Наталья Калинина – Ужасы с Урала (страница 6)

— Я Лида, — скорее понял, чем услышал он.

Внутри что-то оборвалось. Не в силах держаться на ногах, он опустился на кровать своей матери. Железная сетка издала жуткий протяжный стон.

— Ты призрак, Лида? Ведь ты же умерла, — его голос повторил интонации скрипящей кровати.

Лида села на мёрзлый, покрытый инеем пол, положила голову на его колени. Все её плавные движения походили на танец, а голос на песню:

— Ты убил меня, помнишь?

В ужасе Борис хотел вскочить, но не смог даже шевельнуться, только неуёмная дрожь сотрясала тело.

— Ты… ты утонула, Лида.

Его слова встретил смех — лёгкий и мелодичный, он зазвучал отовсюду, будто комната превратилась в огромную стереосистему. Этот звук проникал в него, вызывая леденящее ощущение и оживляя давно стёртые воспоминания.

Её смех и тогда был пленительным и светлым, обещанием счастья. Он влюбился. Но со временем начал осознавать, что Лида, при всей своей прелести, слишком… незамысловата для него. Ему стало чего-то не хватать, и тут, как назло, на горизонте появилась та, что пробудила в нём новый интерес. Пылкая любовь Лиды становилась всё более тягостной для него, те качества, которые раньше умиляли, стали раздражать.

В один из жарких дней они небольшой компанией отдыхали у реки. Борис был не в духе, он откровенно хамил, цепляясь к каждому слову Лиды. Девушка в конце концов не выдержала. Не сказав ни слова, направилась к реке. Борис со злостью наблюдал за ней. Она плыла уверенно, размеренно взмахивая руками, почти до середины реки. Но потом что-то изменилось. Движения стали дёргаными. Голова то надолго исчезала под водой, то снова всплывала. С воплем: «Лида тонет!» он бросился в воду.

Выловив обмякшее тело Лиды, Борис зажал его в цепких объятиях. Он с тревогой вглядывался в побелевшее лицо девушки. Но вот веки дрогнули, скользнула улыбка. И тогда, поддавшись какому-то необъяснимому, дьявольскому порыву, он снова утянул её под воду. Он держал её, чувствуя, как она замирает, пока не понял — это конец.

Он стал убийцей, а его все чествовали как несостоявшегося героя: пытался спасти, но не успел.

Нежный девичий смех тысячами колокольчиков разливался по вымершему дому. Борис сидел на просевшей кровати, монотонно раскачиваясь. На коленях у него покоилась голова девушки-призрака. Погружённый в воспоминания, он машинально гладил её призрачные волосы.

Да, он убийца. И сделал всё, чтобы стереть прошлое: уехал в город, разорвал все связи с прежней жизнью, даже с собственной матерью. С головой ушёл в работу, заводил новые романы, дважды женился, стал отцом… Его сознание словно наткнулось на что-то острое и болезненное. «Лида, у меня есть сын», — простонал он. Сын, которого он тоже забыл, который вырос без него. «Да кто же я?». «…кто же я?», «…кто же я?»… — звенело в голове, во всём доме…

Он проснулся от того, что сильно замёрз. Огляделся, не понимая, где он. Комната матери, залитая утренним светом, какой он её помнил ещё мальчишкой. Он с трудом поднялся, голова раскалывалась от боли. Придерживая её руками, подошёл к стоящему на комоде тусклому зеркалу, надеясь увидеть того мальчика, беззаботного, не обременённого тяжестью страшных грехов. Но из зеркала на него смотрело мрачное, серое лицо сорокалетнего мужчины. Разбитый нос, глубокие морщины, потухший взгляд. Мальчика там не было. Только он сам, со всеми своими пороками. Пискнул старый материн телефон, лежащий на кружевной салфетке у зеркала. И тут же загремела роковая тема собственного телефона Бориса из кармана его куртки. Вацап пользователя «Мать» приветствовал его открыткой с пушистым котёнком и надписью «доброе утро, сынок!»

Чисто уральское убийство

На мою электронку пришло письмо, которое я открыла с заметным нервным напряжением. Но, прочитав первые строчки, свернула и погрузилась в события четырёхлетней давности, когда я подрабатывала проводником небольших компаний в прогулках по горам Северного Урала.

***

— Группа как группа, — подумала я, снисходительно улыбаясь. — Идём два километра до подножия, оставляем рюкзаки и налегке поднимаемся на вершину, — добавила я уже вслух командным голосом.

Вяло перебирая ногами, не оправившись ещё после долгой трясучки в машине, группа двинулась по обозначенному мною направлению. Постепенно я задала темп пободрее, и все оживились: спины выпрямились, поднялось настроение, посыпались остроты. Я с интересом наблюдала за каждым из шести человек, доверившихся мне как проводнику-инструктору по горному трекингу на эти два дня. Кое-какие представления о них у меня уже имелись — из предварительной переписки, из личных страничек в соцсетях. Но процесс постигания, что называется, вживую, глубинной характеристики отдельно взятой личности, проявление её качеств во взаимодействии с другими индивидуами в необычных условиях, с природой — это, можно сказать, моё хобби. Знакомыми между собой из группы были только трое: два парня возрастом чуть больше двадцати, Кирилл и Славик, и девушка, не понятно пока чья из них. В мой тур попали, похоже, случайно, в поиске чего-то остренького, рассчитывая на лёгкое приключение, которым можно будет похвастаться, выложив прикольные фотки в инстаграм.1

Поведение этого трио напоминало игру необузданных молодых дворняжек, беззлобную, но утомляющую всех вокруг. Полной противоположностью этим юнцам выглядела Вика — эффектная ухоженная девица, с провинциальным, всё же, налётом: слишком длинные ногти, слишком зелёные, чрезмерно много дешёвых разномастных брюликов и косметики. Но вот фигура её в провокационно облегающих ярких лосинах и топике — женственная, с соблазнительными рельефами, и вместе с тем подтянутая и крепкая — вызывала восхищение и зависть. Что не сумел не заметить пятый член команды — интересный мужчина за сорок, внешними особенностями которого являлись умные синие глаза и увечная, прихрамывающая нога, при взгляде на которую мои брови поползли вверх. Павел поспешил меня успокоить:

— Не волнуйтесь, я справлюсь. Колено было травмировано, но сейчас уже нормально.

Ну, что ж, дело хозяйское. Лишь бы остальным проблем не создал. Как и ещё одна наша попутчица — Татьяна, женщина возрастная, наверное, уже на пенсии. Ничего спортивного в ней не проглядывалось, но в неизменно напряжённом лице, в глазах читалась решимость и упрямство.

— Я дойду, — потряхивая для пущей убедительности ещё в прошлом веке вышедшими из моды кудрями, убеждала она, — я давно мечтала.

— Да не сомневаюсь, — заверила я. — У нас же не какое-то категорийное восхождение. Прогулка для удовольствия, немного утомительная, конечно.

Да, это несравнимое удовольствие, по крайней мере, для меня — горы, бесконечный простор, сладкое чувство свободы и окрылённости! Появятся ли такие же ощущения у моих сегодняшних подопечных? Посмотрим.

Конжак приблизился к нам нагромождением курума и скальных останцев. Кирилл присвистнул, а его подруга глупо спросила:

— Как мы туда будем залазить?

— Очень просто, Сонечка, — крикнул Славик и понтуясь попытался с прыжка подтянуться на валуне, но сорвался, изрядно исцарапавшись.

Вика нахмурилась:

— Ты дурачок совсем? Духи гор наказывают за такие юродства.

Слава обозлился:

— Какие, нафиг, духи?! А за дурака…

Я прервала перепалку и тоном строгой воспитательницы разъяснила, как следует себя вести при восхождении. Но отношения между Викой и Славой, похоже, подпортились.

Перекусив по-быстрому, мы свалили в кучу рюкзаки и палатки, оставив при себе только лёгкие курточки и воду, и начали восхождение. Обычно подъём до вершины и спуск занимали у подобных неподготовленных групп часа два с половиной. Но, обратив внимание, с каким трудом даётся передвижение по куруму Соне, Кириллу и Татьяне, я решила, что этого времени будет явно недостаточно. Ну, ничего — лето, световой день длинный — управимся. Вика поднималась с ровным дыханием — виден был результат тренировок в спортзале, но всё равно мышцы довольно скоро стало сводить: в горах совсем иная нагрузка. Вообще Вика мне показалась конфликтным персонажем, совершенно не гармонирующим с суровым и величественным горным пейзажем. Они как бы соперничали, находясь в одном фокусе, и Вика проигрывала, оставаясь при этом тоже прекрасной. Павел, с самого начала сражённый прелестями девушки, следовал за ней как за красной тряпкой, пытался рассказами о чём-то привлечь её внимание. Но Вика по большей части молчала. Один раз я издалека увидела, как они бурно спорили, динамично размахивая руками. Показалось даже, что они знакомы не первый день.

Татьяна, обливаясь потом, шла последней. Я тут только заметила, что она не оставила рюкзак и тащит его полностью укомплектованным, как был. Пришлось чуть ли не силой, отбиваясь от конфузливости Татьяны, перевесить его на себя. Благодаря скинутой ноше женщина пошла легче. Хуже всех себя чувствовала Соня, самыми тяжёлыми нагрузками для которой до этого, очевидно, были вставания с кровати. Цепляясь за каждый камень руками, с трудом таща свои избитые ноги, она извергала ругательства и умоляла, чтобы её здесь же и оставили. Из-за Сони приходилось каждые полчаса делать привал. Но полежав на прохладном камне, глотнув воды, девушка, как присуще это детям, быстро восстанавливалась и шла дальше.