Наталья Копейкина – Мельница (страница 28)

Вздохнув и вернувшись из своих мыслей, Эйлерт заторопился к ужину.

Родители пытались вести себя разом ненавязчиво и приветливо. Предлагали вполне разумные варианты, и, не будь все так отвратительно сложно, не будь они, собственно, его родителями, Эйлерт бы согласился. От отчаяния и желания, чтобы все побыстрей закончилось.

Но ведь он поступал так раньше. И никогда, никогда это не приводило к тому, чтобы родители наконец успокоились.

Наверное, потому что самое главное их желание он никак не мог исполнить. Невозможно заставить себя кого-то полюбить, сколь сильной магией ни пользуйся.

– Пойми, – сказал отец, когда они уже прощались, и Эйлерт едва удержался, чтобы не закрыть ему рот магией. – Ты наше главное, единственное сокровище. Неужели в твоей жизни совсем не останется для нас места?

И вот тогда колдовство все-таки прорвалось сквозь пальцы. Мгновение – и вместо родительского двора Эйлерт без сил упал на порог мельницы и несколько следующих дней провел в бреду.

Учитель, к счастью, на этом свои попытки вмешаться прекратил, но посоветовал искать другие пути:

– Иначе ты никогда не сумеешь действовать сердцем, всегда будешь оглядываться: не прилетит ли почтовый голубь с новым письмом, не найдут ли тебя по слухам. Тебе будет страшно делать что бы то ни было, а темному магу желательно, чтобы о нем знали, чтобы о нем говорили и слава шла бы вперед него. Как иначе ты получишь интересных заказчиков? Тем более если твой отец сменит милость на гнев и начнет рассказывать всем в Совете, что с тобой лучше не связываться? Да и колдовать на чувстве, которое больше тебя, легко, но опасно.

Родители продолжали время от времени писать, а Эйлерт все рылся и рылся в старинных книгах, пока не нашел нужное заклинание. Потом Стефана. Потом яблоки.

Ему так везло. Даже магия после обрыва поводка не пропала, отчаяние все так же легко обнимало за плечи, затапливало горло черной талой водой.

Даже сейчас.

Что у него заберут за эту сбывшуюся сказку?

Эйлерт окинул взглядом спящих Марко и Стефана и устало закрыл глаза.

К счастью, долго дуться Стефан не умел. Следующим утром он как ни в чем не бывало дразнил Елку, размахивая пальцем у нее перед мордой, и заголосил на всю мельницу, когда она его ожидаемо цапнула. После завтрака учитель посоветовал им не колдовать сегодня, чтобы восстановить силы после ритуала, и куда-то ушел. Почему-то он казался самым уставшим из всех – делал все медленнее обычного и мыслями как будто витал где-то далеко. Что ж, прогулка наверняка поможет ему развеяться.

– Давайте поиграем во что-нибудь, – предложил Стефан. – В «правду или действие», например?

Марко закатил глаза.

– Какой смысл играть в «правду или действие» без Джейлис? Или еще кого-нибудь?

– Кого?

– Ты все-таки такой маленький еще.

– Я нормальный, а вот тебе лишь бы повыделываться. Эйлерт, вот ты во что хочешь поиграть?

Если быть честным, Эйлерт хотел почитать на своей кровати и, может, попросить мельницу сделать ему какао. Но внутренний голос мягко напомнил, что он взрослый, что Стефан здесь потому, что Эйлерт очень просил еще одного ученика для ритуала, – а значит, он некоторым образом в ответе за Стефана. Главное, чтобы вся эта история не закончилась как с родителями, когда внутренний голос и его рассуждения о долге заменили остальные чувства.

– Обычно кто предложил, тот и придумывает.

Стефан картинно вздохнул.

– Ну ладно. Мы в приюте играли в шахматы.

Марко громко расхохотался, и даже Эйлерт не смог сдержать улыбку.

– Бедовые вы ребята, я смотрю, – сквозь смех выдавил из себя Марко.

– Что смешного-то?

Марко покачал головой, все еще смеясь, так что объяснять пришлось Эйлерту.

– Это довольно медленная интеллектуальная игра, она редко ассоциируется с весельем и отдыхом.

Стефан обиженно пожал плечами. Эйлерт даже немного ему завидовал: отец боготворил шахматы и начал обучать его тонкостям игры едва ли не раньше, чем чтению. Теперь Эйлерту сложно было представить, что кто-то искренне может их любить. И что в сиротском приюте в принципе есть шахматы. Наверное, какой-нибудь меценат вроде отца решил облагодетельствовать сироток, а тем неожиданно понравилось.

– Ладно, тогда в кости можно, это быстрее. Нам, правда, в них играть запрещали, потому что на деньги…

– Можно на желания, – быстро сказал Марко. – Проигравшие выполняют по одному желанию того, кто выиграл.

– Давайте.

– Только чтобы желанием не было съесть что-то несъедобное, – выпалил Стефан.

– Да какой мне прок от того, что ты съешь что-то несъедобное? – удивился Марко. – Вообще без унизительных желаний, мы же взрослые.

Он быстро проникся энтузиазмом, и это, пожалуй, было довольно подозрительно. Но унизительные желания уже запретили, а в остальном – что Эйлерту, собственно, терять?

Стефан очень волновался: стискивал кости в кулаке так сильно, что белели костяшки, зажмуривал глаза, вскрикивал, ругался вполголоса, ерзал и хлопал себя по лбу. Играть у него все равно получалось неплохо – Эйлерт готов был восхититься тем, как быстро Стефан просчитывает возможные комбинации. Но, когда у Стефана вот так бегают глаза, он любой комплимент воспримет как насмешку, так что, наверное, мудрее будет промолчать.

Марко старательно изображал ледяное изваяние, но его выдавали шмыганье носом и потирание ладоней. Эйлерт не считал его серьезным соперником – а когда понял, что ошибался, было уже поздно. У самого Эйлерта никак не получалось сосредоточиться (кажется, вчерашний ритуал все-таки сильно его утомил), и он проиграл почти без боя, а потом наблюдал за противостоянием Марко и Стефана.

Марко перестал сдерживаться, а Стефан и не пытался, так что следить за их игрой было как смотреть спектакль, только в десять раз интереснее. В своей прошлой жизни Эйлерт иногда посещал театральные представления – и едва сдерживал зевки. Там все, от движений и мимики актеров до роскошных декораций, было припудренным и негнущимся, словно ты провалился в иллюстрацию в дорогой детской книге. А Марко и Стефан, напротив, были такими живыми, что даже воздух вокруг почти что искрился.

– А чего это ты улыбаешься? – Стефан внезапно повернулся к нему. – Смеешься, что я сейчас продую, да?

Эйлерт покачал головой.

– Просто мне хорошо.

– А мне еще лучше, – плотоядно улыбнулся Марко. – Смотри, мелкий, у меня каре.

– Да чтоб у тебя на каждом пальце по бородавке выросло! Самый старший выиграл, какая неожиданность!

– Тут нужно скорее опытом, а не возрастом меряться, – из чувства справедливости заметил Эйлерт.

– Эй, ты ведь тоже ему продул! На чьей ты стороне вообще?!

– Я рассчитываю на порядочность Марко.

– Да уймитесь вы, – Марко подмигнул им со смесью хитрости и добродушия. – Ничего ужасного я вам не загадаю. От тебя, мелкий, мне вообще ничего пока не нужно, подрасти сначала.

– Это как?

– Ну вот так, не могу ничего придумать, а тратить на ерунду не хочу, не дурак же. Не волнуйся, я помню, что желание должно быть не унизительное.

– Эйлерт! – Стефан повернул к нему обиженное лицо. – Так можно вообще?!

– Срок загадывания желания мы действительно не обговорили, – вздохнул Эйлерт.

Стефан мрачно кивнул.

– А вот ты мне понадобишься, – радостно объявил Марко. Эйлерт подумал, что сейчас он снова начнет потирать руки, но Марко, видимо, смог сдержаться. – Давай выйдем.

– Мне совершенно неинтересны ваши секреты, – надув губы, уточнил Стефан.

Во дворе пахло весной – кажется, сильнее, чем вчера. Интересно, как там лед на реке, много ли уже трещин?

Марко тоже принюхался, повертел головой.

– Хорошая деревня, – одобрил он. Эйлерт кивнул. – Мне нужно, чтобы ты поговорил с Джейлис.

И замолчал, как будто все должно было стать понятно.

– О чем? – не дождавшись продолжения, спросил Эйлерт.

– Обо мне. Что я хороший парень.

– Мне кажется, после того, как ты чуть не скормил ее ледяным феям, Джейлис в этом сомневается.

– Плохо получилось, – тут же согласился Марко. – Но я же не знал тогда, что это Джейлис, да? Думал, просто дурочка какая-то любопытная.

– А теперь?

Марко закатил глаза.