Наталья Нестерова – Рехаб (страница 12)

Он выдумал себе целый роман – что Ксюша смотрит на него не только как психолог, что между ними есть какая-то тайная связь. А когда увидел этого её Михаила – мираж рассыпался, оставив после себя только ярость и жгучую, тошнотворную ревность.

Зависимое мышление – вот его проклятие. Выстроить воздушный замок, а потом с наслаждением разбиться о его стены, чтобы, страдая, найти оправдание для срыва.

В реабилитации главные валюты – сладкое, сигареты, спорт и … чувства.

Спортзал не помог. Качалка, где он до седьмого пота гонял себя на тренажёрах, лишь разогрела эту странную, тёмную энергию внутри. Тогда он пошёл ва-банк.

Комната Эллы была погружена в полумрак. Девушка лежала на кровати, уставившись в потолок, когда он вошёл без стука.

– Принёс тебе конфет, – Влад достал из кармана горсть разноцветных леденцов, которые консультанты выдавали за хорошее поведение.

Элла медленно приподнялась на локте, с неподдельным интересом и немым вопросом разглядывая его лицо.

– Подставь руки, – его голос звучал неестественно мягко.

Она послушно сложила ладони лодочкой. Конфеты посыпались, как драгоценные камни, некоторые рассыпались по одеялу.

Влад задержал взгляд на её лице – бледном, с тёмными кругами под глазами. Потом неожиданно наклонился и чмокнул в щёку.

– Никому не говори, – прошептал он, уже отступая к двери. – Это наш секрет.

Элла застыла с глупой, растерянной улыбкой. Через минуту она вскочила, умылась ледяной водой – и пошла за ним, как тень.

К вечеру она уже вилась вокруг него везде, а Влад становился мрачнее тучи с каждой минутой.

– Отстань! – он наконец взорвался, отшвырнув её заботу, как пустую банку из-под энергетика. – Я пошутил. Ты мне не нужна. Всё это было ради неё.

Элла сначала остолбенела. Потом её лицо исказилось от ярости, и она бросилась на него с кулаками:

– Ты крыса! Я ненавижу тебя!

Влад хохотал. Смеялся до слёз, пока боль разрывала его изнутри, будто стая голодных крыс.

Ещё до рассвета, когда серое зимнее утро только начинало размывать ночные тени, Ксюша осторожно закрыла за собой дверь центра. Она уезжала тихо, не прощаясь – в телефоне горело долгожданное уведомление от управляющей компании: "Электроснабжение восстановлено. Вода подана".

Боня, сонно посапывавший на заднем сиденье, даже не открыл глаз, когда машина тронулась.

Влад не спал.

Он провёл ночь, метаясь по кровати. Его пальцы дрожали, но не от холода – внутри бушевал ураган, который не стихал с момента их вчерашнего разговора.

Когда прозвучал сигнал подъёма, он выждал, пока консультанты разойдутся по своим делам, и рванул наверх, к её кабинету. Его ноги, казалось, двигались сами – стучали по лестнице, скользили по отполированному полу коридора.

Дверь была приоткрыта.

– Ксюш… – его голос сорвался на полуслове.

Кабинет пустовал. На столе – аккуратно сложенные полотенца, пустая кружка из-под чая. Даже воздух здесь уже казался другим – без её духов, без того особенного тепла, которое она приносила с собой.

– Она уехала, – голос консультанта из-за спины прозвучал как удар. – Домой. Свет дали.

Влад не повернулся. Его пальцы впились в дверной косяк так, что побелели суставы.

– Когда… вернётся?

– По графику после праздников. Или если что-то срочное.

Внутри что-то громко щёлкнуло – будто сломалось.

Он не помнил, как оказался внизу. В ушах стоял гул, а в груди разливалось что-то густое и обжигающее – словно ему влили заживо расплавленный гудрон.

"Как она могла?"

Этот вопрос жёг изнутри, оставляя копоть на рёбрах. Она уехала. Без слова. Без объяснений. Без… него.

Он стоял посреди пустого коридора, сжимая кулаки, и вдруг осознал – он действительно хотел, чтобы ей было больно.

Но теперь, когда она просто исчезла, эта боль вернулась к нему бумерангом – острее, ядовитее, невыносимее.

Где-то вдали звенел телефон. Кто-то смеялся. Жизнь центра шла своим чередом.

А Влад оставался стоять там, где она его оставила – с разорванным на куски сердцем и странной, дикой мыслью:

Теперь ты знаешь, каково это.

Глава 15. ТОПИМ ЛЁД.

Ксюша захлопнула дверь, стряхнула снег с ботинок и тут же пожалела – в доме было не теплее, чем на улице. Она вспомнила: уезжая, отключила вообще всё. Даже холодильник. Воздух застыл ледяной глыбой, и каждый вдох обжигал лёгкие.

– Прости, Бонь, – натянула на дрожащего пса свитер (он фыркнул, будто ворчал) и бросилась к плите. Газ зашипел, чайник вскипел, а котёл гудел еле-еле, словно из последних сил сопротивлялся холоду. Она прижала ладони к кружке с ромашковым чаем – пальцы онемели, но это было неважно. Важнее лежали перед ней протоколы. Последние консультации с Владом.

Её ум, как сыщик, лихорадочно выискивал в записях зацепку. Где она ошиблась?

– Вот оно! – Ноготь щёлкнул по строчке. Тот самый момент, когда Влад спросил, как она к нему относится. А она… уклонилась от ответа. Промах. Его травма – авторитарная мать, избегавшая любых откровенностей – кричала в этом вопросе. Ему нужна была честность, даже неудобная. Шанс заново прожить старую боль, но с другим исходом.

Ксюша уже набирала консультанта на смене:

– Сень, что так долго?

– Да новенький приехал с наркотиками в вещах. Влад их нашёл, потом на тяге устроил истерику, весь центр на уши поставил, – Арсений вздохнул. – Это твоя терапия, Ксюш.

В животе похолодело, будто провалилась в пустоту.

– Это не терапия, а бардак! – голос дрогнул, но она взяла себя в руки. – Прочитай мне его дневник чувств. Ищи записи после нашей предпоследней сессии.

– Нашёл, – пробурчал Арсений. – «Ксения Ниловна учит честности. Зачем, если потом только больнее? Чувства: ненависть, обида, отчуждение».

– Дальше!

– Вчерашнее: «Зашёл к Элле разбудить… и сделал это. Чувства: мстительность, жалость, тяга».

Ксюша сжала кулаки. Как они могли это пропустить?

– Вы вообще читаете эти дневники? – начала было кричать, но вовремя остановилась. Арсений не из тех, кто терпит упрёки. – Ладно… Позови Влада. Пусть возьмёт трубку.

Ожидание растянулось, будто намеренно её изматывая. Телефон наконец дрогнул: «Он тут. Звони».

– Влад, привет. Пару минут есть? – голос звучал ровнее, чем она чувствовала.

– Могу. Мне спешить некуда, – в его усмешке она уловила слабую искру – что-то вроде надежды.

– Послушаешь мою медитацию после разговора? А потом… напишешь письмо. О том, что болит.

– Могу. Но не обещаю, – ответил он устало, но без злости.

Его тон выдавал одно: он кричал о помощи.

– Я завтра приеду. Поговорим? – сердце колотилось.

Пауза. Обычно Влад играл в «мне всё равно», но на этот раз…

– Очень, – выдохнул он, будто сбросил груз, который таскал годами. – Очень хочу.

Перед тем, как положить трубку, Ксюша попросила его вернуть в центр свет. Без выздоравливающего Влада там всё становилось тусклым – даже воздух. Её ставка на него была рискованной, но гениальной: исцелив его, она могла исцелить всю группу.

Одним кликом она отправила свою расслабляющую медитацию Арсению с пометкой «для Влада».

Позже, гуляя с Боней, Ксюша обдумывала завтрашний разговор. Чистый халат отправила в шкаф – формальности здесь только помешают. Перед сном она улыбнулась: план действий был ясен, как звёзды в морозную ночь.