Наталья Медведская – Сиблинги (страница 5)

– Деньги? Сущие копейки. Да ты мне столько нервов вымотала, что никакими деньгами не покроешь.

Катя не стала дальше слушать, отправилась в свою комнату. Она собиралась пару часов погулять по городу. После обеда приедет бабушка, привезёт пироги и кучу никому не нужных новостей о своих соседях, но с нею появлялось ощущение почти нормальной семьи. Катя любила её приезды по выходным, только бы она опять не заболела.

В их провинциальном Синереченске на семьдесят тысяч жителей три школы, одна в центре, две в микрорайонах. Сам городок делился неширокой, но глубокой речкой Синей на две неравные части. Больше всего Катя любила гулять по набережной вдоль реки, наблюдая за рыбаками, плотно обступившими более пологий левый берег. Судя по азарту любителей рыбной ловли, их тихая охота была не такой уж тихой и спокойной. Прежде с родителями она тоже с удовольствием удила золотистых карпов, красноперок и голавлей. Сейчас лишь с грустью поглядывала на речку: желания взяться за удочку не было. Катя брела по аллее из белых ив, растущих по берегам реки, любовалась её бирюзовой гладью, посматривала на пышные сахарные облака, и на неё медленно снисходило умиротворение. Не принявшая потерю родных, она потихоньку смирялась с их физическим отсутствием в её жизни. Она всё больше ощущала духовное присутствие мамы и папы, поэтому мысленно разговаривала с ними, советовалась, рассказывала о том, что с ней происходило. Для этого общения требовались одиночество и дальние прогулки. Домой Катя вернулась спокойной и расслабленной. Она предвкушала встречу с бабушкой и приятное чаепитие с вкусными пирогами. Переступив порог кухни, с удивлением обнаружила родственников, сидящих за столом с недовольными лицами.

– Наконец-то явилась, – сердито буркнула Таисия Марковна. – Где тебя носило столько времени? Почему мы должны ждать пока ты нагуляешься?

Катя подняла брови.

– А в чём собственно дело? Почему мне нельзя гулять по набережной? Я же сказала Снежане, куда отправилась. К тому же вернулась вовремя, ровно к обеду. – Покосившись на дядю Серёжу, обратила внимание, что он смотрит на неё недовольным, угрюмым взглядом. Бабушка с грустью, а двоюродная сестра и брат с каким-то злорадством. – Что произошло? Почему вы так уставились на меня?

– Как!? – повысила голос Таисия Марковна. – Как на тебя смотреть, если ты никого не уважаешь. Почему ушла и не помогла прибраться в комнате Снежане? Я что тут служанка и уборщица?

Катя усмехнулась. И эта её усмешка настолько вывела тётю из себя, что она буквально заскрежетала зубами.

– Видите, мама, – обратилась Таисия к свекрови. – Она просто невыносима. Всё мне назло делает. За год проживания с ней я на нервах потеряла здоровье. У меня сердце стало прихватывать, головные боли не проходят.

Катя не хотела улыбаться, но губы невольно растянулись в усмешке при воспоминаниях о картинных выступлениях тётки, о её наигранных слезах, криках, демонстративном питьё валокордина и лежании на диване с мокрым полотенцем на голове. И эта улыбка окончательно вывела Таисию из себя.

– Глядите! Глядите, она ещё и издевается! – взвизгнула Таисия. – У неё ни стыда, ни совести. Захотела погулять – пошла. И плевать, что по субботам в доме уборка и надо помогать. Для неё только личные хотелки важны. Вот какое чудовище воспитали родители. Никто для неё не авторитет.

Катя слушала и не понимала, за что взъелась на неё тётя?

– Я убрала свою половину комнаты. Посуду всегда за собой мою, своё белье сама стираю и глажу. Что ещё вам от меня надо? – удалось ей вставить слово, как только тётя на несколько секунд смолкла, набирая в лёгкие новую порцию воздуха.

– Убрала она половину… а сестре помочь? Снежана получается, одна должна наводить порядок у Коли?

Лицо Кати вспыхнуло.

– Ваш Коля не маленький, ему почти восемь. Сам способен свои игрушки собрать.

Коля был нежно любимым сыном Таисии, она всячески оберегала его от любой маломальской нагрузки, считая мальчика хилым и болезненным. Хитрый Коля давно пользовался особым отношением матери к нему. Стоило кому-то поступить не так, как он желал, Коля тут же устраивал истерику с плачем и криками, у него даже могла подняться температура и заболеть живот. В итоге он получал всё, что хотел.

– Коля немаленький, но слабый. Ты как старшая сестра просто обязана ему помогать. Я же взвалила на себя заботу о тебе и не жалуюсь.

Катя хмыкнула.

– А что сейчас делаете?

– Хватит пререкаться с тётей, – стукнул по столу кулаком Сергей Степанович. – Тая, забудь о мелочах переходи к главному.

Катя оглядела собравшихся. Бабушка нахмурилась сильнее, но почему-то избегала смотреть на неё.

«Что происходит?» – промелькнуло в голове у Кати. От предчувствия чего-то особенно неприятного закололо в сердце.

– Не хочется, но разобраться надо, – громко заявила Таисия. – Вы знаете, мама, что самое обидное? Я ей ни в чём не отказывала. Относилась как к родной дочери, а она с нами так поступила. Правду говорят от домашнего вора никуда не скрыться.

Катя недоумённо покосилась на тётку, не понимая, к чему та клонит.

Бросив на неё гневный взгляд, Таисия ядовито заметила:

– Не строй из себя святую невинность. Сегодня я забыла кошелёк в кухне на подоконнике, из него пропало пять тысяч рублей. Если ты не успела потратить все деньги, верни сколько осталось. И больше не смей таскать деньги у родных людей. Даже уголовники не гадят там, где живут.

– Хотите сказать, что я взяла ваши деньги? – охрипшим от волнения голосом произнесла Катя.

– Я так и говорю. Ты взяла. Больше некому. Снежана и Коля никогда не трогали ни копейки. А если что-то требуется Серёже, он предупреждает. Только ты осталась.

– Я не прикасалась к вашим деньгам! – выкрикнула Катя. – Вы не имеете права оскорблять меня. Бабушка, – воззвала она к Нине Петровне, – я правда не дотрагивалась ни до этих деньг, ни до каких либо вообще.

Катя вспомнила, что на подоконнике кухни часто лежала мелочь, иногда ей очень хотелось взять тридцать-сорок рублей, чтобы купить понравившуюся ручку или блокнот. Пару раз она чуть не решилась на это, но в последний момент остановилась. А однажды она заметила: тётя старательно пересчитывает мелочь и поняла, что случилось бы, стоило взять хоть копейку. И вот теперь её обвиняют в краже.

Нина Петровна подняла глаза на невестку. Было видно как неловко пожилой женщине.

– Таечка, может ты ошиблась? Положила куда и забыла.

Таисия вскинула голову.

– Я ещё пока в своём уме. Коля дал мне на расходы, я сунула купюру в кошелёк. После обеда мы собирались вместе сходить за продуктами в супермаркет. Катя крутилась на кухне, а потом ушла. Я полезла в кошелёк, а денежки-то тю-тю.

Катя сжала кулаки. Ей хотелось броситься на тётку и ударить её изо всех сил по лживому лицу. Испытывая это острое желание, она испугалась сама себя.

– Я…не …трогала… ваши… деньги, – медленно, растягивая слова, сказала Катя. Кровь стучала в висках так, что из-за шума в ушах она едва слышала себя.

– Не хочешь признаваться? Смелости не хватает? Или совести? Ладно. Вряд ли ты их далеко спрятала. Сами поищем, – процедила зло Таисия, срывая рюкзак Кати с её плеча. Порывшись в нём, разочарованно бросив на пол, направилась к комнате девочек.

За ней потянулись муж, дочь и сын. Последней из-за стола встала бабушка. Обойдя Катю, стоящую столбом на кухне, Нина Петровна поплелась в спальню.

У Кати от несправедливости и обиды огнём жгло в груди, тряслись руки, пересохло в горле.

– Ну что я вам говорила, – послышался из спальни радостный голос Таисии Марковны.

Катя на негнущихся ногах приблизилась к открытой двери в комнату. Рядом с её столом стояла тётя и, подняв руку с зажатой в пальцах купюрой красного цвета, неприятно скалилась.

– Не успела потратить! Спрятала под тетрадями в ящике. Как тебе не стыдно, Катя! – возмущалась она. Повернувшись к свекрови, Таисия вздохнула: – Вот не хотела поднимать этот вопрос. Думала, обойдётся. Она и раньше таскала у меня из кошелька по мелочи. Но сейчас совсем обнаглела. Я подозреваю, что пропавшая неделю назад золотая цепочка с кулоном тоже где-то у неё спрятана. А я думала, что потеряла. Что язык проглотила? Нечего сказать? Мне искать цепочку? Или сама отдашь?

Катя всматривалась в лица бабушки, дяди, двоюродной сестры и брата и ни в ком не видела сочувствия, в их глазах не отыскала ни тени сомнения в её вине. Они полностью поверили Таисии. От несправедливого обвинения она ощутила такую ярость, что потемнело в глазах.

– Вы всё это подстроили! Я никогда и ничего у вас не крала! Это вам, тётя, должно быть совестно зато, что вы сейчас делаете!

Таисия ткнула в себя пальцем.

– Мне должно быть совестно? Мне? А не тебе? Ладно. – Бросившись к полкам Кати в шкафу, она сбросила её бельё на пол. Потом перевернула матрац на кровати. Перерыла тумбочку с книгами и тетрадями. – Остановившись, потная, взмокшая и красная оглядела половину комнаты Кати. Глянув на второй рюкзак, стоящий на стуле у кровати, с которым Катя ходила в школу, подскочила к нему, вытряхнула содержимое на стол. Осмотрев книги и тетради, полезла по кармашкам рюкзака. Торжествующе вскрикнув, вытащила из бокового кармана золотую цепочку. – Вам ещё нужны доказательства? – потрясла она цепочкой. – Что теперь скажешь? Ты, Катя, прямо как Сонька золотая ручка. Карьера воровки тебе обеспечена.