Наталья Масальская – Темные тайны белой ведьмы (страница 6)

– Так и ты осторожнее, друг мой, – я провела пальцами по его острому подбородку, чем вызвала смущение белобрысого позера. Теперь ты понервничай.

После такой тонизирующей беседы с Гордеевым, головная боль слегка утихла, а настроение улучшилось. Можно вернуться к себе и поваляться еще? У меня уроки только после обеда. Смакуя желание залезть под пуховое одеяло с книжкой, я направилась к выходу из общего зала.

Пройдя через арку в коридор, я услышала за спиной: «уже уходите?» Решив, что это Ярик решил продолжить тему перемирия, обернулась и увидела перед собой Ольховского с подозрительно серьезным лицом. Все еще не отпуская улыбку с губ, я вопросительно приподняла бровь в немом вопросе: «что надо?»

Чтобы не нарваться на очередную разборку на пустом месте, я ждала, когда он продолжит свою речь. Так сказать, обозначит позицию. Кто он сегодня «плохой полицейский» или «хороший»? Хотя надеяться не приходилось, выражение лица профессора было красноречивее любых слов. Что интересно его так разозлило?

– Решили поближе познакомиться с учениками? Что за новшество завтракать за ученическим столом? Моей школы, – добавил он с нажимом.

– В чем, собственно, претензия? Что за ученическим столом или за столом вашей школы? Извините, профессор у нас уже давно нет феодальных княжеств. Еще скажите, я что-то вынюхиваю? – я усмехнулась, пытаясь перевести все в шутку.

– Существуют определенные правила, которые вы считаете не обязательным соблюдать. Объясните мне, почему, где бы вы не появились, ведете себя так, будто вы здесь одна? Вы давно уже не ученица, а преподаватель. Будьте так любезны, ведите себя соответствующе. Иначе, мне придется поднять вопрос о вашей квалификации.

Я даже фыркнула от возмущения. За что? На пустом месте. Пока я не вспомнила о вчерашней стычке с его учеником. И в голове появилась слабая догадка, что дело таки в нем.

– Вы из-за Гордеева так взбеленились?

– Его семья принадлежит старейшему магическому роду, это уважаемые маги. Что вы вообще себе позволяете? Враги? Некромантия? Вы в своем уме?

– А, ну теперь понятно, – выдохнула я. – Слышала я про этот уважаемый род. Еще небось вам башляют, чтобы с их сыночка пылинки сдували?

Только договорив фразу, я поняла, что зря я вообще влезла со своими комментариями.

– Теперь вы будете обвинять меня? – сузив от возмущения глаза, прошипел Ольховский. – Я вам не мальчик, чтобы предположения строить. Прошу вас впредь придерживаться утвержденной школьной программы. И без отсебятины, – бросил он и резко развернулся, чтобы уйти.

– Послушайте, я вам нравлюсь? – осенило меня, пока Ольховский не успел скрыться из вида.

– Что за вздор! – он развернулся, устремив на меня свой взгляд-бульдозер. – Ваши инсинуации не знают границ.

– В таком случае, почему вы все время цепляете меня по пустякам? – не уступала я.

– По-моему, это вы все время пытаетесь вывести меня из себя, – вспыхнул Ольховский.

– А с чего вы решили, что это только ваше священное право? Извините – подвиньтесь, – выдала я, поражаясь собственному безрассудству.

С другой стороны, почему я должна терпеть нападки этого петуха, возомнившего себя павлином.

– В какой-то момент мне показалось, что вы способны хоть на какие-то человеческие чувства, но видимо я ошиблась. Приятного аппетита, профессор, – бросила я напоследок и с чувством глубокого удовлетворения направилась к себе, не дав ему шанса что-то возразить.

Пока я не дошла до лестницы чувствовала его взгляд, прожигающий дыру у меня между лопаток. Не знаю почему, но мне это нравилось.

***

Да, детский сад, младшая группа. Похоже наш заносчивый красавчик никогда не ухаживал за женщинами. Его навыки остались на уровне «дерганья за косички». Размышлять об этом было приятно. Я невольно мстила ему за те нелепые оскорбления, которыми он попытался испортить мне с таким трудом поднятое настроение. Я еще раз прокрутила в голове все наши нелепые стычки, и выводы показались мне вполне разумными. Боже ты мой, тридцатилетний девственник!

Мысль была, конечно, глупая, как и все, что связывало меня с Ольховским, но, как ни странно, она окончательно подняла мне настроение.

Уроки у младшекурсников прошли без эксцессов, уже кое-что. Не хватает мне еще одного бунтаря. Вечером я была предоставлена сама себе. Я не привыкла проводить вечера в одиночестве, поэтому эти несколько недель в академии стали для меня настоящим испытанием. Я перечитала все привезенные с собой книги, передумала все пугающие меня мысли. Да, несмотря на то что я была в академии Янтарной горы, я не чувствовала себя лучше. Наоборот, мне снова начал сниться тот странный сон, моя магия брыкалась как иноходец, а возможность поговорить с директором так и не представилась. А может быть, это я тянула, пытаясь понять, можно ли ему доверять?

На самом деле, сейчас это не казалось мне таким уж важным. Я изнывала от скуки и решила изучить здание академии, в тайной надежде снова нарваться где-нибудь в темном закоулке на Ольховского. Он все больше занимал мои мысли. Похоже, что наше тонизирующее общение начало обретать для меня черты новой вредной привычки – двусмысленно, эротично, но не грузите меня моралью.

Что он, интересно, сейчас делает? Спит? Проверяет контрольные старших курсов? Составляет учебный план? Я невольно фыркнула, такими нелепыми показались мне эти предположения. Нет, Ольховский, как летучая мышь, с наступлением темноты он просыпается. Мое воображение рисовало его куда-то стремительно идущим в темноте или колдующим над свежим мертвяком, в попытке отнять у бедолаги положенный ему покой. Я улыбнулась этим мыслям. Да, некромантия была запрещена, но как это обычно бывает, темные колдуны, нашли способ обойти закон – назвались алхимиками, продолжая нарушать правила. Почему это не пугает меня? Я давно почувствовала, что есть в моей магии что-то неправильное, что-то темное и по-настоящему пугающее. Возможно, мне не нужен Берендеев и мне поможет Ольховский. Черная магия по его части. Может быть он сможет объяснить мне, что со мной не так.

Я отложила книгу, в которой так и не прочла ни строчки, погруженная в размышления. Стрелки часов перевалили за полночь, сейчас меня вряд ли кто-то увидит. Я вылезла из уютного кресла, сунула ноги в кроссовки у двери и вышла в пустой, полутемный коридор.

Обстановка была по-настоящему мистической. Единственным источником света являлась луна, заглядывающая в узкие сводчатые окна-бойницы. Мои шаги подхватывало короткое эхо, и они тут же растворялись в дремавшей вокруг тишине. Я решила подняться на крышу и осмотреть окрестности. Но не успела преодолеть и пару этажей, как услышала чьи-то торопливые, шаркающие шаги.

Я перевесилась через широкие каменные перила и посмотрела вниз. В белесом лунном свете мелькнула чья-то тень и исчезла в ближайшем коридоре этажом ниже. Ведомая любопытством, я тихо спустилась и направилась в узкий проход, соединяющий правое и левое крыло здания, где только что исчез непрошенный гость. Рискуя быть схваченной при новом нарушении строгих правил академии, я припустила по темному проходу, стараясь нагнать незнакомца. И чуть не столкнулась с ним на лестнице, ведущей в подземные этажи.

– Богдана?

Да уж, бойтесь своих желаний, им свойственно сбываться. Профессор Ольховский, а это был именно он, обескуражено уставился на меня. Прикинуться лунатиком или объяснять, что я просто заблудилась, в поисках туалета, было глупо.

– Добрый вечер, профессор, – холодно поздоровалась я, по привычке ожидая очередную взбучку от зануды Ольховского, но вопреки обыкновению он ничего не ответил, продолжая спускаться. Я только сейчас заметила, что он хромает, и как-то неестественно обхватил себя рукой. – Вы ранены? – спросила я слишком громко. Не дремлющее эхо тут же отрикошетило мои слова, превращая их в мечущийся между грубыми каменными стенами стон.

– Не говорите глупости, конечно нет! – проворчал Ольховский, однако голос его был глухим и слабым.

Я по инерции спускалась следом, стараясь понять, что произошло, и могу ли я чем-то помочь.

Глава 6

– Убирайтесь прочь, – в очередной раз попытался остановить меня Златан. Он продолжал ковылять в сторону своих комнат, подволакивая правую ногу.

– Не раньше, чем помогу вам. Вы же сейчас свалитесь, – я попыталась поддержать его под руку, но Ольховский грубо вырвал руку из моего захвата. Тут же пошатнулся и чуть не потерял равновесие, беспорядочно цепляясь за каменные стены.

– Хорошо, – сердито буркнул он и остановился. – Дайте мне опереться на вас.

Я послушно подставила плечо. Похоже, ему действительно было плохо, если судить по тому, как он навалился на меня. Тащить его по коридору было не легко. Хорошо еще, его апартаменты оказались недалеко от лестницы. Я буквально вволокла его в комнату. Ольховский выпустил меня из объятий и так же тяжело, уперся руками в стол.

– А теперь убирайтесь спать.

– Я не уйду пока не помогу вам, – видя его состояние, я старалась говорить спокойно.

– Я не нуждаюсь в ваших услугах. По-моему, я достаточно ясно дал вам это понять.

– Тогда я позову помощь. Думаю, директор должен знать, что один из его учителей ранен.

Я дала профессору шанс передумать, мысленно считая до пяти.

– Хорошо, черт вас подери, но, если вы еще раз откроете рот, я вышвырну вас вон.