Наталья Копейкина – Мельница (страница 31)
– Довольно! – прикрикнула тетка, и толпа остановилась в шаге от замершей Джейлис. – Мы не звери какие, без суда делать ничего не будем.
– Да она любой суд так же околдует, она ведь темная теперь, проклятая, – сплюнул кто-то, Джейлис не разобрала, кто именно, слишком скакали перед глазами все лица – пятна, пятна, цветные пятна.
– Ну уж нетушки, не доросла до такого еще, – отрезала тетка. – Во-первых, свяжем ее. Во-вторых, я своими заклинаниями добавлю, чтобы не сбежала и ничего учудить не смогла.
Джейлис вздохнула бы с облегчением, но вокруг нее все еще толпились разъяренные деревенские, да и голос тетки казался каким-то неправильным. Никогда она раньше таким тоном не говорила. И ведь не переглянуться с ней никак, даже на полсекундочки!
– Вот, это зачарованная веревка, ее никакая магия не разорвет, если я не позволю, – это уже было больше похоже на обычную тетушку, но тут в Джейлис до синяков вцепились чужие руки, и стало не до радости. Связывал ее вроде бы кузнец, остальные придерживали да зло пихались, но и это было терпимо, хотя руки тут же заныли от непривычного положения и царапающей веревки.
– В сарай ее! – прошипела молочница.
– Зачем? В моем доме безопасней будет, – в тоне тетки проскользнула нотка неуверенности.
– Чтобы она как благородная дама тут на перине нежилась, когда мой Арне скоро в мерзлую землю ляжет?
– Пусть на холоде будет, там у темных силы меньше.
– Мороз их ослабляет!
Джейлис нервно хихикнула на это странное предположение и тут же получила тычок под ребра.
– Смеется еще, вы гляньте!
– Да может, ее тоже заколдовали, вот и…
– Ты что, защищаешь ее?
Джейлис крепко зажмурилась и постаралась расслабиться. Даже в сарае тетка все равно сумеет ее спасти. Придет попозже, выведет к лесу – и все. А еще в сарае вряд ли будут другие люди, ну а если будут, может, их удастся напугать.
Наконец, Дитер и ребята рано или поздно заметят ее исчезновение и решат полюбопытствовать, что же такое случилось. Главное за это время глупостей не натворить и в большую беду не попасть.
Тоненькая ночнушка – Джейлис, вообще-то, ей очень гордилась, удалось весной у проезжего торговца выменять на несколько амулетов для привлечения денег, – совсем не защищала от холода, спасибо хоть ноги в сапоги впихнуть позволили. Дрожа, Джейлис считала шаги, но находящийся вплотную к дому сарай все не приближался и не приближался.
Зато каждое брошенное ей бранное слово запоминалось так ясно, будто у них тут не самосуд, а свадьба была.
Каждое пожелание смерти. Каждое оскорбление.
«Как я им потом помогать буду, вообще в глаза смотреть», – злая мысль на мгновение заставила задохнуться от боли, но тут грудь обожгло огнем, так, что Джейлис невольно ойкнула.
Амулет, отданный мельницей. Она и забыла…
Джейлис испуганно огляделась, но, судя по всему, деревенские амулета не замечали и отнимать не собирались. Хорошо.
Ее наконец доволокли до сарая, втолкнули вместе с притащенным из дома стулом и привязали к нему, крепко и достаточно болезненно.
– Подпалить его и все, какие уж тут суды, – продолжала науськивать молочница.
– Если хоть что-то с моим сараем случится…
А потом дверь захлопнулась, оставляя Джейлис наедине с пылью, граблями и сеном. Какое-то время она молча сидела, дрожа и прислушиваясь, а потом закрыла глаза и попыталась снова представить себя рекой. Амулет продолжал жечь кожу, и Джейлис мысленно просила его: «Ну будь добр, передай мой зов кому-нибудь с мельницы, лучше всего, конечно, Эйлерту, но, если не выйдет, то хотя бы Дитеру, да хоть Марко или мелочи-Стефану». Она все просила и просила, кажется, начала даже вслух шептать, и амулет сделался из горячего теплым, но произошло ли вместе с этим что-то еще, Джейлис не знала.
– Сходи-ка сегодня в лес, только недалеко. Погуляй, послушай, что он хочет тебе сказать. Только, если кого увидишь, не важно, нечисть или деревенского, сразу возвращайся, понял? А перед тем как войти, постучись, это очень важно, – Дитер выглядел жуть каким уставшим. Вокруг глаз расползались тени, как у очень злых колдунов на картинках, обычно гладкая борода торчала клочьями, даже глаза потухли. Стефан пнул невесть откуда взявшуюся на полу шишку – возможно, Елка притащила – и кивнул.
– Ладно, мне что-то особое искать?
– Да-да, – Дитер кивнул ему, как будто радуясь хорошей идее. – В некоторых легендах говорится, что ледяные феи в качестве питомцев разводят трехглазых кабанов. Не знаю, правда ли это, хорошо бы выяснить. Если легенды не врут, следы от их копыт тотчас заполняются льдом, неестественно темным и гладким. Словно кто-то жидкий уголь заморозил. Поищи такие следы.
– Мне отковырять немного этого льда?
– Можешь попробовать, но не думаю, что получится. Всё, иди.
– Хорошего дня.
Стефан выплюнул это почти с издевкой, но на него не обратили внимания. Могли бы, между прочим, просто сказать: «Мелочь, погуляй где-нибудь пару часиков, мы тут взрослые вопросы обсуждать будем». Было бы все равно обидно, конечно, но как-то честнее, что ли. А так – ну правда, как грязью обрызгали. Да и пожалуйста, не очень-то и хотелось!
Он думал, что раз его пригласили в ритуал с родителями Эйлерта, значит, признали своим, а получается, не совсем?
«Ты в опасности!»
На крыльце Стефан кубарем покатился в сугроб. Как будто его толкнули в спину. Мельница ни за что не стала бы так, а значит…
– Что? Ты кто такой?! – наудачу спросил он, озираясь.
Большая часть нечисти не трогала темных магов, даже самых юных, в это Стефан уже почти поверил. Зато теперь вместо страха во всех подобных ситуациях приходило, скорее, раздражение. И снова страх, но какой-то грязный, такой в дело не пустишь. Хотя разве страх ошибиться не должен ему помогать?
– Кто ты? – снова спросил Стефан, крутя головой. Голос прозвучал слишком жалобно.
«Они будут говорить о тебе. Ты должен все узнать!»
Рядом с мельницей никого не было. Тогда Стефан пошарил за пазухой и вытащил маленькую мельничку. Она взволнованно крутила парусами, становилась то горячей, то ледяной – одним словом, всем своим существом выражала крайнюю степень тревоги.
– Ты теперь можешь разговаривать?
Это, вообще-то, было очень приятно. Почему-то Стефан был уверен, что именно из-за него мельничка делается все умней или сильней.
«Ты в опасности!»
Но до человека ей, конечно, было еще далеко. Интересно, а Елка тоже научилась разговаривать с Эйлертом словами или его мельничка особенная?
– Я помню, да. Но они ведь могут разозлиться. То есть Дитер просил стучаться, а если я еще и подслушивать буду, он вообще…
«Опасность!»
Мельничка требовательно нагрелась.
– Да стеклянные угри с тобой, хорошо.
Нахмурившись, Стефан осторожно обошел большую мельницу. Та мирно поскрипывала, почти не вращая парусами, и чем-то походила на большую заснувшую кошку. Снега с этой стороны было больше, подтаявшие сугробы облепили стену до самого окна. Наверное, можно осторожно забраться по нему и заглянуть внутрь. Вряд ли во время серьезных разговоров кому-то будет охота на птиц полюбоваться.
Стефан уже собрался лечь на снег, как вдруг внезапный порыв ветра швырнул ему в лицо черную, сверкающую золотом тряпку. Стефан развернул ее, уже понимая, что это такое. Почти точная копия его сотканного из страха покрывала, только ткань получше, звезды поярче, и ощущение магии не едва ощутимо покалывает пальцы, а накрывает с головой, словно в летней речушке, когда зазеваешься и кто-то незаметно подплывет – да как дернет за ноги!
Сам не понимая, что он делает и для чего, Стефан завернулся в покрывало, и большая мельница вдруг приблизилась, вобрала его в себя. Вот только что он топтался под окнами, а теперь уже был внутри, в их обычном зале для учебы. Дитер стоял в двух шагах, руку протяни – дотронешься, и вообще-то все это было довольно страшно. Неужели взрослый сильный маг не заметит чужое колдовство?
Судя по всему, Дитер не замечал. Стоял, покачиваясь вперед-назад, и смотрел куда-то вверх, на потолочные балки. Он часто так делал, задав очередной каверзный вопрос, но обычно лицо у него все-таки было спокойнее, с легкой улыбкой немного задающегося, но в целом доброго человека. Сейчас же Дитер весь застыл, будто его поцеловала ледяная фея, откусив разом полсердца. Стефан поежился.
Эйлерт и Марко привычно расположились на стоящих у стены скамьях. Эйлерт смотрел внимательно, вот-вот выхватит блокнот и начнет записывать; Марко раздраженно дергал ногой и то и дело принимался что-то насвистывать. Большая мельница молчала, никак не предупреждая своего мага о своевольном ученике. Может быть, это вообще была ее идея, а маленькая мельничка просто ее часть? Тогда Стефан ничего плохого и не делает.
Еще раз покосившись на замершего Дитера, Стефан осторожно пробрался в самый заставленный угол и уселся прямо на пол.
– Чем даже самый плохой маг отличается от самого блестящего ученика? – неожиданно спросил Дитер, все так же пристально изучая потолочные балки. Стефан на всякий случай бросил быстрый взгляд наверх, но ничего странного не заметил.
– Полной ответственностью за свои действия? – предположил Эйлерт. Марко издал неприятный скрипящий звук. Дитер едва заметно покачал головой.
– Мне нужен более глубокий ответ.
– Да, учитель, – Эйлерт неловко потер нос, пожевал губами. – Может… может, у мага уже успели отнять его плату? Хотя бы какую-то ее часть.