Наталья Никанорова – Ветер перемен (страница 3)
– Щукина, – окликнули её сзади. Она обернулась. Ну точно, сладкая парочка – Глеб и Илюша. Два парня, невесть как затесавшиеся на библиотечный факультет, который в народе называли не иначе, как факультет невест. Да ещё и ухитрившиеся попасть в одну группу, стояли напротив.
– Вам чего?
– Ты домой собираешься? – поинтересовался Илья, неприятно ухмыляясь.
– А как же, – откликнулась Ташка, стараясь, дышать пореже, даже от папы хоть он и курил каждый день, пахло не так сильно. – Только моё пальто из гардероба уже Карина забрала, а вы свои куртки получать когда думаете?
Ухмылку Ильи точно сдуло. Он нервно дёрнул головой, и на его тёмную рубашку опустилось несколько белых крупинок.
– Блин! Глеб, гони сюда свой номерок! Я побежал, встретимся в гардеробе!
Когда тот скрылся за углом, широкоплечий Глеб подошёл ближе и мотнул головой в сторону фотографии.
– Интересно, я о таком только в книжках читал.
– Ты о чём? И кстати, где вы с Ильёй ползали? У тебя весь свитер в пыли. Да и дружок твой не чистенький.
– Нашли в библиотеке старую кладовку, хотели посмотреть, что там хранится, – смущённо пояснил тот, взъерошив жёсткую чёрную шевелюру.
– И как, – ехидства в голосе Ташки было хоть отбавляй, – посмотрели?
Глеб неожиданно рассмеялся, и продемонстрировал дырку на локте серого свитера.
– На нас каталожные ящики рухнули. Ох, нас и ругали, сказали, что пока всё не поставим как было, не выпустят. Ну мы и старались, недавно закончили. А как ваш спектакль?
– А заодно протёрли собой всю пыль, – покивала одногруппница, на всякий случай делая шаг назад. – Кладовка, наверное, сияет, хоть бы в туалет зашли, почистились, а спектакль нормально.
– Были уже, – насупился Глеб. – Там нет платяных щёток. Но ты это, – его карие глаза потемнели, – держись от этой фотографии подальше!
Ташка потрясённо уставилась на собеседника, ей показалось, или этот тютя пытался ей угрожать?
– Чего смотришь? – шалея от собственной наглости, спросил Глеб. – Быстро отошла!
– Глебушка-а! – угрожающе пропела Ташка, и на всякий случай сняла с плеча рюкзак. – Ты не оборзел ли, родимый? Где хочу, там и стою, понял? Тебе эта фотография, что жить мешает?
– Мешает, – неожиданно мирно согласился Глеб. – Она всё время чуть-чуть другая. Я не знаю, что с ней не так. Но я не хочу, чтобы ты к ней подходила!
Неожиданно для себя Ташка улыбнулась, и протянула руку к фотографии дразня одногруппника. Почему-то захотелось поставить зарвавшегося «жениха, (а, похоже, на роль бойфренда тот и метил) на место. И уж точно она не ожидала того, что произойдёт дальше. Пальцы Глеба сомкнулись на запястье с неожиданной силой, заставив развернуться и согнуться буквой зю. Не ожидавшая такой подлянки, одногруппница выпустила лямку, рюкзак плюхнулся на пол.
– Сказано же тебе! – пропыхтел Глеб. – Двигай отсюда!
– Ты совсем ошалел, урод? Пусти!
– Уйдёшь, отпущу!
– Да уйду, я уйду, псих ненормальный!
Глеб резко убрал руку, и Ташка упала перед рюкзаком на колени, рассматривая серо-чёрный линолеум.
– Ой, Наташ, извини, я не хотел, – стал извиняться Глеб, – тебе помочь встать?
– Лучше уйди отсюда. – прикрыв глаза, сквозь зубы попросила одногруппница. – Или я за себя не отвечаю.
Повторять дважды не пришлось, Глеб моментально вылетел на лестницу.
Прислушиваясь к его шагам, Ташка медленно встала. Отряхивая штанины, подняла с пола листок бумаги, сунула в карман джинсов. И стала спускаться в гардероб, разглядывать фотографию расхотелось.
Карина, уже одетая, в ладно приталенной синей куртке сидела на банкетке и читала книжку, около неё лежало серое пальто.
– Наконец-то, – увидев спускавшуюся подругу, она с шумом захлопнула учебник по библиографии, и сунула в пакет, – Ты всё на свете забыла со своей библиотекой! Пошли, а то скоро техникум закроют, будем мы тут куковать. Все наши уже ушли! Ой, а почему ты такая бледная, что случилось?
Ташка помянула Глеба про себя незлым тихим словом, а вслух сказала,
– Голова болит, Карин, и зубы. Зря я ту шоколадку съела. Не до библиотеки сейчас. А медкабинет уже закрыли, только зря в коридоре простояла. Ты меня не жди, я на автобус, поеду сдаваться стоматологу.
В глазах подруги заплескался священный ужас, но она усиленно закивала.
– Позвони, как домой вернёшься хорошо?
– Договорились, – криво улыбнулась Ташка, напяливая шарф, пальто и цепляя на плечи рюкзак.
– Ну всё, пока-пока, я побежала.
Подруга помахала рукой и выскочила наружу. Для того, чтобы выйти на улицу, надо было пройти метров двести до арки, которая отделяла тихий дворик, где расположено здание техникума, от шумного проспекта. Через две минуты Галина Николаевна выразительно звякнула ключами, закрывая гардероб. Ташка вздохнула и пошла на выход. На улице моросило,
«Надо было сегодня брать куртку», – поёжилась девушка, ускоряя шаг.
В ноябре темнеет рано, и пока она добралась до метро, уже зажглись фонари. Нырнув в тёплый зев станции и слегка отогревшись на эскалаторе, проезжая мимо очередного светильника, отогнула рукав блузки.
«Фух, синяка нет, – выдохнула Ташка. – И на том спасибо. Глеб сегодня действительно озверел, что с ним случилось?»
В предпоследний вагон электрички её запихнули и сжали так, что не пошевелиться.
«Повезло, ещё, что к стенке прижали, – философски подумала Ташка, обеими руками прижимая к себе рюкзак. Она знала, что ближе к конечной народ рассосётся и можно будет со спокойной душой плюхнуться на сиденье. Хотя, сидеть одну остановку это издевательство. Людей в вагоне становилось всё меньше. Вот уже и сиденья радуют глаз наличием свободных мест. В носу у Ташки засвербело. Она чихнула и полезла за платком в карман джинсов. Попутно рука нащупала вместе с платком какой-то листок. Утерев нос, девушка посмотрела на пожелтевший лист, явно вырванный из тетради. На нём каллиграфическим почерком было написано: «Мне нужна помощь». Схематично изображён какой-то дом, а под ним бисерными буквами написан адрес. Смазанные чернила скрыли первую часть надписи, удалось разобрать что-то вроде «…олово дом 5, Лидия Ивченко» и цифры 1939.
Глава 3. Цензоры времени
Глеб ворвался в гардероб торпедой. Молча выхватил у ухмыляющегося Ильи куртку и потопал к выходу, показав приятелю кулак. Тот сначала офигел, а потом помчался за ним. Карина потрясённо наблюдала эту сцену, прикрывшись учебником, а потом расплылась в ехиднейшей улыбке, кажется, в рядах мальчишек раскол, интересно из-за чего? Ну, да с этим можно подождать, но где её носит, эту Щукину? Что можно делать в их библиотеке так долго? Она слегка поддёрнула рукав куртки и взглянула на маленький циферблат на позолоченном браслете. Половина шестого? Однако!
Одногруппница появилась бледная, краше в гроб кладут. Выслушав её оправдания, Карина успокоилась и даже пожалела подругу, действительно, зубная боль не шутки. Договорившись о созвоне, она распрощалась с подругой и поспешила на метро.
Она бежала так быстро, что, когда пробегала под аркой, не заметила тёмную фигуру, при её приближении метнувшуюся в сторону.
Это был Илья, прикрывавший ладонью нос. Между пальцев капало, и он не хотел, чтобы его кто-то увидел.
Плюха, прилетевшая от всегда покорного робкого одногруппника, его ошеломила. Когда он догнал Глеба, и рванув его за плечо, решил потребовать объяснений, ему в лицо прилетел кулак, остальные удары были по корпусу, бил Глеб неумело, но сильно. Илья изумился и сначала впал в ступор, а потом рассвирепел и пару раз двинул этого невесть что возомнившего щенка ногой. Глеб проехался по грязному снегу, с головы слетела шапка. Боль отрезвила его. Не став больше связываться с приятелем, он кое-как встал и поспешил на автобус.
Проездной, с огорчением понял он, кое-как протиснувшись в салон, и сунув руку в карман куртки, вылетел во время драки. С другого конца автобуса уже пробирался усатый контролёр. Пассажиры недовольно ворчали, но вынужденно подвигались, пропуская вперёд работника автотранспорта. Глеб проинспектировал карман джинсов, в котором после посещения столовой вроде бы оставалась какая-то мелочь, торопливо пересчитал монеты. Уф, повезло! На проезд хватает.
– Готовьте ваши билеты, граждане, – в который раз за день повторил контролёр дежурную фразу и бросив взгляд в сторону Глеба поинтересовался:
– Обилечиваться будем, молодой человек?
– Будем, – кивнул Глеб, и протянул контролёру зажатую в кулаке мелочь.
Оторвав от висевшей на плече бобины билет, тот потопал дальше, заунывно повторяя:
– Готовьте ваши билеты, граждане, готовьте билеты.
Глеб пробился к окну и прижался к холодному стеклу лбом. Оправдания случившемуся он не находил. Что на него нашло? Поднял руку на девушку! Набил морду своему другу! Глеб вспомнил удивлённое лицо Щукиной, когда вывернул ей руку, и застонал. Ну он же совсем не хотел, думал вот, удобный случай поговорить наедине, а получилось? Как по одному из протухших сценариев Ильи, которые тот, с ухмылочкой пересказывал зелёному дружку. А зная характер одногруппницы, обходить её теперь придётся десятой дорогой.
Домой добрался уже когда стемнело. Хорошо ещё родители были в театре, иначе пришлось бы как-то объяснять рваную и грязную одежду. Захлопнув дверь, он стянул с себя куртку и брюки, проверил карманы, скатал одежду в большой ком, загрузил её в стиральную машину и запустил стирку. Войдя в свою комнату, открыл шкаф и стал рыться на полке с одеждой. Мельком бросив взгляд в зеркало на дверце, заметил на бедре большую гематому.