Наталья Медведская – Сиблинги (страница 4)

Никита поднялся навстречу. Заметив её обескровленное лицо, покачал головой.

– Это была плохая идея. Я лучше пойду.

– Нет! – остановила его выкриком Таисия. – Девочке лучше принять действительность. Поэтому ты должен подтвердить, что своими глазами видел смерть альпинистов.

Услышав страшное слово смерть, Катя вздрогнула.

Нина Петровна снова горестно заплакала.

– Он прав, это плохая идея пригласить Никиту. Тая, посмотри, Катюша едва держится на ногах. Пусть придёт в себя, не заставляй насильно осознавать.

Таисия вздёрнула подбородок, презрительным взглядом обвела семью.

– Лучше сразу принять удар, чем потом впихивать правду по кусочкам.

Приблизившись к Кате, Никита притянул её к груди, обнял узкие плечи.

– Прости, что не смог их сберечь. Прости, что выжил, – прошептал он в макушку.

Катя подняла на него измученные глаза.

– Может они как-то спаслись? В каменный карман попали?

Прикусив губу, он покачал головой. Потом с нежностью в голосе произнёс:

– Ты же знаешь, как они любили тебя и дальше будут любить. Душа-то не умирает. Их сердца навсегда останутся с тобой.

– Что вы мелете? – возмутилась Таисия. – Так вы помогаете девочке прийти в себя? Можете идти, без вас справимся.

Покосившись на сердитую Таисию, Никита поцеловал Катю в волосы.

– Если тебе понадобится какая-то помощь, или просто поговорить, ты знаешь, где меня найти.

– Даже не думайте! – грубо оборвала его Таисия. – Мы не позволим несовершеннолетней девочке общаться с взрослым мужчиной. Если захотите с ней пообщаться, то только через нас. – Обернувшись к молчащему мужу и свекрови, поинтересовалась: – Почему держите язык за зубами? Считаете нормой такое обращение?

Нина Петровна пожала плечами.

Сергей Степанович хмыкнул.

– Почему нет. Он давно с ней знаком. Брат дочку в походы брал с самого раннего детства.

– Мне всё равно как считали её родители. Теперь мы будем опекунами Кати, а у нас свой взгляд на отношения полов. Девочке придётся привыкать к нашим правилам.

Никита усмехнулся.

– Катя для меня как младшая сестра – я никогда её не обижу.

– Охотно верю, но осторожность не помешает, – парировала Таисия, и, показав рукой на дверь, непреклонным тоном заявила: – Я вас провожу. Ваша поддержка никогда не потребуется.

Никита заглянул Кате в глаза.

– Держись, девочка, ты сильнее, чем думаешь. У таких родителей как твои, другая и не могла родиться. Помни, что я сказал.

Катя кивнула.

А ночью ей впервые приснился кошмар.

Она увидела маму и отца, лежащих под снегом. Им было так холодно, так холодно, что она ощутила жуткий лёд, замораживающий кровь и сердце. Проснулась от того, что бабушка трясла её за плечо.

– Внученька, внученька, что с тобой? Ты плачешь и стонешь. Приснилось что-то страшное?

Катя села в кровати, дотронулась до мокрого холодного лба. Её трясло от пережитого ужаса, от неизбывной боли за родителей.

– Да. – Но рассказывать и отвечать на расспросы бабушки не хотелось. Катя легла, отвернувшись к стене.

Нина Петровна какое-то время посидела рядом с ней, потом тихо ушла.

На панихиду, организованную тёткой на следующий день, Катя не поехала, отказалась на отрез. Бабушка попробовала уговорить, но внучка полоснула её таким яростным взглядом, что пожилая женщина осеклась.

Бабушка оставалась с Катей, пока оформлялись документы на опекунство, а потом уехала к себе, семья же брата отца перебралась в её дом.

Ночные кошмары стали постоянными спутниками Кати. Таисия злилась на племянницу, регулярно будившую всех криками, поэтому отправившись в школу, потребовала, чтобы с девочкой поработал психолог. Находясь в состоянии нервного срыва, измученная бессонницей и переживаниями, Катя согласилась пообщаться с врачом. И это решение стало для неё спасением. Ей попался замечательный специалист. Катя наконец-то смогла высказаться. Ольга Николаевна просто слушала, не убеждая верить в гибель родителей. Словно условившись с Никитой, совсем непрофессионально заговорила о бессмертии души и духовном родстве.

– Если ты не хочешь огорчить папу и маму, то должна исполнить свои мечты, реализоваться в жизни, дышать полной грудью. Им будет больно видеть тебя слабой, отчаявшейся и озлобленной. Они ведь жили ярко и красиво, поэтому ты не должна их подвести. Я слышала: ты стала хуже учиться, растеряла всех друзей, превратилась в одиночку. Так нельзя! Дала себе время на жалость? И хватит! Пора подниматься, исправлять оценки.

Катя усмехнулась.

– У меня было две подруги, но им надоело кислое выражение на моём лице. Одна их них так и сказала: «Ты нам весь вайб портишь. Мы тебе сочувствуем, но с тобой сейчас тяжело общаться». А это мне с ними тяжело. Они предлагают то в играх позависать, то по магазинам пройтись, то в кафешке компанией посидеть. И не объяснишь им, что нет ни настроения, ни желания. Они перестали меня слышать – лучше одной остаться.

Ольга Николаевна вздохнула.

– Может, и правда одной пока лучше. Иногда полезно побыть в тишине.

После консультаций у психолога кошмары не прошли, но значительно уменьшились. Почему-то особенно помог странный совет Ольги Николаевны, тёплые вещи матери и отца лично вручить знакомым, а остальные отнести в отдел для помощи малоимущим. Она пояснила:

– Есть такой старинный обычай: если снится, что погибшему холодно, то тёплую вещь, принадлежащую ему, нужно отдать другому человеку. Таким образом, эманации тепла и добра передастся душе погибшего, и ему станет легче.

Катя тогда хмыкнула.

– Ваши советы, Ольга Николаевна антинаучны.

Однако сделала так, как подсказала психолог. Правда вещи отца тётка ей не отдала, они отлично подошли Сергею Степановичу. Кате удалось забрать лишь его куртку. Она вручила её старичку соседу, проводившему на рыбалке всё свободное время. А вот вещи матери достались Кате без боя. Таисия Марковна и хотела бы себе оставить, но на её пышные бёдра и большую грудь ничего не налезло. Слишком разные фигуры у тётки и матери Кати. Удивительно, но после передачи вещей тяжёлые сны стали сниться реже. А однажды ей даже удалось побеседовать с родителями во сне. Они уверили, что не страдают и будут рады, если она продолжит жить, не изводя себя и не мучаясь. С грустной улыбкой мама прошептала, что они её любят и хотят видеть счастливой.

Катя поправила наушники. Воспоминания выжигали дыру в груди. Она смирилась, но глубоко в душе так и не приняла гибель родителей. Уверила себя: они уехали в длительное далёкое путешествие. Противостояние с тётей началось с первого дня. Но все сопротивления и скандалы оказались бесполезными. Спустя время Таисия Марковна передела дом по своему вкусу, не слушая Катю и не обращая на её истерики внимания. Происшествие с супом оказалось последней каплей, если прежде она хоть немного слушалась тётю, то больше не собиралась этого делать. Катя понимала, что таким образом мстит Таисии Марковне, но ей надоело быть остаточным элементом в семье.

Она не заметила, как заснула. Наушники валялись на полу, в них давно смолкла музыка. Проснувшись, сев на кровати, покосилась на спящую Снежану. За окном едва серело. Подняв разрядившийся телефон, поставила его на зарядку. Эта ночь унесла часть душевной боли, будто темнота забрала с собой немного мук и переживаний. Она чувствовала себя отдохнувшей, готовой встретить новый день. Стараясь не шуметь, Катя отправилась в ванную комнату, приняла душ, вымыла голову, переоделась. Стрелки часов на кухне стояли на половине седьмого утра. Прежде в такую рань, да ещё в выходной день, она не поднималась. Год прожила в состоянии сомнамбулизма, а теперь, кажется, наконец-то очнулась. Открыв холодильник, достала варёную колбасу и яйца, принялась готовить себе завтрак. Она допивала чай, когда на кухню, зевая и почёсывая взлохмаченные обесцвеченные волосы, зашла Таисия Марковна. От неожиданности тётка взвизгнула.

– Чёрт! Напугала. А ты что уже позавтракала? – Покосившись на тарелку с жёлтыми разводами от яиц, буркнула: – Наглеешь? Не могла подождать всю семью?

– Мне не спалось, я проголодалась, – невозмутимо заявила Катя. – Не волнуйтесь, я посчитала яйца и разделила поровну: всем достанется по два.

– Ты смотри, какая шустрая. Тебе может и два хватит, а твоему дяде надо не меньше пяти. Больше не шарься по холодильнику! Ты туда ничего не клала и не тебе брать. Я хозяйка и только мне распределять продукты. У меня всё заранее намечено, что на завтрак, что на обед и ужин, а ты сбиваешь меня с толку. Делай как раньше, ешь молча, что дают.

– Если будете давать такую дрянь как вчера, то точно не стану есть.

Таисия тряхнула спутанной гривой, поставила руки в боки.

– Чего ты прицепилась к супу? Один раз я не доглядела, а ты и рада. До чего же ты неблагодарный ребёнок! Постоянно недовольна. С первого дня ко мне цепляешься и скандалишь. Нет чтобы спасибо сказать!

Катя допила чай, принялась мыть за собой тарелку и кружку. Вытерев стол, буркнула:

– За что мне вас благодарить. За то, что перевернули мой дом вверх дном и всё устроили по-своему желанию? За то, что выселили из моей комнаты? За то, что в обед кормили объедками?

– Какими объедками? Не выдумывай. А спасибо надо сказать за то, что не отдали тебя в детдом. Терпим твой невыносимый характер и твои истерики.

– За это вам деньги платят.

Таисия Марковна побагровела.