Наталья Куртакова – Пламя и тьма: искра творения (страница 20)

Кряхтя, он встал со стула и побрел к дубовому шкафу, стоящему у противоположной стены в углу и со скрипом открыл дверцы. На полках теснились бархатные мешочки с различными порошками. Исиндомид взял один из них и побрел обратно. Остановившись на мгновение в середине комнаты, посмотрел в окно. Цокнув языком, он сделал еще несколько шагов к своему столу – нужно было поскорее закончить начатое.

После захвата имения в Высокой долине Исиндомид наконец получил место, где с удобством мог разместиться со всем своим колдовским инвентарем. Ханар Эпперли распорядился выделить ему лабораторию под крышей. Из ее окна открывался красивый вид: глубоководная река Гонок протекала под стенами крепости, а лес за ней обещал прохладный и свежий ветер вечерами. Лишь желтый горизонт напоминал, что пребывающий здесь находится в неприветливом месте. Виалосламские степи славились своей жарой и песчаными бурями.

Лаборатория Исиндомида имела неправильную форму, но благодаря трем большим окнам была очень светлой. Вдоль стен тянулось множество полок, на которых теснились снадобья, ингредиенты для зелий, колдовские атрибуты, необходимые для ритуалов, и бесконечное множество книг. Ближе к двери расположились крупные сосуды с заспиртованными человеческими эмбрионами и животными. В некоторых были различные органы и части человеческих тел.

Добавив в пробирку последний ингредиент в виде порошка, Исиндомид плотно закрыл крышку и сильно потряс емкость. Янтарная жидкость наполнилась множеством пузырьков и, казалось, стала вязкой. Сев на стул перед окном в центре, колдун стал всматриваться вдаль, словно ожидая увидеть кого-то. Через несколько мгновений, похлопав ладонями по больным коленям, Исиндомид встал и направился к окну. Распахнув его настежь, он вернулся на свое место и стал ждать. Вечерний ветер заполнил лабораторию и освежил ее приятным лесным ароматом. Старик глубоко вдохнул, стараясь пропитать каждую клеточку легких столь дивным подарком. Среди пористых облаков появилась черная точка, которая стремительно приближалась. Исиндомид засмеялся и в волнительном ожидании потер руки о льняную тунику, подвязанную синим поясом. Вскоре черная точка превратилась в шар, затем у шара появились очертания крыльев. Еще через мгновение можно было услышать, как мощные крылья разрывают воздух. С оглушительным криком в закрытое окно в углу, разбив его вдребезги, влетел орел и упал. На каменном полу поблескивали тысячи маленьких осколков, отражая радужные блики.

Птица лежала на спине, ее крылья и лапы выворачивало от нестерпимой боли. Орел кричал, словно молил о смерти, затем вопль сменился громким хрустом костей, заставляя бедное пернатое выгибаться еще сильнее. Тело постепенно начало меняться: лапы вытянулись и обретали очертание человеческих ног, перья с крыльев осыпались, а кости, обтянутые кожей, приняли форму сильных рук. Птичий крик сменился человеческим. На полу лежал Ханар Эпперли, вопя от боли. Каждый его сустав выворачивало, а изо рта шла пена.

Исиндомид быстро, насколько мог, подошел к своему повелителю и влил ему в рот янтарную вязкость. Ханар застонал. На крюке висел подготовленный заранее кожаный плащ с меховой подкладкой. Старик, шаркая сандалиями, подошел к нему и сорвал с опоры. Металлический крюк с громким лязгом упал на каменный пол. От этого звука Эпперли вздрогнул и его голова вновь стала орлиной. Колдун протянул длинное «э-э-эх» и скрыл наготу повелителя плащом. Затем осмотрел его голову и попробовал открыть клюв, но у него ничего не вышло. В ожидании, пока Ханар придет в себя, Исиндомид побрел к разбитому окну. Достав бархатный мешочек из широкого рукава своей туники, посыпал его содержимым осколки разбитого стекла. Те затрещали, словно кто-то тяжелый ходил по полу, затем, соединяясь один с другим, стали собираться в единое целое. Буквально через несколько мгновений стеклянное полотно вновь замерло в оконной раме. Исиндомид подошел к открытому окну в центре и закрыл его. В лаборатории сразу же повисла тишина, лишь тихие стоны Ханара нарушали ее. Старик подвинул стул ближе к своему господину и, сев на него, стал ждать, когда тот очнется.

Где-то через час дыхание Ханара, лежавшего на полу, стало ровным, голова вновь приняла человеческий вид, ресницы задрожали и он медленно открыл глаза.

– Больно, – безжизненным голосом прошептал он. – Почему так больно?

– А ты чего хотел? – в голосе старика слышалась и издевка, и нескрываемое любопытство. – Чтобы летать по небу, нужно родиться птицей или в твоем случае – оборотнем и пойти против своей природы. Твое тело сопротивляется ведьминой силе.

– В прошлый раз такого не было, – голос Ханара звучал слабо, мужчина был не в силах пошевелиться.

– Эх, – махнул рукой старик. – В прошлый раз была не ведьма, а всего лишь девчонка, у которой дара было, как у муравья. Ее силы едва хватило бы, чтобы поднять камень. Поэтому состояние было у тебя куда лучше: лишь легкий дискомфорт и расстройство желудка, – старик засмеялся, но звук его голоса был похож на несмазанное колесо начавшей движение телеги.

– Холодно, – шептал Ханар.

– Скоро пройдет, – громче обычного вздохнул старик и вновь, с трудом поднявшись, повернулся к своему столу, где стройным рядом стояли пробирки с разноцветной жидкостью.

Рабочее место Исиндомида отличалось особой аккуратностью. На широком дубовом столе царил порядок. По левую руку на нем лежали различные инструменты, необходимые для извлечения внутренних органов, работы с травами и приготовления различных снадобий. По правую руку располагалась какая-то книга, наполненная секретами и таинствами, не всегда колдовскими. Ближе к внешнему краю в центре рядами, один выше другого, стояли пробирки, как наполненные, так и пустые. За ними – колбы побольше с сушеными травами. Третий ряд занимали емкости с высушенными органами животных и птиц. И, наконец, в самом последнем ряду теснились колбы с морскими гадами и флаконы, наполненные кровью.

Исиндомид взял плоскую каменную доску и пест, достал колбу с печенью пересмешника, ветку лаванды и флакон с красной жидкостью. Ловко растирая ингредиенты в густую пасту, колдун что-то нашептывал над ней. Когда субстанция была готова, он зачерпнул ее кривым пальцем и, подойдя к своему господину, положил приготовленное снадобье ему под язык. Ханар сначала скривился, затем начал кашлять и его вырвало. Перевернувшись на бок, мужчина тяжело задышал. Тело потряхивало. Эпперли стошнило еще раз, после чего он почувствовал себя заметно лучше. Повелитель смог сесть, подобрав под себя ноги, но ему все еще было холодно. Он закутался в плащ и посмотрел на старика.

– Что это за гадость? – Ханара передернуло.

– О, мой будущий король, всего лишь специальная паста, выводящая токсины из тела, – беззаботно ответил Исиндомид. – Попробуйте подняться.

Колдун улыбался деснами, а его глаза горели жадным огнем. Ханар не спеша приподнялся и стоял какое-то время на коленях. Его ноги дрожали, голова кружилась, но он сделал усилие и смог встать.

– Как долго я буду таким слабым? – произнес он.

– Ответа нет, мой повелитель, – разведя руки в стороны, старик впивался в него взглядом. – Я полагаю, все зависит от вашего тела и его выносливости. Ведь до вас никому не удавалось поглотить чей-либо дар и остаться при этом в живых.

– У меня нет времени ждать. Сделай что-нибудь, чтобы эта боль утихла.

Ханар Эпперли раздражался и злился. Он еще никогда в своей жизни не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Ему казалось, что в таком состоянии даже немощный старик сможет убить его, если пожелает. Мужчина хотел вернуть свою силу и контроль.

– Стараюсь изо всех сил, – лукаво ответил Исиндомид.

– Старайся лучше, – у Ханара вновь закружилась голова, его повело и он едва успел ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

– Позвольте я осмотрю Вас, господин.

Исиндомид, обеспокоенный состоянием будущего короля, помог ему сесть на стул. Сняв плащ с плеч Эпперли, принялся осматривать его тело. Все оно было покрыто ушибами и ссадинами, два больших кровоподтека багровым пятном растекались в области подмышек. Спину и живот Ханара покрывали мелкие волдыри, из некоторых пробивались перья. Кожа его была грубой и имела розово-фиолетовый оттенок. Ноги сильно отекли. Повелитель выглядел хуже, чем предполагал Исиндомид, но виду старался не подавать.

– Что скажешь, мудрец? – тяжело дыша, спросил Ханар.

– Боюсь, придется сделать перерыв, – помотал головой тот.

– Правильно боишься, – повелитель пытался придать своему голосу былую твердость и устрашение, но получилось лишь жалкое подобие. – У нас нет времени на перерывы. Пока мы будем прохлаждаться, король Антарты натирает своим задом мой трон и наращивает силы. Мои люди начинают чувствовать, что их предводитель дает слабину и кто знает, когда им надоест прохлаждаться без дела. Того и гляди учинят бунт. Так что придумай что-нибудь, что сможет вернуть меня в былое состояние. Да побыстрее.

– Былого состояния уже не будет.

– Что ты имеешь в виду? – у Ханара внутри все разрывалось от гнева и боли, он хотел вцепиться в старика и снести ему голову, но с трудом держался на ногах.

– Оборотни рождены такими. Когда зародыш формируется в теле матери, он уже готов к разного рода трансформациям. До десяти лет они находятся в двух обликах: человеческом и животном. Но после десяти лет каждому оборотню предстоит определить свою судьбу: остаться животным или человеком. Аза была одной из немногих, кому удалось сохранить в себе два облика. С раннего детства она знала о предстоящем выборе, поэтому стала постигать таинства ведьм, чтобы стать способной изменить свою судьбу с помощью колдовства. Ты же, мой великий предводитель, был рожден смертным от обычной женщины из семени обычного мужчины. Твое тело не может трансформироваться, оно не предназначено для изменений. На все новое нужно время.