Наталья Никанорова – Ветер перемен (страница 5)

– То есть получается, что вы, – начал соображать кузен, – что-то вроде специальной службы?

– Цензоры, – кивнул Виталий. – Следим, чтобы не нарушался естественный ход времени. А информация в научных кругах соответствовала бы м-м. Степени готовности общества эту информацию принять. И поверь, те, кто надо, в курсе нашего существования. А что касается случайностей, вроде той, о которой я тебе рассказал, может быть и другой расклад.

– Ну?

– Я тебе что, лошадь? Следи за своей речью, Глеб, – слегка обиделся кузен и продолжил:

– Если червоточину сделали из фотографии, как в случае с нашим талантливым студентом, то получается ровно наоборот. В реальности человек умирает, а его изображение на фотобумаге с частичкой души продолжает жить. И нет, умереть оно не может. Во всяком случае, самостоятельно самоубиться не получится. А вот уговорить кого-то, заметившего изменения на снимке, чуть-чуть изменить историю – это запросто. Поэтому тебе, дорогой мой, крупно повезло, что ты отделался кратковременным, хм, умопомешательством.

И потребовал:

– Я должен взглянуть на эту фотографию, немедленно!

Глеб покрутил пальцем у виска.

– Ночь на дворе, Виталь, какое немедленно?

– До наступления ночи, – кузен посмотрел на часы, – ещё два часа двенадцать минут. Вполне справимся. А если, ты о том, что у учебного заведения бывает охрана, то я как бы в курсе, и это предусмотрено. Так что поднимай свою ленивую задницу и пошли.

– Куда?

– Для начала одеваться, на улице холодно, – просветил его кузен. – А потом ты меня очень обяжешь, если не будешь задавать лишних вопросов.

И рявкнул:

– Вставай!

Глава 4. Абитуриенты

Выйдя из дома, они пересекли двор и нырнули в тёмную арку. Виталий, надевший шляпу и кожаную куртку со множеством карманов, подсвечивал фонариком. Выбравшись на тротуар, где снег уже был более утоптанным благодаря прохожим они, вопреки ожиданиям Глеба, пошли не на остановку, а завернули за угол дома, где их поджидала серенькая «Лада». Виталий открыл дверцу и мотнул подбородком, приглашая садиться. Кузен не заставил себя упрашивать и с удовольствием полез в тёплый салон на заднее сиденье. Виталий устроился на переднем. Широкоплечий водитель, тоже в кожаной куртке, но без шляпы, с капюшоном, жестом попросил подождать и, взяв скребок, пошёл отчищать лобовое стекло от подтаявших капель дождя, смешавшихся с первыми снежинками. Наконец результат его удовлетворил. Кивнув Виталию, он сел за руль. Ехали они недолго, но за всё время пути водитель не произнёс ни слова. Привыкший к болтовне таксистов или хотя бы включённому в салоне радио, Глеб удивился путешествию, прошедшему в почти полной тишине, если не считать шум ночного города, естественно. Кузен молчал, будто воды в рот набрал, даже не смотрел на брата.

«– Ну и пожалуйста», – обиделся Глеб и стал смотреть в окно на заснеженные деревья у трамвайной линии.

Машина затормозила у арки. Водитель выпустил пассажиров и поехал в сторону Московского вокзала, предварительно обменявшись жестами с Виталием.

– Что он сказал? – не выдержал Глеб, когда они шли под аркой. – Он глухой?

– Нет, – рассеянно ответил Виталий на последний вопрос, думая о своём, – Этаж какой?

– Третий, – накуксился Глеб.

– Пошли, хныкать после будешь. Да не ко входу, бестолочь! Иди за мной.

Они обошли техникум с другой стороны. На садовом участке рядом со зданием росли тополя.

– То, что нужно, – с энтузиазмом сказал Виталий. – Полезли и перестань сопеть!

Глеб обречённо вздохнул, облапил дерево и полез. С трудом добравшись до первой развилки, он решил передохнуть. Да и руки от соприкосновения с шершавым мокрым стволом замёрзли.

– Нам выше, – заметил кузен, присаживаясь рядом с ним.

– Сейчас, ещё немножко! – попросил Глеб.

Виталий покачал головой,

– Ты так быстрее замёрзнешь, двигаться надо. Не трусь! Ещё немного осталось.

Потрепав брата по плечу, он встал и легко подтянувшись полез вверх.

– Не отставай!

Когда они были на уровне третьего этажа, Глеб оценил толщину веток, свой вес:

– Я дальше не полезу. Чревато.

– Говорил я тебе, спортом надо заниматься? – беззлобно ругнулся Виталик, доставая из кармана цепочку, и бросая на землю.

На глазах у изумлённого Глеба, словно из-под земли, до их ветки выросла подъёмная платформа с корзиной. Вроде тех, в которых ездят маляры и ремонтники.

– Так, ты это мог с самого начала! – задохнулся Глеб. – Зачем же мы на дерево?

– Разработка ещё сырая, долго не простоит, это во-первых, – пожал плечами кузен.

– А во-вторых, – с подозрением спросил Глеб?

– А во-вторых, как я уже сказал, спорт полезен. Лезь давай!

Дав себе обещание набить морду кузену, как только сможет посостязаться с ним в ловкости, Глеб спрыгнул в корзину. Виталий последовал за ним. Окно было закрыто. Виталий тщательно обследовал старую деревянную раму на предмет датчиков. Затем, прижал к стеклу круглую металлическую блямбу на цепочке.

– Нейтрализатор, – пояснил он, – перехватив взгляд брата. – Шум нам не нужен. Теперь можно открыть окно.

Он провёл ребром нейтрализатора по раме, форточка распахнулась. Виталий сунул руку внутрь, повернул защёлку, затем продел длинный шнурок в цепочку, и закинул прибор в окно. Секунды две ничего не происходило. Затем кузен вытащил нейтрализатор и не развязывая шнурок сунул его в карман.

– Прошу, – сказал он и толкнул раму внутрь.

В пустой аудитории было темно, только лунный свет белым пятном падал из окна на пол. Глеб зажёг фонарик.

– Ох и наследили мы, – вырвалось у него, когда луч выхватил из темноты подоконник, с которого они только что, спустились.

– Ч-чёрт, не подумал! – выругался Виталик. На секунду застыл, кивнул своим мыслям и достал салфетку. Обычную белую салфетку, которых полным-полно в любой столовой. И провёл по подоконнику, возвращая ему первозданную чистоту. Затем поочерёдно протёр подошвы своей обуви и пол.

– Держи, – бросил он салфетку брату, – протри свою обувь.

Луч фонарика метнулся. Глеб подхватил абсолютно чистую салфетку, обмахнул подошвы, увидев, как исчезает грязь, кроссовки стали выглядеть словно только что купленные.

– Настоящее волшебство, – восхитился он.

– Никакого волшебства, – буркнул Виталик, закрывая окно. – Обычные технологии будущего и, кстати, верни салфетку, такие вещи строго подотчётны.

– На, – разочарованно протянул брат. Ему явно хотелось оставить такую замечательную вещь себе.

– Что ж ты тогда их с собой таскаешь, – не удержался он.

– Я их не таскаю, как ты изысканно выразился, – ответил Виталий, прикладывая нейтрализатор к двери, явно послужившей не одному поколению студентов и преподавателей, о чём говорили натёртые до блеска бронзовые ручки. – Мне их выдают, когда в том возникает надобность.

Глеб вспомнил шофёра.

– Водитель, да?

Виталий предпочёл проигнорировать вопрос, распахнул дверь, и вышел в коридор.

– Да здесь у вас целая галерея, – оценил он количество снимков, – который?

– А то, – горделиво хмыкнул подошедший брат, и указал фонариком. – Этот, что без стекла.

– Понял, – протянул Виталик. Присел перед фотографией на корточки. Вынул из кармана два металлических шарика, и приложил их к бокам деревянной рамы. Между шариками появилась искра. Она становилась всё шире и шире, и наконец исчезла. В раме, теперь было такое же стекло, как на остальных снимках.

– Дело сделано, уходим, – скомандовал кузен.

– Опять через окно? Я же дверь захлопнул! – возмутился Глеб.

Виталий полюбовался его мордашкой и хлопнул по плечу.

– Ладно, не ной! Пойдём через главный вход.

Охранника они отвлекли хлопнувшей дверью. Пристроившемуся посмотреть очередной сериал усатому детине пришлось с руганью подниматься наверх, а братья под шумок проскользнули на улицу.

– Метро уже не работает, – заметил Глеб, когда они вышли из-под арки. – Я у тебя переночую?