Наталья Куртакова – Пламя и тьма: искра творения (страница 18)

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Тихий топот молодого жеребца по влажной земле успокаивал и убаюкивал – Элисфия задремала. Разбудило ее громкое ржание коня. Когда она открыла глаза, поняла, что они оказались на окраине города. Борей остановился на углу заброшенного дома. Когда-то давно здесь жил цветочник, но как только он отдал душу Матери, его дом оказался нужен только молодым людям, искавшим уединения. Элисфия и Борей часто встречались на углу этого дома. За ним рос густой сад, где можно было легко скрыться от посторонних глаз. До дома Фотсменов – еще приличное расстояние. Солнце закатилось за кроны деревьев и улицы поглотила тьма, разрываемая лишь одинокими уличными факелами.

– Я дойду сама, – сказала она Борею. – Не хочу, чтобы кто-нибудь увидел нас вместе. Ты знаешь, Грир запретил нам видеться.

– Как ты дойдешь? – он указал взглядом на сильно опухшее колено. – Тебе нужна помощь знахаря, я не оставлю тебя.

– Дойду как-нибудь, – нога действительно болела настолько, что от любого движения темнело в глазах. – Меня и так ждет «очень приятный» вечер… Не хочу, чтобы и тебе досталось.

– Знаешь, мне все равно, что твои Фотсмены сделают, я их не боюсь, чтобы ты знала.

– А что они сделают мне, тебе тоже все равно? – в голосе Элис слышалась решимость. – Я дойду сама. Помоги встать на ноги.

Поджав губы и тяжело выдохнув, мужчина понял, что ему ничего не остается, как следовать желанию девушки. Сейчас он ей ничем помочь не может, наоборот, будет у Фотсменов как бельмо на глазу – вечно жаждущий встречи с ребенком леса. Им не нравилось то, какое влияние оказывал Борей на Элисфию – после встреч с ним она становилась дерзкой и своевольной. Это совершенно не укладывалось в представление Фотсменов о том, какой должна быть супруга их сына. К тому же у них была власть и имя. Одним словом, они могли лишить его жизни, а Элис – последней надежды на мечту о свободной жизни.

Взяв аккуратно за талию, Борей опустил ее на землю, боясь отпустить. Выглядела она маленькой и хрупкой, но он точно знал, что она боец и сильнее, чем кажется внешне. Мужчина почувствовал дрожь в ее теле – настолько больно ей было опираться на ногу, но Элис не издала ни единого звука, лишь дыхание ее сделалось более учащенным.

– Ты уверена? – с надеждой спросил он.

Борей не хотел отпускать и отдавать ее им. Он любил Элис и даже мысль о том, что ей могут причинить вред, сильно ранила его чувства. Но Элимия – не место для таких, как он, более влиятельные и состоятельные горожане не стали бы считаться с обычным лесником, ни за что не оставили бы девушку ему.

– Да, – ее короткий, но уверенный ответ заставил мужчину отпустить Элисфию. Сморщившись от боли, девушка оперлась о стену здания и медленно побрела в сторону своего дома.

– Элис! – окликнул ее Борей. – Потерпи еще немного, прошу тебя. Обещаю: скоро все закончится.

Но девушка даже не оглянулась, продолжая свой болезненный путь. Мужчина еще долго смотрел ей вслед, пока хрупкая фигура не скрылась за поворотом.

– Береги себя, любимая, – прошептал он и, оседлав коня, поскакал прочь.

Нога горела огнем, каждое движение отдавало невыносимой болью. Голова кружилась, в глазах темнело. Элисфии казалось, что еще немного и она потеряет сознание. Было уже довольно темно, когда она вышла на свою улицу. На ее счастье, по пути ей никто не встретился. Лишь старуха Амриель, как всегда, выглядывала из своего окна и не стеснялась в выражениях:

– Э-э-х, блудница вернулась, – скрежетал старушечий голос. – Грир тебя уже давненько ищет, никак сыскать не может. Сказал, вернешься, три шкуры с тебя сдерет! А как по мне, лучше бы так и сгинула там, где была. Мерзкая девчонка!

Элисфия не слушала ее речей, в них всегда был лишь яд. К тому же травма не давала ей покоя. В окнах дома горели свечи, значит, Фотсмены еще не спят, причем все. Они ждут ее возвращения, ждут, когда смогут еще раз напомнить ей, кто она и зачем находится в их доме. Оказавшись у входной двери, она не сразу решилась войти. Дверь была массивной, сделанной из красного дерева. На ее полотне был вырезан фрагмент из книги о падении Богини-Матери на землю. Прекрасно выполненная работа скрывала за собой ужасные вещи. Дважды глубоко вдохнув и выдохнув, набравшись смелости, она вошла внутрь.

Пройдя несколько шагов по небольшому коридору, Элисфия оказалась в гостиной. В камине потрескивал огонь. Не решаясь повернуться лицом к своей приемной семье, она четко ощущала взгляд каждого на себе.

– Где ты была? – тоном, не терпящим возражений, спросил ее Грир Фотсмен.

Сжав пальцы в кулак, Элисфия повернулась к ним лицом. Грир сидел у камина, облаченный в красный бархатный халат, читая какое-то письмо. Он даже не смотрел на нее, прекрасно зная, что девушка стоит перед ним. Рьяна, одетая в белое ночное платье, сидела в высоком кресле и пыталась расчесать жесткие волосы Дионы, сидевшей у нее в ногах также в ночной одежде. Рамон стоял, опершись о стену, и отрешенно смотрел в пустоту. На нем была обычная одежда, указывающая на то, что молодой мужчина не собирался ложиться спать. Голубой дублет из шерсти был распахнут настежь, нательная рубашка была влажной, светлые штаны испачканы в грязи, ноги босы, а волосы растрепаны. Тишина была давящей и пугающей, отчего сердце Элисфии забилось сильнее, заставляя забыть о боли.

– Ты не услышала вопрос? – не глядя на нее, повторил Грир. – Где тебя носило?

– Я заблудилась в лесу, – голос девушки немного осип, ей пришлось откашляться и снова повторить. – Я заблудилась в лесу и…

Теперь уже все внимание было сфокусировано на ней – все члены семьи отложили свои дела и пристально стали ее рассматривать, словно видели Элис впервые.

– Заблудилась в лесу? – повторил Грир. – Что это значит?

– Я упала и повредила ногу, – оправдываясь, затараторила девушка, подняв юбку, чтобы показать распухшее колено, – и…

Рьяна перебила ее:

– Какое бесстыдство! – буквально завопила она. – Как ты смеешь оголяться перед моим мужем?! Немедленно прикройся!

Девушка поспешно опустила разорванную юбку и виновато опустила взгляд.

– На меня напал мужчина в лесу, – тихо произнесла она.

Рамон, все это время стоявший отрешенным, наконец обратил внимание на свою невесту. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, но Элис все же решилась продолжить.

– Он вышел из леса на Терновом пути, весь в лохмотьях и дурно пах. Глаза у него были темные и безумные, а в волосах было столько блох, что некоторые даже на лицо ему выползали. Он хотел схватить меня, но мне удалось убежать. Я бежала и заблудилась, а потом наткнулась на его хижину в лесу. Он творит там ужасные вещи, убивает людей. Прошу вас, Грир, нужно рассказать об этом совету, чтобы поймать его и призвать к ответу, – как есть выпалила девушка.

– Мужчина? – скучающим тоном произнес Грир Фотсмен и поднялся со своего кресла, взглянув на сына.

Тот молча стоял, прожигая взглядом дыру в своей невесте.

– Мужчина в лесу? Интересно, – почесал Грир подбородок. – Тебе не кажется это странным?

– Разумеется, кажется, – воодушевилась Элисфия. – Я рассказала эту историю Борею, но он мне не поверил. Вы верите мне?

– Значит, за время от момента нападения и до возвращения ты успела еще и с Бореем увидеться?! – глаза Грира становились все уже.

Рьяна вытянулась на стуле, а Диона ехидно улыбалась.

Элисфия почувствовала, что сболтнула лишнего, но пути назад уже не было. Ее сердце вновь начало сильно биться в предчувствии чего-то плохого.

– Меня нашел Борей у… – про завесу и тысячи скелетов она решила умолчать, – у ручья и помог вернуться домой.

– Сколько раз я тебя поучала, девочка? – сквозь сжатые губы Рьяна практически рычала. – Борей Балитер – дурной человек, дикий лесник, который не может научить юную леди хорошим манерам и правильному услужению будущему мужу! Ты отсутствовала дома целый день! Мой сын сбился с ног в поисках невесты. Но что мы видим? – тональность ее голоса понизилась и превратилась практически в шипение. – Ты заваливаешься в дом грязная и побитая, – нижняя губа женщины затряслась. – Неприятная… И открыто заявляешь, что развлекалась с мужчиной в лесу!

– Все совсем не так, как вы думаете! – Элисфия отчаянно замотала головой, она и не надеялась, что семья ей поверит, но чтобы вот так вывернуть ее историю – такого девушка явно не ожидала. – Он хотел причинить мне зло…

– Ты обвиняешь меня во лжи? – Рьяна встала со стула и подошла к Элис.

– Нет, вовсе нет. Я лишь хотела, чтобы все узнали…

– Узнали, что ты потаскуха? – сощурила женщина глаза.

– Прошу вас, я говорю правду, – умоляла девушка.

– Ах ты, дрянь! – женщина замахнулась и ударила ее по щеке. – Ты позоришь наше имя, имя достопочтенных Фотсменов! Ты – приемная дочь верховного советника, а ведешь себя как родная дочь шлюхи с Закромов. Если я узнаю, что тебя опорочил другой мужчина, берегись моей мести! – тыкая пальцем ей в лицо, Рьяна от злости брызгала слюной.

– Полно тебе, милая, – советник Грир взял руку своей супруги, которой она ударила Элис, и ласково поцеловал ее. – Зачем ты портишь свою нежную кожу о рожу грязной девки?

– Рамон! – взмолилась Элис. – Я говорю правду! На меня напали! Хоть ты мне веришь? Рамон!

– Завопила, ослиха, – Диона оскалила большие зубы.