Наталья Куртакова – Пламя и тьма: искра творения (страница 21)

– Но его у нас нет! – Ханар хотел стукнуть кулаком по столу, но не смог собрать воедино пальцы на руке.

– Его у нас нет, – вторил ему Исиндомид и внимательно посмотрел в глаза Ханару, как это бывало всегда, когда хотел сообщить ему нечто важное. – Твои люди пойдут за тобой куда угодно. Встретить смерть за твое имя для них будет честью. Но для того, чтобы завоевать Антарту, полутора тысяч воинов будет мало. И у нас нет времени собрать больше людей.

– Так что же делать? – почти отчаявшись, спросил Ханар.

– Заполучить большую силу, – в глазах старика разгорелся огонь.

– И где ее добывать? На поиски ведьмы-оборотня мы потратили несколько лет. Мальчишка авеста где-то прячется, как крыса, его никак не достать! – гнев переполнял повелителя, он встал и вплотную подошел к Исиндомиду, грозно нависая над ним. – Так что же ты предлагаешь делать?

– Ты, наверное, уже запамятовал, – похлопал он Ханара по плечу и медленно, шаркая ногами, направился к освободившемуся стулу, с облегчением присев на него. – Я всегда говорил, как важно уметь слушать и обращать внимание на то, что на первый взгляд кажется неважным. Перед тем, как разделаться с Азой, я рассказывал тебе историю о городе, охраняемом непроницаемой стеной. В нем царит древний уклад жизни и хранится нечто гораздо ценнее, чем тысяча королевств – сферул Богини-Матери.

– Смутно помню твой рассказ, – нахмурив брови, Ханар нагнулся за плащом и накинул его на обнаженное тело. – Этих богов сейчас развелось, как дерьма в трущобах. Кто эта Мать? И зачем ты мне о ней рассказываешь?

– О-о-о, – протянул старик. – Ты всегда слушал меня вполуха, вечно занятый чем угодно, только не познанием, – Исиндомид скрипуче засмеялся. – Наследие Богини-Матери старо, как мир. Она – родительница жизни, а люди – побочный продукт этой самой жизни. Когда сотворялся мир, Мать пожелала сделать его настолько прекрасным, насколько было способно женское сердце. Но были и те, кто не разделял с ней таких мечтаний. Кто теперь разберет, что у них там произошло на самом деле, но все истории сходятся на одном: ее сбросили с небес на молодую землю, холодную и безжизненную. Мать была брюхата и в момент падения родила последнее свое дитя – Материнский Огонь и разбилась о твердь, образовав собой сферул. Пламя проникло в каждую щель, под каждый камень, обогрев собою все вокруг. Из тепла огня родилась жизнь, но повторюсь, люди – это побочный продукт жизни. В телах первых людей жила память о жертве Матери. Ведомые первородным инстинктом, они воздвигли город в ее честь. Пасифида – первый город на юной земле, где жило все человечество. Но мы – люди, натура наша далека от божественной… Город канул в историю, когда и как – источники разнятся. Тысячелетия стерли из памяти легенду и местонахождение города. Но две тысячи лет назад один человек, что называл себя вридхом, носителем пламени Матери, рассказал миру о том, что нашел руины первого города. Обладая первородной памятью и силой, дарованной божеством, он воздвиг новый город на месте старого. Надел корону, провозгласил себя королем и тоже сгинул, но город на этот раз остался.

– Занимательная история, – устало протянул Ханар. – Только не могу понять, что это нам дает?

– Дает нам это многое, – беззубая улыбка старика растянулась на лице. – Преимущество, которого лишен наш враг.

Ханар Эпперли был слишком вымотан. Украденные силы ведьмы-оборотня изнуряли его. Мужчина сильно похудел, лицо осунулось, с рук сошли мышцы. У него не было сил, чтобы просто стоять на ногах, да еще играть в догадки с Исиндомидом. Но ему нельзя было показывать слабость, иначе она же его и погубит. Он не хотел продолжать этот разговор дальше.

Тяжелая дверь лаборатории со скрипом отворилась, на пороге появилась миниатюрная фигура. Укуфа Бхинрот была по-детски очаровательна, несмотря на возраст. Ее фарфоровую кожу не коснулось старение, а в глазах горел лукавый огонь. На Укуфе было платье из розового шелка, расшитое жемчугом и затянутое в тугой корсет. Черные локоны, украшенные жемчужной россыпью, лежали на тонких плечах. Глядя на нее в таком образе, невозможно было представить, какой ужас скрывает столь очаровательная внешность. В руках она держала сверток.

– Ваше Величество, – смеясь, обратилась она к своему господину, сделала неловкий поклон и подошла к нему. – Прошу прощения, что прерываю, но дела обязывают Вас приступить к ним.

Укуфа протянула ему сверток. Ханар Эпперли принял его – это была одежда. Настроение сразу улучшилось. После обряда многие стали обращаться к нему «Ваше Величество», что ему очень нравилось и льстило. Укуфа сегодня была настолько очаровательна и потрясающе красива, что мужчина почувствовал, как напряглось его естество. Эпперли увидел кровь на ее губе, пальцами осторожно стер ее, от чего возбудился сильнее, но овладеть желанным сейчас не смог бы, уж слишком сильной была усталость.

– Все никак не наешься? – хрустнув шеей, король развернул сложенный сверток.

– Сложно устоять, мой повелитель, – кокетливо закрывая рот рукой, она захихикала. – Вокруг так много соблазнов.

– Откуда платье? – натягивая штаны и рубашку, заметил Ханар. – Не припомню, чтобы у моих солдат было нечто подобное. Или они отдали его тебе, закончив с очередной особой?

– Я к солдатам не хожу, мой повелитель, – хихикая, ответила та. – Они боятся меня. А платье я позаимствовала у хозяйки этого дома. Ой, простите, – закрыв рот рукой, она закатила глаза. – У бывшей хозяйки этого чудесного поместья. Она была очень жадной леди, поэтому пришлось как следует позабавиться с ней. Когда у нее не осталось конечностей, она все же позволила мне забрать все ее платья и драгоценности. Вам нравится? – Укуфа покружилась в платье, чтобы господин смог оценить его по достоинству.

На какую-то долю секунды Эпперли замер, оценивая сказанное его подчиненной, затем лицо его побагровело от злости, а глаза налились кровью.

– Твои забавы стоили нам нескольких тысяч солдат в нашу армию! – голос Ханара окреп и вновь нагонял ужас. Застегнув жилет из вареной кожи, он схватил Укуфу за шею. – Она была дочерью лорда Серого Леса, он мог бы отдать за нее все, что угодно! А солдаты и оружие нам сейчас пригодились бы. Ты так не считаешь? – он все сильнее сжимал ее горло, но она лишь улыбалась, глядя ему в глаза.

– Моя ошибка, повелитель, – хрипя, ответила она.

Ханар Эпперли разжал руку, женщина закашлялась и принялась растирать шею.

– Нам не нужны солдаты и оружие, – обратил на себя внимание Исиндомид. – Нам нужен мальчишка.

– Я отправил на его поиски лучших людей, но никто из них не принес мне хороших вестей! – Ханар перешел на крик.

– Потому что они не там ищут, – лукаво протянула Укуфа.

– Что ты имеешь в виду? – сверкнул глазами Ханар.

– Вам нужно спуститься в подземелье, – Исиндомид не стал дожидаться ответа своего повелителя и медленно направился в сторону двери.

Солнце готовилось к закату. Тени, нарисованные колоннами и арками широкого коридора в захваченном замке, молча провожали их. Каменные стены хранили в себе множество тайн и секретов, постигать которые никто не торопился. Трое вышли в небольшой двор, в центре которого был искусственный пруд. Лилии и кувшинки медленно колыхались на водной глади, а мелкая рыба создавала подводное движение. Каменные скамьи стояли под цветущими арками, и цветы, казалось, были повсюду. Вдоль стен росли густые кустарники цветущих роз, наполняя двор свежим ароматом. Бывшая хозяйка крепости заплатила немалую сумму за столь прекрасный сад. Ханар Эпперли распорядился, чтобы за ним ухаживали. Он любил выходить сюда по ночам, особенно когда сон совершенно не шел. Ложась на теплую плитку, смотрел на бесконечное множество звезд и думал о том, сможет ли когда-нибудь покорить и их.

Ханар Эпперли, Укуфа Бхинрот и Исиндомид пересекли сад и направились к противоположной стене крепости. Ее венчала квадратная колонна со сторожевыми мостками по кругу. Караульные ходили по ним, сверкая своими начищенными до блеска доспехами и всматриваясь вдаль. Будущий король считал их лентяями, что совершенно не ценили данный им хлеб, оружие и амуницию. Однако начальники гарнизонов настояли на том, что их работа крайне важна.

– Повелитель, караульные необходимы, – кланяясь, убеждал его Осмен Дарк. – Они могут заметить врага за много миль и предупредить нас, тогда мы будем готовы встретить его с мечами в руках.

– Мои воины всегда должны быть готовы встретить врага с мечами в руках, – жуя персик, Ханар смотрел на сторожевую башню. – Если солдат не готов к битве, значит, это мертвый солдат, потому что если его не убьет враг, то это сделаю я. Я распорядился выставить караулы с четырех сторон, на кой хрен мне сдались еще?!

– Никто не сомневается в Вас и ваших солдатах. Но все же, повелитель, позвольте распорядиться выставить караульных. Солдаты тоже люди, им нужен отдых, чтобы во время битвы они могли показать себя. Поставив караульных, мы сможем дать им такую возможность.

Осмен говорил с Эпперли уверенно, иногда даже дерзко, хотя Ханар видел, что старик побаивается его. В первую очередь он думал о безопасности своих людей, поэтому дополнительный караул значил для него многое.

– Черт с тобой! – Ханар бросил косточку персика в Осмена Дарка. – У меня сегодня хорошее настроение. Прикажи выставить караул.