Наталья Медведская – Сиблинги (страница 2)
Однажды с трудом затолкав в себя полусухую пшённую кашу с единственной котлеткой, запив её чаем с каменными бубликами, зайдя в комнату, Катя застала Снежану, поедающую пирожное. Покраснев до макового цвета, та быстро проглотила последний кусочек, отставила тарелку в сторону.
– Что смотришь? Я купила его на карманные деньги.
Катя, три месяца не пробовшая сладостей, хмыкнула:
– И сколько же тебе дают карманных денег, раз ты каждый день его покупаешь?
– Сколько надо столько и дают, – сердито отрезала Снежана, вытирая рот салфеткой. – Как будто тебе мало конфет к чаю. Вечно всем недовольна. Ты настоящий токсик. Мама полдня стояла у плиты, чтобы приготовить обед.
Катя хмыкнула, вспомнив невкусную пшёнку.
– Да неужели?
– Да! Думаешь суп с фрикадельками, салат, гуляш с пюрешкой и какао можно за полчаса сделать.
Катя недоумённо уставилась на сестру. В последнее время ей казалось, что тётка разучилась готовить или больше не заморачивалась, стряпала кое-как. А тут Снежана вдруг говорит о вкусном обеде, которого она не видела. Решив подтвердить подозрения, уточнила:
– Неужели ты всё это съела? А как же твоя диета и мечты о похудении?
Снежана отмахнулась.
– Меньше поужинаю. Отказаться от супа и гуляша не смогла: такая вкуснятина у мамы получилась. Колька вон две порции второго умял, куда ему только влезло.
Снежана завидовала брату. Тот не страдая отсутствием аппетита, оставался тощим и худым как жердь. В свои семь лет он выглядел на шесть и до сих пор строил из себя малыша, утомляя всех капризами и нытьём.
После того дня у Кати словно глаза открылись. Тётя не только холодна к ней и часто недовольна ею, она ещё решила экономить, кормить тем, что не доели. Она бы и вечером племяннице отдавала остатки, но к её огорчению ужинали все вместе. Понаблюдав, Катя убедилась: её обделяют. Она понимала: отношения с тётей далеки от нормальных, больше полугода войны не прошли даром, оставив после себя неприязнь и антипатию друг к другу. Но даже для Таисии Марковны низко так поступать. Говорить дяде, Катя не стала, давно сообразила насколько это бессмысленная затея. Он во всём полагался на жену, верил ей, полагая, что у племянницы плохой, скандальный характер. Сам не раз видел, как Катя до хрипоты спорила насчёт перемен в доме, как пыталась сорвать шторы, выкидывала кружевные салфетки, убирала коврики, уложенные поверх паласов возле кроватей. Сергей Степанович с видом великомученика убеждал племянницу уступать тёте, ведь та лучше понимает в красоте и уюте. Ему даже не приходило в голову, прислушаться к Кате, посочувствовать: она потеряла родителей, а теперь уничтожалась её прежняя жизнь. Он не хотел понимать, почему племянница так ведёт себя, ему проще просто отмахнуться.
Постояв в задумчивости на кухне, Катя погладила урчащий от голода живот.
«Так не пойдёт! С чего вдруг тётка решила, что я съем прокисший суп и не замечу? Не буду больше довольствоваться объедками! – разозлилась она. – Раз считают скандалисткой и нахалкой, то такой и стану».
Открыв холодильник, что, в общем-то, запрещалось ей, Катя оглядела полки. На верхней лежали булочки, завёрнутые в прозрачный пакет. На средней в контейнере хранились готовые голубцы, рядом стояла баночка сметаны и клубничный йогурт в бутылке. Она не стала рассматривать остальные продукты. Отложив на тарелочку пару голубцов, разогрела их в микроволновке. Щедро положив поверх голубцов сметаны, уселась за стол.
«Как же вкусно. Интересно для кого предназначались голубцы? Во всяком случае, их ещё много осталось, – успокоила себя Катя, ощущая в собственном доме воришкой.
Она допивала чай с булочкой, когда хлопнула входная дверь. Катя едва сдержала порыв вскочить и спрятать грязную тарелку и половину булочки, заставила себя силой сидеть на месте.
Зайдя на кухню, Таисия Марковна принюхалась. Бросив взгляд на племянницу, покосилась на булочку в её руке.
– Я чёт не поняла? Ты что голубцы трогала? И откуда булочка?
Катя выпрямила спину. Злость в ней бродила кипучей энергией, как газы в бутылке минералки.
– Суп прокис, а я голодная.
Подлетев к холодильнику, тётка быстро оглядела его содержимое.
– Суп был нормальный. Ничего бы с тобой не случилось. Снежана и Коля его кушали, а ты из себя принцессу корчишь. Голубцы я приготовила Серёже на работу, теперь ему не хватит. Он один из всей семьи трудится и обеспечивает нас, а ты бесстыдница этого не ценишь.
Лицо Таисии Марковны пошло красными пятнами. Бросив злой взгляд на племянницу, заскрипела зубами от бессилия.
Катя поймала себя на постыдной мысли, что наслаждается гневом и бешенством тётки, словно хоть немного удалось отомстить.
– Мам, ты чего кричишь? Что случилось? – поинтересовалась Снежана, появляясь на кухне.
Таисия Марковна криво улыбнулась.
– Да так. Немного поспорили.
– Я сказала тёте, что голубцы невкусные, а она обиделась, – невинным тоном произнесла Катя.
Снежана задохнулась от обиды за мать.
– Ты не права. И мне, и Коле голубцы понравились, мы аж по четыре штуки слопали, я даже йогурт не допила.
– И суп есть не стали? – ехидно протянула Катя.
– Так он прокис, – хмыкнула Снежана.
Поднявшись со стула, вымыв кружку и тарелку, Катя вытерла стол.
Таисия Марковна молча следила за ней.
– Спасибо за обед, – буркнула Катя. – И больше не утруждайтесь, оставляя мне еду на печке, сама возьму из холодильника. Не надо за мной ухаживать, я уже выросла.
Тётя снова скрипнула зубами.
Снежана с недоумением проводила сестру глазами.
Вернувшись в комнату, Катя надела наушники, включила любимую музыку «Вечер в лесу» в исполнении ансамбля «Звуки природы». Сев в кресло, закрыла глаза, погрузилась в прекрасную мелодию и успокаивающие звучание льющейся воды в ручье. В последнее время именно эта музыка помогала ей немного расслабиться, хоть немного уменьшить тяжесть, камнем упавшей на грудь, с момента, как она узнала о гибели родителей.
В конце апреля в составе группы из шести человек они отправились к Эльбрусу. До этого Катя с родителями уже участвовала в восхождении на вершину с более безопасного южного склона, но тогда из-за неожиданно испортившейся погоды и сильного снегопада они остановились во втором базовом лагере и дальше не пошли. Потрясающие воспоминания о том походе слились с горечью и болью потери родных. Она помнила необыкновенную красоту величественных гор, чистый разреженный воздух и ледяной холод. В этот раз родители совершали покорение Эльбруса с северного склона. Катю оставили дома, ей ужасно не хотелось отправляться на неделю к бабушке, и она уверила их, что стала самостоятельной. Клятвенно заверила отца и маму: всухомятку питаться не будет, готовить макароны и супы давно научилась. К тому же она уже оставалась одна и вполне справлялась. Родителей убедили не её заверения, а то, что Катя и впрямь могла позаботиться о себе, да и за пропуск уроков по головке не погладят. От бабушки добираться до школы довольно далеко и неудобно. Нина Петровна жила на краю города, от неё до центра ехать на двух автобусах и одной маршрутке. Перед глазами Кати стояли весёлые, счастливые лица родителей, когда они, прощаясь, давали ей последние наставления. Стоя на крыльце дома, она смотрела им вслед и долго махала, предвкушая, чем займётся в свободное время без их опёки. Высокий, внушительного вида отец с лёгкостью нес тяжёлый рюкзак. Он взял на себя большую часть груза, чтобы помочь хрупкой и женственной супруге. Глядя на родителей, Катя удивлялась, как такие внешне разные люди, идеально подходили духовно. Крупный, с мускулистой фигурой отец работал тренером по русбою в спортивном клубе, а изящная мама, похожая на балерину, преподавала танцы в студии «Ритм». От мамы Кате достались блестящие красивые волосы и хорошее сложение, от отца прямые коричневые брови, густые длинные ресницы и физическая выносливость. А их совместные гены подарили ей странные глаза, совместившие цвет глаз обоих родителей. Тёмно-карий зрачок обрамлял яркий голубовато-зелёный ободок.
Катя не знала, что увидев дочь впервые, Олег Степанович ахнул.
– Ева, ты заметила, что у Катюшки необычные глаза, серединка коричневая под твой цвет, а ободок под мой. Никогда такого не видел, но красиво. Скажи?
Ева Иосифовна хмыкнула:
– Я ещё в роддоме нагляделась. А твою родинку возле уха видел?
– А как же! Моя отметинка.
И Олег, и Ева, будучи увлечёнными людьми, прежде чем пожениться, долго реализовывались. Ева до двадцати пяти лет принимала участие в соревнованиях по спортивным танцам и, только выйдя в отставку и начав работать в студии, согласилась выйти замуж за Олега. Он до двадцати восьми посвящал себя спорту. Решив остепениться, занял свободную вакансию тренера. Год молодые пожили для себя, путешествуя по всей стране, отдавая дань довольно экстремальным увлечениям: сплавлялись по рекам, ходили в походы, прыгали с парашютом и покоряли горы. Катя появилась у молодых супругов на втором году семейной жизни. Едва девочке исполнилось два годика, стали брать с собой в походы. Так что Катя вполне бывалый турист, разделивший все увлечения родителей. Если поход оказывался слишком сложным, девочка отправлялась на побывку к матери Олега Нине Петровне. Катя не любила оставаться с бабушкой, у неё чувствовала себя как в клетке. И хотя Нине Петровне было всего пятьдесят пять лет, из-за платочка на голове, чёрной шерстяной юбки, кофточки с длинными рукавами и вязаной жилетки выглядела натуральной бабулей. К тому же она боялась всего: сквозняков, холодного ветра, сырой земли, грязного песка, слишком жаркого солнца. Кате не позволялось возиться в песочнице, строить запруды возле луж, кататься с высоких горок и залезать на деревья. Нина Петровна пахла лекарствами и сухими травами, ложилась спать после захода солнца, вставала на рассвете. Катя чувствовала себя узником и не чаяла, когда её заберут родители. Бабушка тоже этого ждала, она уставала от суматошной, подвижной внучки, которую приходилось снимать с деревьев и отмывать от грязи. Пока Катя была в её крохотном на три комнатки домике, она успевала перевернуть его вверх дном. Втайне Нина Петровна радовалась тому, что внучку оставляют редко.