Наталья Нестерова – Рехаб (страница 10)
– Конечно, с нами! – Ксюша обвила его шею руками, чувствуя, как напряжение в нём тает. – Спасибо. Ты же знаешь, как это важно.
– Знаю. Только поэтому и согласился, – пробурчал он, но в уголке рта дрогнула улыбка.
На следующее утро, в предновогодней суете соседей, Ксюша спокойно погуляла с Боней, позавтракала кашей с бананом и крепким кофе, чмокнула ещё спящего Мишу и помчала на работу.
Однажды её пациент по имени Лев, переживший суицидальную попытку, на вопрос о праздниках ответил так:
– Это ритуалы для управления массами. Иначе зачем все эти искусственные традиции?
Эти слова пронзили её как нож. Ксюша вдруг увидела всю абсурдность этой системы – мы наряжаем мёртвые деревья, дарим ненужные подарки, насилуем себя весельем, потому что "так принято". А наутро – разбитые семьи, вызовы наркологов, сломанные судьбы. Настоящий праздник рождается из тишины внутри, когда душа поёт без повода. Но кто сегодня способен на такую роскошь?
Пациенты постоянно давали Ксюше пищу для размышлений. Каждая терапия была танцем двух душ – и с каждым таким танцем менялись оба. В этом взаимном процессе рождались новые смыслы. Шутка про "кто первый надел халат, тот и врач" содержала горькую правду – Ксюша знала: иногда пациент ведёт психолога глубже, чем психолог пациента. Она любила эти прорывы, эту хрупкую работу – взращивать личность, как мать растит ребёнка. Хотя без жёстких рамок не обходилось – некоторые действия требовали строгой коррекции, которую они выбирали вместе с пациентами.
Дорога до центра пролетела незаметно. Знакомый маршрут, отточенный до автоматизма – психика бережёт силы, переводя привычные действия в фоновый режим. "Надо сменить путь, – мелькнуло у Ксюши, – зимой это опасно".
В кабинете директора пахло кофе и напряжением. Константин Эдуардович начал с итогов:
– Текучка минимальна, большинство клиентов отправлены на ресоциализацию…
– В Питер, где их ждёт тот же ад, только в профиль! – вырвалось у Ксюши. – Костя, наша слепая зона – это консультанты, которые сами нуждаются в реабилитации!
Кабинет взорвался. Ростик вскочил:
– Опять твои сказки! Кому ты насолила на этот раз?
– Тем, кто подкармливает пациентов таблетками и дружбой! – Ксюша встала, сжимая папку до хруста. – Вы превращаете центр в дурдом!
– Довольно! – директор ударил кулаком по столу. – Ксения, хватит устраивать спектакли!
– Спектакль – это твоё молчание, Костя! – её голос звенел как разбитое стекло. – Центр уже горел, а ты всё играешь в политкорректность!
Тишина повисла тяжёлым занавесом. Ростик ехидно прошипел:
– Тебе просто нравится быть святой среди грешников.
– Мне нравится спасать жизни, а не прикрывать чью-то халатность! – Ксюша бросила папку на стол. – Ваши пациенты срываются не потому, что слабы, а потому что вы их калечите "заботой"!
Константин резко поднялся:
– Всё. Премии будут сегодня. Разойдёмся.
Гаврюша и Катерина неодобрительно посмотрели на Ксению, выходя из кабинета, и когда кабинет, наконец, опустел, Ксюша не выдержала:
– Костя, он употребляет, а Ростик делает вид, что не замечает!
– Не пойман – не вор, – философски заметил директор.
– Ты вообще понимаешь… – Ксюша сдалась. – Ладно, опять всё на мне. Я устала, Костя. Вместо терапии пациентов – приходится терапевтировать весь коллектив.
– А я устал разгребать жалобы на тебя, – огрызнулся он. – Ты лезешь не в своё дело.
– Не в моё? Когда они валяются с пациентами, слушают "тяговую" музыку, а я потом разгребаю последствия?!
– Я ценю твой вклад. Но докладывай мне, а не устраивай разборки. Так только конфликты плодишь.
«А ты бездействуешь», – промолчала Ксюша. Вслух лишь вздохнула:
– Я звоню родственникам и вижу последствия их халатности.
– За это ты получаешь повышенную премию, – парировал Костя.
– Деньги – не главное. Мне нужны единомышленники. И я их выращу – Тёма, Влад, Сашка станут лучшими консультантами!
Директор усмехнулся:
– Милости просим.
Ксюша выдохнула. Пепел усталости осел на ресницах:
– Мы хороним тех, кого должны спасать. Я устала быть гробовщиком, Костя.
Он молча открыл окно. Морозный воздух ворвался в комнату, смывая яд ссоры.
После жаркой перепалки они, как всегда, обнялись. Поздравили с праздником и разошлись – Ксюша звонить родственникам, Костя – координировать новогодние посылки для пациентов.
Глава 13. НОВОГОДНИЙ СПЕКТАКЛЬ.
Ксюша переступила порог дома, едва сдерживая усталость.
– Миш, дай мне три-четыре часа, – попросила она, уже доставая папку с документами. – Только звонки. Обещаю, потом – исключительно праздник.
Миша молча кивнул, прекрасно зная: когда Ксюша берётся за эти звонки, весь мир для неё перестаёт существовать.
– Добрый день, с наступающим… – начала Ксюша, собрав всю свою мягкость.
– Какой ещё праздник?! – голос в трубке прозвучал как удар хлыста. – Мой сын в реабилитации для наркоманов, Ксения Ниловна!
Ксюша сжала телефон так, что пальцы побелели.
– Именно поэтому он сейчас в безопасности, – твёрдо сказала она, сохраняя профессиональное спокойствие. – Вы можете наконец перевести дух и подумать о себе.
– Какая безопасность?! – мать Влада фыркнула. – Он же в любой момент может сбежать! Вы его не знаете…
– Динамика положительная. Никаких тревожных сигналов. И знаете что? Он сам вызвался играть Деда Мороза на нашем празднике.
Гордость прокралась в её слова, но ответом вновь стала горечь:
– Мы с сестрой пашем без выходных, чтобы оплатить его лечение, а он… Дед Мороз. Поздравляю.
Ксюша закрыла глаза. Ещё десять минут уговоров, и мать Влада бросила в трубку:
– Ладно, передайте ему поздравления. До свидания.
Гудки.
– Екатерина, с наступающим! – Ксюша намеренно сделала голос светлее. – Ваш племянник – наш главный Дед Мороз! Пришлю вам видео. И вообще, он делает огромные успехи.
– Боже, какая радость! – тётя Влада задышала в трубку так, будто ей самой подарили праздник. – Ксения Ниловна, я так вам благодарна! Чувствуется, что он вам доверяет. Дай Бог вам здоровья в новом году!
Ксюша улыбнулась. Рассказала о разговоре с сестрой, попросила поддержки. Тётя Влада тут же пообещала помочь.
Где-то – слёзы благодарности. Где-то – крики:
Ксюша принимала всё. Не оправдывалась, не спорила. Просто слушала, объясняла, утешала.
Потому что это была её работа – держать мост между отчаянием и надеждой.
– Всё, – Ксюша отложила телефон и потянулась, чувствуя, как спина ноет от напряжения.
Осталось: