нерушимые скалы Звуками песен своих чаровал и потоки речные. В тесном толпятся строю вблизи Фракийского мыса В пышном убранстве дубы. Их однажды вслед за собою, Лирой чаруя своей, он свел с Пиерии дальней[205].

Однако все три сюжета — это лишь фрагменты мифа об Орфее.

Самое раннее упоминание о нем относится к VI веку до н. э. Орфей известен нам как персонаж древнегреческого мифа, но, как принято считать, по происхождению он фракиец и в этом контексте отражает представления древних греков о Фракии, ее культуре и верованиях, которые казались довольно экзотичными из-за особого — то есть не соответствующего «Теогонии» Гесиода — взгляда на космологию и божественный пантеон, а также из-за отношения фракийцев к смерти и загробной жизни, основанного на идее бессмертия души. По мнению греков, именно он посвятил их в мистерии Диониса, Кабиров, Деметры и Персефоны[206]. Орфей сам был как минимум посвященным, а некоторые авторы придерживаются мнения, что именно он эти мистерии и изобрел. Например, вот что пишет Павсаний в «Описании Эллады»:

• «Из богов эгинеты чтут больше всего Гекату и каждый год совершают таинства в честь Гекаты; они говорят, что эти таинства установил у них фракиец Орфей»;

• «Деметру Хтонию (Подземную) лакедемоняне почитают, рассказывая, что ее культ передан им Орфеем…»

• «Как мне кажется, Орфей превосходил красотой своих поэм всех бывших до него, но наибольший авторитет он заслужил тем, что его считали знающим, как совершать таинства в честь богов, как производить очищения за безбожные поступки, как врачевать болезни и как отвращать гнев богов… Есть которые говорят, что Орфей нашел себе кончину, пораженный по воле бога молнией. А поражен он был молнией за те речи и откровения, которым, неслыханным прежде людьми, он учил в таинствах и обрядах»[207].

Действительно, в ряде случаев Орфею приписывали обучение людей врачеванию, а также письму и сельскому хозяйству, что, согласно греческим источникам, обычно совершали другие культурные герои и боги (например, Асклепий). Орфическое учение на самом деле содержит ряд наставлений философского, этического и медицинского характера. Аристофан в «Лягушках» устами Эсхила утверждает, что Орфей, включенный им в число великих поэтов наряду с Мусеем, Гесиодом и Гомером, цивилизовал дикарей, научив их «священным обрядам, а также воздержанию от крови»[208].

Доктрина, которую обычно называют фракийским орфизмом, зародилась около второй половины II тысячелетия до н. э. и опирается на идею равновесного взаимодействия между небом и землей — либо между солярным и хтоническим началами, то есть между Великой матерью и Небесным отцом в его основных ипостасях, апполонической и дионисийской, которые были рассмотрены в первой главе. Священный брак этих двух начал породил божество живой природы, которое регулярно нисходило в подземный мир, а потом возрождалось. Позднее из этого образа возник новый — царь-жрец, которому было предписано поддерживать баланс[209], совершать обряды, приносить жертвы и так далее. Все во имя умиротворения обеих божественных сущностей, поскольку лишь так можно обеспечить своему народу благополучие и процветание, а также победу порядка над хаосом в более широком, мировом смысле. Бог, полубог, божество в человеческом облике или человек, обретший божественный статус (антроподемон), а также, как было указано, царь-жрец — посредник между миром людей и миром высших существ, пророк и, согласно мнению некоторых авторов, маг… Да, все перечисленные роли достались Орфею, чье имя и носит это религиозно-философское течение.

Согласно более «приземленным» версиям мифа, он был сыном Аполлона и музы Каллиопы или сыном фракийского царя Эагра, внуком Харопса. «Сыном Бендиды» он стал позже, когда возвысился благодаря своему учению.

Этимология имени «Орфей» допускает разные толкования. Согласно предложенному А. Фолом, оно происходит от обрядового цвета ὄρφνῐνος, «орфнинос» (смешения красного, черного и белого, обозначающих соответственно «священный брак», «утробу-могилу» и «новое рождение в загробной жизни»)[210]. Другие авторы возводят имя к праиндоевропейскому корню *h₃órb^hos со значением «сирота, слуга, раб».

На многочисленных материальных памятниках эпохи — в основном амфорах и других сосудах — Орфей предстает играющим перед слушателями, в которых по одежде и другим атрибутам можно опознать фракийцев. Но лишь современному зрителю кажется, что он просто музицирует, а публика ему внимает. Орфей проповедует свое учение (напомним, что фракийцы были бесписьменным народом, поэтому в их случае устная традиция имела особую важность), и таким образом все прочие персонажи сцен превращаются в тех, кого он пытается обратить или уже обратил. Еще один очень распространенный сюжет — гибель Орфея от рук бассарид. И, наконец, третий важный мотив — изображение головы певца, поэта и пророка, которая, как уже отмечалось, даже после смерти продолжала наставлять тех, кто был готов ее слушать.