Наталья Медведская – Сиблинги (страница 3)
Переключив музыку в наушниках, Катя отвернулась к стене. Она надеялась, что хотя бы эту ночь проспит без кошмаров. Начались они после рассказа тётки Таи. Катя подумала: неприязнь к этой женщине зародилась в тот кошмарный вечер, когда в дом неожиданно приехали старший брат отца, его жена и бабушка. Услышав, как хлопнула калитка, Катя подхватилась с дивана, на котором лежала, читая книжку. Глядя на серьёзные лица Сергея Степановича, Таисии Марковны и бабушки, она ощутила холод и жуткий страх, кончики пальцев покалывало, как будто их приморозило, кровь застыла в жилах. Разувшись, гости прошли на кухню.
– Катюша, присядь, пожалуйста, – дрогнувшим голосом сказал дядя Сергей, опускаясь на стул.
Тётя и бабушка тоже разместились за столом.
Сердце Кати тяжко билось в груди, ей не понравилось, как выглядит бабушка. Её залитые слезами глаза смотрели тоскливо и печально, узкие губы и подбородок мелко дрожали.
– Что случилось? – выдохнула перепуганная Катя.
Сергей Степанович вздохнул.
– Кое-что непоправимое. Еву, Олега и ещё троих альпинистов накрыло лавиной, в живых остался только Никита Ветров. Он вернулся в базовый лагерь и рассказал о происшествии. Три дня продолжались поиски, но безрезультатно. В общем, Катюша, твои родители погибли в горах.
Катя покачала головой.
– Не может быть! Они найдутся. Папа сильный, он спасёт маму.
– Нам тоже хотелось бы в это верить, – пробормотала Таисия Марковна. – Но, увы, все факты говорят, что их погребло под тоннами снега.
Катя вздрогнула.
Бабушка тихо, горько заплакала. Вытирая платочком слёзы, бегущие по бледным щекам, сгорбилась на стуле, словно у неё вдруг заболел живот.
Глаза Сергея Степановича тоже увлажнились.
– Надо подумать, что с тобой делать. Ты не можешь тут оставаться одна.
– Могу и останусь, – выкрикнула Катя. – Я буду ждать родителей. – Она стояла перед ними, стараясь держаться, расправив печи, но её гнуло от нехватки воздуха в лёгких, окаменевших от страха.
Таисия Марковна встала, подошла к ней, попыталась обнять за плечи.
Катя отступила, прижалась к стене лопатками. Рвано вдохнув воздух, закашлялась. С трудом выдавила из себя.
– Не трогайте меня. Вы ничего не знаете, я была с папой и мамой в горах, видела, какие они сильные… они могли выжить.
Таисия Марковна повернулась к свекрови.
– Я говорила вам. Мало того, что они рисковали собой, так ещё и дочь за собой тягали. Вот он результат безответственного поведения. А мы теперь расхлёбывай!
Нина Петрова всхлипнула, слёзы тягучим потоком текли по впалым щекам, падали с подбородка на белую столешницу.
– Что же теперь делать?
Кате было невыносимо смотреть на бабушку и тётю с дядей: они мысленно уже похоронили её родителей. Выйдя в коридор, она обула кроссовки, с трудом выпрямилась, мышцы на груди и спине сковало, будто на шею повесили тяжкий груз.
– Ты куда? – выглянула из кухни тётка.
– Подышу свежим воздухом, – буркнула Катя.
Рванувшись за ней, дядя схватил её за руку.
– А ну стой!
– Отпустите. Никуда не уйду. Я во двор.
– Ладно. Приди в себя, потом поговорим. Всё равно придётся что-то решать.
Выйдя на крыльцо, Катя немного постояла на нём. Тёплый апрельский ветер шевелил волосы, пахло дикими пионами, цветущими возле забора, их аромат смешивался с запахом нарциссов. Она попыталась сглотнуть застрявший в горле ком и не могла. Ноги почему-то стали ватными. Добредя до садовой скамейки, стоящей под окном кухни, обессилено опустилась на неё. Над головой под стрехой скандалили воробьи, дрались за гнездо, их гвалт едва достигал сознания, ей показалось, что заложило уши, как при поднятии на большую высоту. Она не сразу расслышала в открытую форточку слова бабушки, а когда до неё дошло, о чём она говорит, замерла в шоке.
– Мне только шестьдесят шесть, но из-за болезни я чувствую себя немощной старухой. Не справлюсь я с ней. Катенька хоть и большая, но всё равно ещё ребёнок, за ней надобен пригляд. Уроки там проверить, подсказать что. А я едва себя обслужить могу. Да и от меня до её школы далеко… Что же делать? Но главное, вдруг со мной что случится, это опять опеку оформлять. Так что сынок придётся тебе стать опекуном Кати.
Катя насторожилась, силясь уловить смысл того, о чём говорят родственники.
– Да я понимаю, что лучше мне и Тае стать опекунами. Родители Евы в Израиле, вряд ли смогут помочь. Кстати, им надо сообщить, что дочь погибла, – сухим шелестящим голосом произнёс Сергей Степанович.
– Стоп! – послышался недовольный голос Таисии Марковны. – А вы меня спросили? Это что же получается? Все тяготы ухода за чужим ребёнком на меня повесить хотите? У меня и так двое детей, а вы ещё третьего на шею сажаете. Я понимаю, Серёжа, что это дочь твоего брата, но нам на своих отпрысков едва хватает денег … С твоими заработками живём от зарплаты до зарплаты. О чём только Олег и Ева думали, когда рисковали собой? А теперь нам расплачиваться за их ошибки. Неужели не понимали, что ходили по краю обрыва, что когда-нибудь да сорвутся. Это и получилось в результате. Куда нам в нашу однушку ещё одного ребёнка? Самим тесно.
– Тая, перестань! – с досадой воскликнул Сергей Степанович. – Не отдавать же племянницу в детдом, когда близкие родственники имеются. Что люди о нас скажут?
– А твой брат хоть раз задумался, что будет с его дочерью, если они сгинут? Вероятно, бессмертным себя считал. Думаешь, я забыла, как он зажилил деньги нам на хорошую квартиру…
– Господь с тобой, Таечка. Благодаря Олегу и Еве вы купили жильё, в котором сейчас живёте, – возмутилась Нина Петровна.
– Да купили, но какую. В ней тесно как в картонной коробке из-под телевизора. Могли бы помочь нам с покупкой квартиры побольше. Деньги-то у Олега были. Он ведь за призовые не только этот дом приобрёл, но и путешествовал с женой и дочкой по всей стране. Тратили не жалея, пока родной брат с копейки на копейку перебивался.
– Насколько я знаю, на этот дом пошли средства за продажу жилья родителей Евы. Так что зря ты, Тая, обижаешься, – с укоризной пробормотала Нина Петровна. – Неужели у тебя сердца нет? Отправишь Катеньку в детдом? Если так волнуешься за деньги, можно оформить возмездную опеку, при ней опекунам выплачивают вознаграждение. К тому через год, когда Еву и Олега признают отсутствующими, Кате назначат пенсию по потере кормильца.
Катя с ужасом слушала рассуждения бабушки. Её сын пропал совсем недавно, а она уже где-то успела проконсультироваться о деньгах. Зажав рот руками, чтобы не закричать в голос, тяжело задышала. Ярость и злость на бабушку, тётю и дядю забурлила в ней раскалённой лавой.
– Вот это другое дело, – заявила Таисия Марковна. – Я тут решила; не стоит Катю срывать с привычного места. Лучше мы переедем в этот дом, а в нашу квартиру пустим жильцов. Так всем выгоднее. Девочке лучше не оставаться одной. Снежана и Коля помогут ей пережить потерю родителей. Бедная …
Катя прикусила палец зубами до крови. Родственники, не интересуясь мнением, решали её судьбу. Она думала, что хуже того, что услышала, уже не будет, но тётя добила.
– Знаете, что я вам скажу, – чуть плаксивым, будто она давилась слезами, произнесла Таисия Марковна. – И не сочтите меня меркантильной, но это хорошо, что Еву и Олега не нашли. Не нужно делать похороны и поминальный обед. Ни у вас, мама, ни у нас нет лишних денег, а погребение в наше время влетает в огромную копеечку. Так даже лучше… закажем панихиду… и таким образом проводим их.
Послышался горестный плач бабушки.
– Сыночек мой. Ну как же ты так… почему был не осторожен. А теперь твоя доченька сиротой осталась.
У Кати потемнело в глазах, в висках кровь стучала так сильно, будто в голову били отбойными молотками.
Прежде когда их семьи встречались на торжествах и днях рождения, она не обращала внимания на тётю. Ей не было никакого дела до взрослого человека, Катя больше общалась либо с бабушкой, либо с двоюродной сестрой Снежаной. И сейчас откровения Таисии Марковны привели её в ужас. Она не верила в то, что родители погибли, не мог сильный папа и крепкая мама просто так сдаться. А тётя уже собиралась проводить по ним панихиду.
Катя тогда ворвалась в дом, пылая от гнева.
– Как вы можете! Они найдутся! Их спасут!
Бабушка обняла внучку, прижала к себе.
Тело Кати мелко дрожало, она смотрела на свои трясущиеся пальцы и не понимала, что с ней происходит.
– Никита был с ними в группе, сам видел, как их накрыло лавиной, выжить в таких условиях невозможно, – пробурчала Таисия. – Думаешь, мы не переживаем и нам их не жалко? Однако нужно смотреть правде в глаза и принять то, что на этом свете твоих родителей больше нет.
Катя ничего не стала больше слушать, вырвалась из рук бабушки, снова выскочила из дома на улицу. В след ей неслись слова тётки.
– Оставьте её в покое. Пусть прогуляется и немного остынет.
Она гуляла долго, до поздней ночи, до гудения в ногах и полной пустоты в голове, а когда появилась дома, то обнаружила в гостиной Никиту Ветрова. Того самого единственного оставшегося в живых из шестёрки, совершавшей восхождение на Эльбрус. Никиту Катя хорошо знала, он был самым молодым из друзей родителей и всегда с удовольствием помогал, когда её тоже брали в поход. Невысокий, коренастый парень с носом, сломанным в драке, суровым взглядом серо-голубых глаз на самом деле был добрым и немного стеснительным. Драка, подпортившая его брутальную внешность, была вынужденной, Никита защитил девушку от пристававших к ней пьяных мужиков. С Катей Никита всегда общался на равных, как с взрослой, семь лет разницы в возрасте исчезали, когда он начинал неуклюже шутить. Увидев Ветрова в доме, Катя побледнела. Она ничего не хотела слушать. Сейчас он для неё вестник беды.