Наталья Копейкина – Мельница (страница 29)
– Какой ты все-таки мерзкий иногда, а! А теперь она мне нравится.
– Я не мерзкий, – возразил Эйлерт. – Я пытаюсь понять, что именно мне нужно ей передать.
– Щелбан ей передай, упырь беззубый! Я не про «передать» тебе говорю, а про твой язык подвешенный!
– Про мои дипломатические способности?
– При них, про них. Скажи, значит, Джейлис, что я хочу позвать ее на свидание, но сначала попробуй узнать, как она ко мне относится, понял? И если не очень – убеди, что я точно ее достоин. Что я смелый, умный, красивый, колдую не хуже Дитера, шучу смешно, слово всегда держу…
– И скромный.
– Да, это тоже. Сможешь?
– Не знаю. Но я могу попробовать.
– Отлично.
Эйлерт собирался вернуться на мельницу, но Марко окликнул его:
– Эй! Дом Джейлис не там!
– Вот даже как?
Марко вместо ответа уставился в небо. Почему-то от его усмешки становилось очень, очень противно. Эйлерт встряхнулся и кивнул:
– Ладно, сейчас, но дай я хотя бы оденусь нормально.
– Да упырь рыжий с тобой, давай, только побыстрей.
К дому Джейлис Эйлерт шагал с тяжелым сердцем. Он и сам толком не понимал, почему так. Марко загадал нормальное желание, совсем не унизительное. И даже не слишком сложное: ни колдовать не надо, ни ссориться с кем-то, ни воровать. Просто поговорить с Джейлис: что может быть проще и приятнее?
Или в этом и заключалась сложность – Эйлерту и самому было
Только вот совсем не о Марко.
У дороги игралась какая-то краснощекая девчонка. Когда Эйлерт проходил мимо, она подняла на него неожиданно злые глаза и вдруг кинула снежком прямо в лицо, он даже увернуться не успел.
– Ты чего это? – Эйлерт вытаращил на девчонку глаза, пытаясь быстро отряхнуться от мокрого снега.
– Ходишь ты как-то по-дурацки, – флегматично объяснила девчонка. – Иди куда шел, а не то еще добавлю.
Можно было бы поговорить с ее родителями о хороших манерах, но темный маг, ругающийся из-за пущенного в лицо снежка, смешон, так что Эйлерт действительно просто пошел дальше. Это ведь не какой-нибудь дурной знак?
Впрочем, стоило ему увидеть Джейлис, мысли о дурных знаках улетучились – как и все остальные мысли, кроме совсем странных. О том, например, что у нее губы точно такого же цвета, как рябиновые ягоды в снегу. Или о том, что утро только-только закончилось, и можно будет спокойно провести с ней вместе несколько часов. Или о том, что магия Джейлис такая необычная и интересная, что они могли бы только ее эти несколько часов и обсуждать.
Она ведь даже не на эмоциях колдует, пожалуй. Точно не на какой-то конкретной.
– Я знаю, что об этом не принято спрашивать, – заговорила Джейлис, пока они гуляли по деревне, – но какую жертву обычно забирает магия?
Эйлерт задумался. Ему хотелось ответить Джейлис честно, но здесь невозможно было сказать ничего определенного.
– Думаю, «обычно» не существует, – осторожно начал он, – поэтому и говорить не принято. У кого-то близкий человек умрет, кто-то сам не доживет до тридцати, кто-то с ума сойдет. А с кем-то и вовсе ничего страшного не случится. Некоторые считают, что не обсуждать такое – хорошая примета, может, так судьба о тебе забудет.
– Все равно ведь думаешь, – вздохнула Джейлис. – Или это я просто с непривычки?
– Может, и так. Стефан вот недавно рассуждал, не отрезать ли ему себе руку, а я только посмеялся.
– Но так ведь не получится, да?
– Не получится.
Когда Эйлерт впервые задумался о жертве, он решил для себя, что ему просто ничего не будет дорого, тогда ничего и не заберут. Учитель наверняка руководствовался той же логикой, с его показным нежеланием их воспитывать и частыми отлучками на весь день. Сработает ли это? Вряд ли, но ничего лучше они не придумали.
Джейлис шла медленно; на переносице у нее появилась крохотная морщинка.
– Наверное, нужно просто довериться магии? – предположила она. – И надеяться, что все это будет того стоить.
– Пожалуй. Думаю, это в любом случае того стоит.
Джейлис кивнула.
– Я как раз давеча сказала тетушке, что это самая важная моя часть.
– А сама она чем заплатила?
– Это не моя тайна.
Эйлерт кивнул. Джейлис так хорошо сказала про самую важную часть, а потом так мягко отказалась выдать ему чужой секрет… Будто бы и ее учили риторике и прочим не самым интересным, но, к несчастью, очень полезным вещам.
Вот сейчас, например, Эйлерту хотелось разговаривать с Джейлис обо всем на свете, без попыток к чему-то там прийти. И уж тем более совсем не хотелось говорить о Марко. Но уговор есть уговор.
– Мы даже между собой редко это обсуждаем, – Эйлерт решил зайти издалека. – С Марко вот ни разу.
Джейлис пожала плечами.
– Марко вообще не кажется очень глубоким человеком.
– Пожалуй. Но зато он отличный маг. Я не люблю в этом признаваться, но, если честно, он искуснее меня.
– Серьезно? Ты бы так глупо с феями не попался. Надо же было додуматься, пойти обманывать разумную нечисть, прикинувшись слепым!
Эйлерт запнулся, невольно хмыкнув.
– Ты права. Но, знаешь, если сил достаточно, можно и напролом пойти.
– Глупости. Это все равно что, если хорошо плаваешь, то почему бы ночью вниз головой в реку не прыгнуть. Зачем бессмысленно рисковать?
Эйлерт снова кивнул. Беседа стремительно уходила куда-то не туда.
– Ну и… я, конечно, не видела вас в деле… – Показалось, или щеки Джейлис слегка порозовели. – Но разве в бою один на один ты его не победишь?
– Я… не знаю. Почему мы вообще это обсуждаем?
– Не знаю. Это ты начал.
Не поспоришь. Эйлерт прокашлялся и на мгновение отвернулся, притворно заинтересовавшись бегущими по небу облаками. Ему совершенно не хотелось нарушать данное слово, но в то же время…
Но в то же время хотелось.
– Ты правда думаешь, что я сумею его победить? – это был самый худший вопрос из возможных, но Эйлерт просто не смог удержаться. Джейлис молчала, и пришлось обернуться, посмотреть на нее.
Она стояла и едва заметно улыбалась, и весенний ветер играл ее кудряшками. Почему-то невозможно было дышать, как когда смотришь на картину – нормальную, а не сделанную специально для гостиной кого побогаче.
– Да, – ответила Джейлис наконец. – Да, я так думаю.
Эйлерт понимал, что разговор с Джейлис прошел не совсем так, как планировалось. То есть совсем не так. Но никакое чувство вины не могло испортить его настроение, и, направляясь домой, на мельницу, Эйлерт невольно улыбался каждому сугробу. Встречая прохожих, он незаметно щелкал языком – и люди тоже улыбались несколько секунд, радуясь маленьким чудесам: то снег заискрится, что твои бриллианты, то белка спустится с дерева и швырнет под ноги красивую, пахнущую смолой шишку. Он вдруг вспомнил, как Стефан говорил, что мечтает встретить лису. Надо будет сотворить для него иллюзию – или даже настоящую выманить, почему бы и нет. В лесу, конечно, феи, но, если не заходить вглубь, может, у него и получится.
Фигуры Марко и Стефана Эйлерт увидел издалека: они размахивали руками, а снег вокруг то скатывался в шары, то рассыпался и устремлялся вверх, как фонтан у ратуши в его родном городе. Когда Эйлерт подошел ближе, снег как раз собрался в фигуру на комично длинных ногах. Та сделала несколько шагов ему навстречу и остановилась.
– Это голем, – объяснил Стефан, запыхавшийся и краснощекий, с лопнувшей на морозе губой. – Он сможет охранять мельницу по ночам.
– Для этого кому-то из нас придется просыпаться каждые пару часов и обновлять колдовство, – возразил Марко, убирая со лба промокшую челку.
– Давай сделаем еще одного голема, чтобы он будил нас каждые два часа, – легко согласился Стефан. – Только нужно будет заколдовать его, чтобы он не растаял внутри мельницы.
– Можно просто попросить мельницу тебя разбудить.
– Ладно. А можно будет сделать еще одного голема, чтобы он утянул меня с