Наталья Нестерова – Рехаб (страница 9)
Тишина стала абсолютной, когда её голос зазвучал в комнате:
С каждой строчкой в комнате становилось всё тише. Кто-то сжал кулаки, кто-то опустил голову, а у Марты по щекам уже катились слёзы.
– Это… про нас, – прошептала она, когда Ксения закончила.
– Очень знакомое, – кивнули другие.
– Это песня, – тихо сказала Ксения и включила композицию. Голос Полины Гагариной заполнил комнату:
– Баста и Гагарина! – воскликнули ребята, и в их голосах смешались радость узнавания и щемящая грусть.
– Поделитесь, какие чувства это у вас вызывает? – обвела всех взглядом Ксения.
Марта первой нашла слова:
– Я всегда чувствовала себя одинокой. Даже дома. А здесь… здесь меня понимают.
Ребята закивали. Элла рассказала, как подростком тайком переодевалась в запрещённую дома одежду. Артём признался, что платил детям, чтобы с ним дружили. Влад тихо сказал о матери, которая не слышала никого, кроме себя.
Каждое признание висело в воздухе, как живое.
– А теперь встаньте, – попросила Ксения, когда истории закончились. – Построимся в два ряда. Помните игру "Ручеёк"?
Марта первой поняла и протянула руки. Ребята последовали её примеру, образовав живой коридор.
– Теперь каждый пройдёт по этому ручейку, а остальные будут говорить вам добрые слова.
Песня зазвучала снова. Первым шагнул Влад – и с обеих сторон посыпались:
– Ты сильный!
– У тебя доброе сердце!
– Ты наш друг!
Один за другим они шли сквозь этот поток тепла и поддержки. К концу в комнате не осталось ни одного сухого глаза. Когда последний участник прошёл "ручеёк", все разразились аплодисментами и бросились обнимать друг друга.
Ксения стояла в стороне, сжимая в руках колонку. В этот момент она точно знала – сегодня что-то сдвинулось. Что-то важное.
Ксения предупредила:
– Влад, жду тебя в кабинете через пять минут, – и поднялась в кабинет готовиться.
Он постучал ровно через положенное время. Когда она протянула ему заранее подготовленный лист А4, он удивлённо спросил:
– Самоанализ?
– Именно так, – подтвердила Ксения. – Пора, Влад. Ты как закрытая книга – обложка красивая, а содержание остаётся загадкой.
Он возразил:
– Но я всегда с вами честен!
– Честность – это когда страницы не вырывают, – мягко парировала она. – Вот скажи: зачем ты сегодня спрашивал про стулья именно у кухни, а не в группе? Как будто специально поджидал…
Влад нахмурился, осознавая, что разговор начался всерьёз:
– Хотел привлечь ваше внимание…
– А внимание – это…? – продолжила она, как будто загадывала загадку.
– Потому что вы мой психолог, – тихо ответил он. – Потому что, если я вам понравлюсь… вы мне поможете.
Ксения улыбнулась:
– Вот разгадка! Влад, ты мне уже нравишься. Более того – я вас всех люблю, безусловно. Когда ты это почувствуешь, доверие станет крепче. А пока… – она указала на листок, – пиши самоанализ.
Он грустно заметил:
– Но скоро праздники… Говорят, психологи уезжают.
– Я остаюсь, – твёрдо сказала Ксения. Видя его недоумение, добавила: – Загадка на засыпку: что может быть важнее выходных?
Влад засмеялся:
– Наша работа?
– Бинго! – она встала, показывая, что время разговора истекло. – До завтра. И да – готовься к ежевечернему самоанализу.
На пороге он обернулся:
– А завтра вы придёте? Я же играю Деда Мороза в спектакле…
– Обещать не буду, – загадочно ответила Ксения, – но кто знает, какие сюрпризы готовит Новый год?
Влад уже выскользнул за дверь, крепко сжимая в руках листок с заданиями. В его глазах читалось – он получил не только домашнее задание, но и пищу для размышлений.
Ксения Ниловна собралась с мыслями и вышла из кабинета по направлению к комнате Эллы, которая так и не появилась на мастер-классе. Тихо постучав, Ксюша в ответ услышала лишь отборную брань. Она вошла – слишком хорошо знала, как выглядят первые признаки депрессивного эпизода при биполярном расстройстве.
Элла лежала на кровати, укутавшись в одеяло и отвернувшись к стене. Лицо её было не разглядеть, но поза говорила сама за себя.
– Будешь ждать, пока станет легче, или позволишь помочь? – осторожно спросила Ксюша.
– Уйди, – сквозь зубы ответила Элла. – Я не проведу твой мастер-класс.
– Я просто хотела сказать, что ты не одна. Подожду, сколько потребуется. – Уже в дверях Ксюша добавила: – Завтра Новый год. Мама привезла тебе платье – оставлю пакет на тумбочке.
Прикрыв дверь, она задержалась на секунду, услышав за ней шорох. С лёгкой улыбкой Ксения направилась к себе. Дома её ждал непростой разговор с Мишей.
Глава 12. СЛЕПЫЕ ЗОНЫ.
Ксения села в машину, завела двигатель и замерла, пока горячий воздух постепенно наполнял салон. Слова для пациентов находились легко – будто сами выстраивались в нужные фразы. Но для их родственников – никогда. Завтра после утреннего собрания предстояло обзвонить их всех: матерей, отцов, бабушек, сестёр, тех, кто годами жил в тени чужой болезни, сам того не замечая.
Хуже всего была мать Влада. Упрямая, уверенная, что сыну просто не хватает характера. К счастью, тётя Влада хотя бы передавала эстафету: выслушав Ксюшу, мягко доносила до сестры правду о болезни, ползущей как тень. После того как ВОЗ официально признала зависимость заболеванием, работать стало чуть проще. Но созависимость… Она была хуже. Прогрессирующая, коварная, сжирающая личности быстрее алкоголя и наркотиков. Отправить пациента в ремиссию – полдела. Главное – убедить родных, что они тоже больны. Уговорить ходить на группы, впустить в себя мысль, что спасать нужно в первую очередь себя. Почему так много срывов в первый год? Потому что дома всё тот же ад: мать, задыхающаяся от тревоги, лезет в жизнь сына, душит «заботой», а он, не выдержав вины, снова тонет в стакане. Замкнутый круг, классика жанра.
А ещё был Миша.
– Где встретишь Новый год, там и проведёшь! – взвыл он месяц назад, когда Ксюша впервые предложила праздник в реабилитации. – Это твой второй дом! Если бы не Боня, вообще бы тебя не видел!
У неё были причины. Увидеть пациентов в праздничной суете, когда защитные маски трескаются. Выстроить новый вектор терапии. Да и чисто по-женски – не стоять у плиты, чтобы потом неделю доедать оливье.
Мысли текли плавно, как дорога за окном. Ксюша даже не заметила, как подъехала к дому. Миша расчищал подъезд от снега, а Боня валялся в сугробе, бешено махая хвостом.
– Ещё солнце не зашло, а ты уже здесь, – бросил Миша, и в его голосе зазвучали старые ноты раздражения. Он всё хуже скрывал, как давит его её работа.
– И без выходных, – парировала Ксюша, нарочито игнорируя его тон.
Быстрый поцелуй. Миша взял её пакет с документами, и она решилась:
– Миш, поедем завтра к ребятам! – глаза её стали огромными, как у кота из Шрека. – На пару часов! А потом – кино и мандарины.
– А Боня? – Миша сдался. Знавал: если отказаться, она рванёт одна.