Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 30)

Пока ведьма спала, ее вторая, нечистая душа превращалась в птицу или мотылька, черного с красными пятнами, и чинила зло. Можно было поймать мотылька, подпалить ему крылышки и сказать: «Приходи завтра, я дам тебе соли» — или же просто чем-нибудь накрыть, не отпустив на волю. Считалось, что вештица не сможет удержаться и придет за второй душой, тем самым выдав себя. Слободан Зечевич пишет, что поступки, якобы совершенные вештицей, пока ее тело спит, уходят корнями в те времена, когда люди не понимали природу сновидений[172]. Людмила Виноградова отмечает, что мотылек — это злая душа умершего предка, вселившаяся в женщину и сделавшая ее вештицей[173].

Балканская ведьма могла наводить порчу, насылать всевозможные болезни, а также воровать молоко, мед, овечью шерсть и урожай, но не в прямом смысле, а в том, который подразумевает само качество урожайности, плодородия, надоев и так далее. С этой целью, например, по ночам она объезжала чужой загон нагая, оседлав оглоблю, предварительно намазавшись волшебной мазью из тела некрштенца; либо переносила на свое поле колоски, срезанные в четырех углах чужого, и росу, собранную там же. Еще вештица могла прикосновением волшебной палочки вскрыть человеку грудную клетку, пока он пребывал во сне или беспамятстве, вынуть сердце и закрыть рану. Ни о чем не подозревающая жертва позже умирала от естественных причин. Сердце вештица, разумеется, съедала. Схожим образом ведьма могла вынуть плод из утробы матери. Считалось также, что особенно сильные ведьмы могут сбить седока с коня или убить человека всего-навсего взглядом.

Вештицы собирались группами, устраивали раз в году шабаш, на котором рассказывали товаркам и своей предводительнице о том, как им удалось навредить роду людскому. Могли собираться, превратившись в летучих мышей, на перекрестках, в старых сараях или на деревьях, предпочитая грецкий орех, дуб, оливу, черную шелковицу — старые деревья с густыми, тенистыми кронами. Кстати, превращением в летучих мышей и упомянутых выше птиц и мотыльков оборотничество вештиц не исчерпывалось, они могли становиться жабами, кошками, блуждающими огоньками. Павел Ровинский пересказывает забавную черногорскую историю: одна свекровь, подсмотрев, чем занимается сноха-вештица, взяла зелье, которым та намазывалась, чтобы улететь из дома, и действительно тоже взлетела. Но по пути перепутала нужные слова и вместо «Ни о дрво, ни о камен» сказала: «И о дрво, и о камен», вследствие чего в полете вся изодралась, а когда прибыла на место сбора, прочие ведьмы исколошматили непрошеную гостью до полусмерти[174].

Вештицы не считаются календарными демонами, но есть периоды, когда, согласно поверьям, они особенно активны и вредоносны: Юрьев день, Рождество, День святой Евдокии, канун Иванова дня, пятница или суббота Страстной недели, «волчьи дни» и некоторые другие[175].

Боялись вештицы чеснока, волков и мужчин с именем Вук (серб. «волк»; как уже было сказано, такое имя не случайно дали Вуку Караджичу); не любили полынь и бессмертник. Как и западноевропейские ведьмы, не могли утонуть. Вештица не могла выйти из церкви, если в дверь втыкали булавку. Чтобы надежно распознать вештицу среди обычных женщин, можно было, например, убить змею, посадить чеснок в ее черепе, а когда созреет — носить его с собой.

Вештицы, как и «живые вампиры», тяжело умирали.

В некоторых балканских регионах верили в существование моры. Морой (или марой, маравой) становилась молодая незамужняя женщина, а иногда раскаявшаяся вештица. Она являлась к своим жертвам по ночам, наваливалась и, как правило, лишала способности шевелиться и дышать. Кровь не пила, и все же тот, к кому наведывалась в гости мора, оставался худым и бледным, даже если много ел.

Чтобы защититься от моры, можно было лечь спать опоясанным: пояс в целом считался вещью, наделенной магической силой[176]. Еще один способ — перевернуть метлу. Считалось, что в этом случае мора просто не сможет войти. Помогали также чеснок, ветка боярышника, острые предметы вроде ножа или бритвы, магический круг, отборная ругань и кукиш — универсальный жест, защищающий от злых духов, известный в этом качестве в ряде культур и регионов (в том числе на Руси). Нож, например, можно было бросить в сторону моры, и она застывала на месте в чем мать родила.

Считалось, что если девушка-мора выйдет замуж, то она станет вештицей.

Интересно, что морой могло быть и животное. Например, однажды вышло так: некий человек, измученный визитами злого духа, сел на коня и отправился куда глаза глядят. Ночевать он остановился у портного и рассказал ему о своей беде, а потом улегся спать. Портной продолжал работать и в какой-то момент услышал стоны путника. Он схватил свечу и увидел, что по плащу, которым тот укрылся, ползет, как змея, белая нить. Недолго думая, разрезал ее ножницами, которые сжимал в другой руке. Спящий тотчас же успокоился, а утром оказалось, что его конь умер прямо в стойле, потому что, как выяснилось, он и был морой.

Как еще защититься от моры? Дать ей невыполнимое задание, прочитав заговор:

…Не пролезет, не пройдет Ни глыба каменная, Ни буря буйная, Ни метель снежная, Ни вдова-вдовица, Ни колдунья-колдуница, Пока не пересчитает На небе звезды, На дереве листья, На море песок, На собаке блох, На козе пушинки, На овце шерстинки, Да в меху ворсинки; А как пересчитает, Навоем обвяжется, Посохом упрется, В яичную скорлупу войдет, В морской пучине утонет… [177]

Стуха, как объясняет Павел Ровинский, — это еще одна разновидность вештицы, сравнительно безобидная. Она также пробиралась в дом через любую щелочку, но вредила лишь устройством повсеместного беспорядка[178].

Народная мифология или демонология — совокупность верований, которые так или иначе касаются разнообразных, чаще всего опасных соседей человечества. С демонологической точки зрения вселенная полна сверхъестественных существ, которые, с одной стороны, образуют пеструю и многоликую толпу, озадачивают несовпадением имен, моральной амбивалентностью и странным распределением функций. С другой стороны, каждое из этих созданий подчиняется определенной логике, которую можно понять.

Так, существуют природные демоны — лесные, водяные и атмосферные, причем последние особо важны, поскольку жизнь крестьянина целиком и полностью зависит от урожая, который, в свою очередь, зависит от атмосферных осадков. Именно поэтому туча — прежде всего угроза для полей и виноградников, а то и для жилых домов, с которых может ветром во время грозы или бури сорвать крышу. Не будем забывать о засухах и наводнениях. И как же крестьянин воспринимает все эти события, не имея современных знаний о климате? Разумеется, как воздействие чьей-то злой воли. Получается, образы и фигуры, которые мы иной раз высматриваем в облаках ради забавы, для него вполне материальны и очень опасны: вот распахнула крылья огромная птица, а вот вытянул шею дракон — что они принесут общине? Скорее всего, ничего хорошего.

Тем не менее у общины есть защитник — мифическое мироздание всегда имеет шанс на равновесие, — и у него такой же сверхъестественный статус, как и у антагониста. Существо, которому предписано сражаться за урожай, будущее, саму жизнь своих подопечных, в разных верованиях предстает животным, демоном, полубогом, человеком. Такая причудливая несогласованность объясняется не только региональными особенностями. Культ защитника полей сперва эволюционирует от тотемизма к антропоморфизму — то есть от поклонения животным к приданию им человеческого облика, сопряженного со сверхъестественными способностями. А после, наоборот, деградирует: языческий борец с хаосом уступает свои благие свойства тому или иному святому, и оставшееся обретает форму чернокнижника, который как будто делает то же самое — уводит атмосферных драконов прочь от полей, — но не без оснований вызывает куда больше боязни, чем светлых чувств.

Еще одна особая разновидность природных демонов — прекрасные балканские феи, способные как облагодетельствовать человека, так и поразить его каким-нибудь недугом, искалечить. Они, как сама природа, жестоки. К ним тесно примыкают неупокоенные духи женского пола, также красивые внешне, однако бесспорно злые, и малые богини судьбы, определяющие участь новорожденного.

Совокупность однозначно злых балканских демонов включает также демонов болезней, некрещеных младенцев, ведьм и колдунов, бесов. С точки зрения ряда исследователей, эти существа рождаются из душ тех людей, которые умерли слишком рано и не получили своей доли — не испытали всего, что могли бы, окажись отпущенный им срок достаточно долгим. За это они старательно мстят живущим, терзая близких и тех, кто напоминает им об утрате (например, некрещеный младенец опаснее всего для молодых матерей и их детей, а девушка-утопленница — для молодых мужчин), либо вселяются в тех, кто открывается им, чтобы вредить всем прочим их руками.

С точки зрения современного образованного человека, народная демонология — нечто примитивное, идущее вразрез с наукой и рациональным мышлением. Но нельзя отрицать, что по сути своей это очень сложное и красивое явление, как нельзя лучше иллюстрирующее особенности мировоззрения древнего человека, для которого мир был не просто живым, но полным разума и воли.