Наталья Осояну – Балканские мифы. От Волчьего пастыря и Златорога до Змея-Деспота и рыбы-миродержца (страница 29)

Происхождение Усуда, в отличие от суджениц, выглядит туманным.

В древние времена считалось, что причина любой болезни — злой дух, вселяющийся в человека или каким-то другим образом причиняющий ему вред в силу своей особой природы. С течением времени эта особенность восприятия мира породила целый класс разнообразных демонов, из которых рассмотрим несколько выделяющихся разновидностей.

Прежде всего, бабице (серб. «бабуси», «повитухи»; а также ночницы, вештицы — но эти два названия не специфичные, а общие для всех злобных мифологических персонажей женского пола) — родильные демоны, навлекавшие беду на молодую мать и новорожденного. В Болгарии их называли лехуси, лахусни, лъфуси. Считалось, что для матери они опасны на протяжении сорока дней после родов, а для ребенка — в первую неделю, до крещения, и в этот период его особо берегли.

Бабице — уродливые старухи в черном, однако большую часть времени они невидимы и прилетают ночью, поэтому в доме должны постоянно гореть свечи или лампады. После наступления темноты матери не следует выходить наружу и нельзя оставлять там детские вещи, особенно если погода ветреная, иначе демоны передадут через них заразу.

Меры против бабице делились на превентивные и лечебные. Чтобы не допустить вредного влияния, люди не гасили свечи по ночам, не оставляли детские вещи на улице после захода солнца, а если случилось оставить, то их как можно дольше держали на ярком солнце или у огня. Таким образом, свет и пламя — первое «профилактическое» средство. Особым почитанием также пользовались хлеб и железо как обладающие защитными свойствами: ребенка или его колыбель могли посыпать мукой или пронести под ручкой от котла или цепью; молодая мать замешивала на своей слюне хлебец, который пекла и съедала или держала при себе. Рядом с младенцем и матерью клали значимые предметы: гребень, нож, веретено, разные растения, помогавшие уберечься от злых сил, — особой популярностью пользовался чеснок. Дом могли окуривать, причем главное, чтобы дым был едким, для чего годились даже старые опанаки[166]. Если уберечься от бабице не удалось, прибегали к лечебным мерам, заговорам и омовениям водой, подготовленной особенным образом: в нее заранее помещались металлические предметы и растения, например базилик[167].

Болели, разумеется, не только молодые матери и новорожденные, но ко всем остальным приходили другие демоны — милоснице (серб. «любимицы»), способные навредить кому угодно. Заметно, что именовали этих существ иносказательно, как будто пытаясь их задобрить. Демонов болезни также эвфемистически называли «добре маjке» или «тетке» (серб. «добрые матери», «тетки»).

Милоснице выглядели как женщины в черном, их количество зависело от разнообразности и серьезности болезней, поразивших тот или иной регион. В Восточной Сербии довольно долго сохранялся ритуал, применявшийся в том случае, если какая-нибудь эпидемия уже началась: на въезде в село или на перекрестке разжигали большой костер, рядом с которым пожилые женщины раздавали случайным прохожим угощение, а особое кушание для милоснице оставляли в специально предназначенных местах или бросали в реку. Можно сказать, что это был ритуальный пир, на который приглашали злых духов и жертвовали им еду, опять-таки подталкивая к тому, чтобы сменить гнев на милость[168].

И, наконец, особо страшный дух болезни, достойный отдельного упоминания: Чума (может показаться, что имя не нуждается в переводе или комментарии, но на самом деле в некоторых балканских регионах «чумой» могли называть и другую опасную заразу — холеру, оспу, тиф). В отличие от бабице и милоснице, она могла быть старухой или молодой женщиной в белом; иногда — с козлиными копытами вместо ступней и с четырьмя пальцами без ногтей на руках. Еще Чума могла быть кошкой, которая имела при себе мешочек или горшочек со смертоносными стрелами. Говорили также, что Чума убивает по списку из особой тетради-тефтера, и если чьего-то имени там нет, то ему ничего не грозит (но, конечно, как узнать заранее?..). Даже в человеческом облике она была настолько легкой, что любой мог без труда носить ее на закорках. Такого человека, согласно некоторым поверьям, она щадила, как и всех его домашних. Другие поверья утверждали, что Чума становится все тяжелее, и в конце концов ее жертва погибает.

Чтобы умилостивить Чуму, ей «дарили» расческу, мыло и воду для купания, поскольку принято было считать, что она крайте трепетно относится к своим волосам, любит содержать их в чистоте. Говорили, что и дом, в котором чисто, она не тронет; то же самое твердили о доме, чей хозяин приютит Чуму, особенно если она с дитем. Еще один способ защиты — борозда вокруг села, выполненная с соблюдением особых ритуалов (например, братьями-близнецами, запрягшими в плуг черных волов-близнецов)[169]. Чума также боялась огня и собак; от последних она не могла скрыться, став невидимой, как и от человека, который родился в субботу.

Чумина кошуља (чумина кошуля; серб. «чумная рубашка») — одно из древних средств избавления от заразы, заключавшееся в том, что девять женщин, вышедших из детородного возраста, должны были в течение одной ночи нагими соткать полотно и сшить рубаху, под которой потом проходили все, кто хотел уберечься от заразы. Сербский князь Милош Обренович применил этот обычай в 1837 году во время последней крупной вспышки, но надо обязательно отметить, что тогда же были пущены в ход и другие, куда более действенные и современные методы вроде карантина. Просто Милош Обренович, будучи человеком крестьянского происхождения, понимал простых людей и решил, что рубашка не будет лишней[170].

У греков маленькая рубашка — ее также надо было спрясть, соткать и сшить за одну ночь — выступала в качестве ритуальной жертвы святому Харлампию, покорителю чумы и других болезней. Поверье о рубашке также существовало среди населения Румынии, где она называлась cămașa ciumei или cămașa de izbândă (кэмаша чьюмей, кэмаша де избындэ; рум. «чумная рубашка», «рубашка счастливого исхода»).

Некрещеные младенцы

Хотя может показаться, что по своей сути эти демоны связаны именно с христианством через обряд крещения (точнее, через его отсутствие), на самом деле они гораздо старше: в любой общине издавна существовали обряды, направленные на то, чтобы новорожденное дитя стало ее полноправным членом, и если по ряду причин эти обряды совершить не удавалось, то душа такого ребенка застревала между двумя мирами, не в силах найти приют где бы то ни было. Мифическое восприятие мира позволяет сделать вполне закономерный вывод, что такая душа неизбежно окажется во власти злых сил.

К некрштенцам относятся собственно некрещеные, не прошедшие ритуал получения имени, а также мертворожденные или убитые, умышленно или ненамеренно, до того как стать полноправными членами общины. Как и любые другие заложные покойники, они испытывают гнев и злость к людям из-за того, что не получили положенной жизненной доли. И, как водится, мстят в меру сил и возможностей, в первую очередь матерям (сперва своим, потом любым) и маленьким детям.

В Болгарии этих демонов называют навь или нави, навяци; в Сербии — некрштенци, навиjе (навие), в Македонии — навои. В Сербии также известны названия свирац и дрекавац, связанные с протяжными криками, свистом и прочими звуками, которые издают эти существа (или, как можно предположить, какие-то ночные животные, которые поспособствовали возникновению суеверия; даже одинокое кошачье мяуканье, доносящееся неведомо откуда, могли принять за плач некрштенца). Как и в случае с предыдущими демонами, это далеко не исчерпывающий перечень.

Принято считать, что некрштенцы имеют облик птиц — черного цвета либо совсем без оперения, маленьких. Иногда речь о конкретных птицах. Например, в Юго-Западной Болгарии поверья наделяют кулика-кроншнепа зловещей репутацией: принято считать, что он пьет человеческую кровь, особенно кровь некрещеных младенцев, и потому-то его название — навяк — созвучно терминам из предыдущего абзаца[171].

Некрштенцы, хоть при жизни нагрешить и не успели, все-таки были довольно зловредными и опасными демонами: они летали вокруг своих жертв, издавая пронзительные звуки, причиняли вред беременным и молодым матерям, а также новорожденным, пили кровь, высасывали молоко, могли довести до обморока, выкидыша или даже смерти.

Ведьмы

Классическая балканская ведьма — вештица (вештерка, вещица, штрига, вражалица, обирачка и так далее) — не демон, а существо на стыке двух миров; человек с демоническими способностями и знаниями, полученными в том числе благодаря близкому общению с нечистой силой. Как правило, это пожилая, некрасивая и очень злая женщина (может быть и мужчина-вештац, но редко), которая проявляла крайнюю жестокость как к собственным близким, так и ко всем прочим людям. Среди внешних особенностей, по которым можно было узнать вештицу, упоминаются волосатые ноги, «усики» на верхней губе и сросшиеся брови, длинный крючковатый нос, косоглазие, горб — а еще, как считали в некоторых регионах, хвост.

^{Румынская ведьма. Рисунок Теодора Амана. 1862 г.}

^{Muzeul Național de Artă al României — BUCUREȘTI}

Стать вештицей можно было добровольно, сблизившись с нечистой силой (в том числе в интимном смысле) или ввиду обстоятельств зачатия в канун большого праздника или рождения в недобрый час. Появление на свет в «рубашке» считалось рискованным для девочки именно потому, что предвещало ей в будущем участь моры, а после — вештицы. «Рубашку» можно было сжечь, но это грозило младенице смертью. Еще можно было немедленно объявить всей округе о случившемся, потому что, согласно поверью, разоблаченная вештица теряла свою силу и становилась обычной знахаркой. Дочь вештицы могла сама стать вештицей, и они с матерью вредили людям вдвоем.