Наталья Литвиненко – Пока существует время (страница 1)

Наталья Литвиненко

Пока существует время

Староста

Ну, вот и настал новый день! Луч солнца уже прорывался в маленькое окошко, и в этом луче плясали тёплые пылинки. За стенкой старенькая мать возилась с печкой. Скоро должна была прибежать Анютка помочь по хозяйству.

Анюта была девочкой лет девяти — шустрой, проворной, остроглазой, с двумя тёмными косичками. Любое дело в её руках спорилось. Сама Анютка была сиротой — вот и вынуждена была работать. Кто-то накормит, кто-то даст какую-никакую одёжку, а кто-то и простым «спасибо» отделается. Мать жалела сиротку и припасла для неё обувку, а то бегает босая всё лето.

Что ж, пора вставать. Впереди день, и нужно многое успеть. Я оделся, умылся и вышел из комнаты. У печи возилась матушка, увидев меня, она крикнула:

— Принеси воду, пока Нюта не пришла!

Видано ли дело мужчине воду таскать? Тем более мне — старосте этого посёлка! Позор просто! Но с матушкой я спорить не могу. Молча взял вёдра и направился к колодцу.

Как и ожидалось, у колодца собралась пёстрая стайка женщин. Слышался скрип ворота, плеск воды и гул разговоров, изредка взрывающийся хохотом. Около колодца суетился мальчик Мишутка, набирая и разливая воду в череду составленных вёдер.

«Вот кумушки! Делать им нечего, что ли?» — подумал я. Постоянно соберутся у колодца и точат лясы. Запрягли парня, а сами хохочут.

Я подошёл к колодцу, поставил вёдра рядом с остальными и отряхнул руки. Мишутка поднял на меня свои большие и невероятно синие глаза. Светлые волосы окаймляли его хорошенькое лицо. Парню было примерно столько же лет, что и Нюше, но до чего странный у него взгляд. Вроде парень как парень, но что-то с ним было не так. Все его дурачком называли. А разве не дурак? Впрягся наполнять вёдра за всех, а эти хохотушки и рады лишней минуте поболтать.

— Ну, чего глаза пялишь? Налей уже и мне заодно!

Он нахмурился, опустил глаза и молча продолжил. Земля у колодца была уже влажной, а на пареньке играли блики от воды. Соседки бросали на меня лукавые взгляды, толкая друг друга локтём. Одна, самая бойкая, крикнула:

— Кого мы видим?! Сам староста соблаговолил за водой спуститься! — раздался громкий и дружный смех. — Али это просто повод с кем-нибудь из нас встретиться? Али присмотрел кого?

Самая высокая ткнула пухленькую девицу, та покраснела и прикрыла лицо руками, но и сама не сдержала смешка. Другая, постарше, фыркнула и закатила глаза, а третья, в платке с цветами, смущённо улыбнулась. А я сразу припомнил Ольгу, которую когда-то присмотрел. Жаль матушка не одобрила. Я что-то почувствовал, но не хотелось об этом думать. Вместо этого я сказал:

— Уймитесь, болтушки! Матушка моя — вот кто мне указ! Скажет принести воду — так и сделаю, хоть староста я, хоть последний пастух.

Женщины притихли. Я на миг замер, подбирая слова.

— Эх, вы... Матери наши ночами не спали! Кормили, одевали нас, учили уму-разуму. — Голос мой дрогнул, и я сам удивился этому. — Подумайте, ведь вся мудрость от предков наших!

Бабы молчали. Одна потупилась, другая нервно поправила платок.

— То-то и оно! Недаром говорится — почитать нужно своих родителей, ноги им целовать. А вы треплетесь здесь вместо того, чтобы делом заняться!

Кумушки выглядели пристыжено. Я чувствовал себя учителем, что может поделиться своей мудростью. Они для меня — просто нерадивые ученики. Хотя что с них взять? Я знал: утром они опять соберутся у колодца, и смех их будет слышен на всю улицу.

Я посмотрел на Мишутку. Хотелось увидеть, как он отреагировал на мои слова. Он уже закончил и стоял у полных вёдер. Но его взгляд мне не понравился. Он смотрел не с испугом, а с каким-то тихим, недетским укором. Я опешил и отвернулся. «Что с него, дурачка, взять» — мелькнуло в голове, но отчего-то стало не по себе.

Мишутка

После слов старосты, этого самодовольного петуха, веселье утихло, как и не бывало. Женщины стали забирать свои вёдра и молча убираться восвояси. Слышны были лишь шуршание юбок, скрип коромысел, редкие вздохи.

«Принесла нелёгкая этого зазнайку», — подумал я, глядя, как он стоит, расправив плечи, и оглядывает всех свысока. Довольный чем? Вот собрались люди, как всегда у колодца, — посмеяться, чтобы жизнь не казалась такой тяжёлой. А он пришёл, пристыдил, и будто тень на всех упала.

Теперь уйдут они домой с чувством вины за радость, что испытали. А там, поди, отыграются на тех, кто защититься не сможет.

Староста тоже ушёл, важно ступая, будто не воду нёс, а какую-то великую ношу. Я понял, что Нюта уже не придёт, и побрёл со своими вёдрами к себе домой.

Солнце поднималось над землёй, яркое, беспощадное. День обещал быть жарким. От моих шагов поднимались облачка пыли, и босым ногам было приятно увязать в тёплой, ещё не раскалённой земле.

Не могу не злиться на этого зазнайку. Тоже мне, маму он свою почитает! Почитание ведь от любви родится, а он её боится — я-то знаю. Видели, как она его в детстве за ухо таскала да приговаривала: «Будет знать, как перечить!»

Я непроизвольно вздохнул. Нехорошо бить детей, кто бы что ни говорил.

Странно, что все в посёлке его в пример ставят: «Вот староста — и сильный, и умный, и маму почитает!» А то, что неделю думал, прежде чем обмен с соседями наладить, — забыли. Будто не люди из соседнего посёлка к нему пришли с предложением, а сам он эту мудрость изобрёл.

Хотя идея и правда хорошая. У нас лес богатый — пушнина, шерсть, лошади. Правда, горы рядом, в земле камней много, да и звери из леса заходят. А у соседей земля ровная, жирная — пшеница, овёс, ячмень колосятся. Да и озёра у них большие, рыбы вдоволь. Только вот птицы да грызуны урожай портят.

Так и договорились: мы им шерсть да мясо, они нам зерно да рыбу. Просто, как два пальца об землю. А староста ещё неделю раздумывал, бороду поглаживал, пока все вокруг кивали: «Мудрое решение!»

В этих мыслях я подошёл к дому. Ещё на подходе я почувствовал это — аромат свежего хлеба, такой густой, что в животе заурчало. Как же я проголодался!

В доме стол был уже накрыт. В середине стояла огромная буханка, румяная, с хрустящей корочкой. Отец уже сидел за столом, постукивая пальцами по столешнице. Матушка раскладывала ложки с лёгким стуком. Увидев меня, она недовольно проворчала:

— Тебя только за смертью посылать.Но ворчать у неё не получалось. Даже это прозвучало как-то беззлобно, ласково.— Ладно уж. Мой руки и садись завтракать, — сказала она и улыбнулась.

Нюта

Солнце разливало жар по всему огороду, и земля под руками была горячей, сухой. В воздухе висела духота, густая, как парное молоко, и от неё хотелось скорее доделать работу и бежать к речке — окунуться в прохладную воду.

Я уже заканчивала прополку, когда у забора появилась местная сваха, Петровна. Она медленно шла вдоль изгороди, разглядывая грядки, и высматривала что-то, щурясь от солнца. Меня она не видела — у забора росли кусты смородины, а трава была высокая и густая. Я замерла, не стала здороваться: не видит меня — и ладно. Так я быстрее закончу и сбегу на речку, а то от кумы не отделаешься простым «здравствуйте» — заговорит до вечера.

Её заметила хозяйка и поспешила к забору, шурша юбкой по траве. Она тоже меня не увидела.

— Здорово, Петровна! Какими судьбами к нам? — в голосе хозяйки звучало удивление.

— Здравствуй, матушка. Просто мимо шла. Дай, думаю, навещу вас. Как здоровье, милая? — Петровна улыбалась так широко, что морщинки у глаз собирались веером, а голос её звенел притворной заботой.

- Твоими молитвами всё хорошо.

— Но мы не вечны, моя хорошая, сколько ещё у тебя будет хорошее здоровье?

— Сколько будет — всё моё! Давай сразу говори, зачем пожаловала? — хозяйка уже начала терять терпение, постукивая пальцами по забору.

— Ох, какая ты нетерпеливая! А как здоровье твоего сына? Какой он у тебя уродился красавец! Высокий, стройный, кудри какие золотистые! Многие девушки на него засматриваются. — и сваха многозначительно замолчала, теребя край платка.

— Ах ты ж! Так ты вот по какому делу?! — старушка хлопнула себя по бёдрам. — Я и сама уже подумывала о том, чтобы подыскать ему хорошую девушку. Но учти — нам нужна ему под стать. Он всё-таки не последний человек в посёлке.

— Конечно, матушка! Давай, может, зайдём в дом, обсудим? Есть у меня на примете отличные варианты. — и опять этот многозначительный взгляд, будто она уже всё решила.

— Ну, проходи. Что ж? Раз уж такое дело.

Женщины пошли по тропинке к дому, и Петровна, не утерпев, тут же начала шептать что-то на ухо хозяйке. Ещё немного — и они скрылись в сумеречной прохладе сеней.

Я наконец-то вылезла из-под кустов, отряхивая колени от земли. «Так, староста скоро женится! Вот это новость!» — сердце застучало быстрее. Скорее поделиться ею с Мишуткой!

Я подошла к двери в дом, прислушалась. За дверью раздавался голос хозяйки:— Даром, что красавица, приданного-то и нет совсем!

«Ой, а если услышат, что я подслушивала?» — мелькнуло в голове. Испытывать судьбу не стала. Я постучалась и зашла внутрь.

Разговор прервался. Женщины обернулись, и на их лицах отразилось одинаковое недоумение. Я, понятное дело, помешала.

— Хозяйка, я уже закончила. Можете проверять работу.

— Полно, верю, что ты справилась. Возьми там узелок для тебя и приходи завтра утром, как обычно.