Наталья Калинина – Ужасы с Урала (страница 8)

— Я?! … — и замотала головой так отчаянно, что не удержалась на ногах и свалилась прямо на тело.

Истерично визжа, Вика лихорадочно извивалась под тяжестью своего рюкзака, пытаясь подняться, пока мы с Павлом не пришли к ней на помощь. Но в безумстве она и от нас принялась отбиваться, пока Павел не влепил ей увесистую пощёчину. Тогда девушка сникла, обмякла и, повиснув на Павле, покорно поплелась с ним на поляну. Странно, но и я неожиданно обрела хладнокровие, словно тоже получила затрещину, и, пока Павел уводил Вику, с фантастическим спокойствием заглянула в лицо покойнику. Так и есть: во рту виднелась смятая купюра.

С той же ледяной невозмутимостью я выдержала стенания Сони и рассказ Вики о том, как она сбилась с тропы и в панике стала метаться по чащёбе, пока не увидела наш салют. Шла по ручью, потом услышала звук топора и очень обрадовалась. Но пока пробиралась, стук прекратился и она увидела его. В этом месте рассказа Вика снова зарыдала, Соня тоже. Павел достал из своего рюкзака миниатюрную фляжку с водкой, дал глотнуть девчонкам. Мы поставили одну из палаток, засунули туда чуть захмелевших плакальщиц и вскоре услышали их уже спокойное сопенье.

Стало совсем темно. Горы, окружавшие поляну растворились в вязкой черноте. Пропало всё, кроме сдержанных звуков: заунывного шелеста ветра в кронах, вкрадчивой мелодии горной речки, печальной песни ночной птицы.

— Павел, а где вода? Ты не принёс воду? — нарушила я убаюкивающую симфонию ночных звуков.

— Нет, не принёс.

— А что ты так долго делал на речке?

Я не видела его лица, но почувствовала, что он смутился.

— Ничего, просто сидел. Думал. Я принесу.

Он засуетился, загремел посудой, свет его фонарика заплясал к ручью. Я сгребла брошенные ветки, развела костёр. Вскипятили терпкий чай. Внешне картина выглядела идиллической: бархатная ночь, танцующие язычки костра, мерцающие звёзды, красивый мужчина напротив. Но в голове моей раздавался настойчивый шёпот: «Бойся его! Рядом с тобой убийца», и я первой сделала ход:

— Павел, это ты убил всех троих?

— Нет, — послышался спокойный ответ. — Я думал, это ты. Экскурсовод с психическим отклонением. Завлекаешь людей в горы и убиваешь по одному.

— Смешно. Только у тебя и Вики были возможности во всех трёх случаях убить.

— У тебя тоже. А Вика точно не могла. Там, на поляне, я, как дурак, глаз с неё не сводил. И спускались мы вместе, когда Татьяна пропала.

— Так может у вас заговор? На пару злодеями подрабатываете?

— Ну уж нет. Не стал бы я с Викой никаких дел иметь. Внешне конфетка, а поговорить не о чем. Ты мне больше понравилась, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Павел. — Жаль, что маньячкой оказалась.

Он сел рядом со мной, укрыл плечи курткой, склонил мою уставшую голову на своё плечо. Мне не хотелось сопротивляться, было тепло и спокойно.

— С днём рождения, — пролепетала я, ускользая в сладостный сон.

«Не знаю, зачем я пишу это письмо. Наверное, потому, что уже нет сил нести эту ношу одной столько времени. Хочется разделить её с кем-то. И я выбрала вас. Вы были свидетелем всех событий, и, наверное, хотели бы знать всю правду, ведь расследование зашло в тупик, убийца до сих пор не выявлен. Всё свалили на некоего постороннего безумца, промышляющего преступлениями в горах, тем более что где-то там же был уже случай с убийством девушки неизвестным. Но Кирилла и Славу убил не какой-то маньяк. Их убила я. Именно с этой целью я пошла в поход и, извините, что попала на ваш тур, навязала вам и остальным все эти ужасы. Преследуя свою цель, я не очень-то старалась быть не пойманной, действовала на эмоциях. Для меня оставалось важным одно — сделать это, и не пугало вероятное наказание, в виде тюрьмы, например. Когда меня, якобы заблудившуюся, нашли спасатели, я думала, что догадаются обо всём. Но меня только жалели. И с долларами этими, я, конечно, сильно рисковала. Но так хотелось — для себя! — создать эмфатическую сцену мщения. Глупо, конечно. Этими долларами расплатились два пьяных подонка, надругавшись над моей дочерью. Над моей Анечкой. Не буду рассказывать, как это произошло, как мы всё это пережили. Но однажды я застала Анечку с петлёй на шее. Как я успела?! Вот тогда я поклялась себе, что отомщу подонкам, чего бы мне это ни стоило. Сейчас у нас с Аней всё хорошо. Мы уехали далеко, в другую страну. Я почему-то уверена, что прочитав это письмо вы не побежите с ним в полицию. Ну, а если и побежите, бог с вами. Главное я сделала — открыла душу, стало легче.»

Дочитав письмо, я тут же отправила ответ.

«Дорогая Татьяна. Благодарю вас за доверие. Можете не тревожиться — ваши откровения останутся только со мной. То, что это сделали вы, не стало для меня неожиданностью. Я знала об этом ещё с той ночи. Мы с Павлом копались в каждой детали событий, разгадывая, кто убил. И сначала методом исключения, а потом путём сбора фактов и улик пришли к единственно вероятному виновнику — к вам. Вы правы, что не очень-то старались быть заподозренной. Ваш рюкзак, с которым вы боялись расстаться, потому что там были вещи и продукты, необходимые вам для ночёвки в одиночестве. Ваши взгляды на парней, полные ненависти, едва скрываемые. Это не казалось заметным, когда не нужно было замечать, но явным, когда с обострением вспоминаешь каждую деталь. Когда вы пытались скрыться, Павел заметил, что вы намеренно отставали и нервничали, когда он оборачивался. И самое главное: у трупа Славы я нашла ваши перчатки. Я точно узнала, что они ваши. Понятно, что вы не профессиональный убийца, и на пике эмоций могли быть неосмотрительными. Я подобрала ваши перчатки и потом никому не рассказала о них. Почему? Тогда ещё не понимала. Ощущала только. И думала, что, должно быть, очень веская причина у вас, чтобы сделать такое. И вот теперь я знаю эту причину. И рада, что всё сохранила в тайне. Наверное, меня тоже можно назвать убийцей. В мыслях я тысячу раз казнила того, кто сделал со мной тоже самое, что и с вашей Аней.»

Андрей Лоскутов

Конкурент

Грёбаные нейросети и сраные роботы скоро окончательно отберут у людей достойные профессии. Писатели, художники, редакторы и даже курьеры не смогут себе заработать хотя бы на кусок хлеба, не говоря уже о достойном существовании.

Одним из таких был Вася Пименов — курьер с трёхлетним стажем. Его старенький, видавший виды мопед то и дело мчался вдоль грязных, заснеженных улиц Петербурга с очередным заказом к вечно недовольным, зажравшимся клиентам. Он знал всех курьеров района, и его на районе все знали. И ничего не предвещало беды, пока на одной из узких улочек не повстречался ему «конкурент».

Маленький четырёхколёсный говнюк выглядел мирным с виду. Он радовал людей, оставляя у подъездов пакеты с едой. Неспешно катался между домами, соблюдая правила и изредка подмигивая фарами прохожим (чего хмурый Вася никогда сам не делал).

И вскоре недотёпа-курьер стал замечать, что из-за этого мелкого жестяного ублюдка заказов у него становится всё меньше и меньше. С этим надо было что-то делать, и, подкараулив безобидную железяку в одной из подворотен, Вася достал большой разводной ключ. Робот пытался сбежать в переулок, но курьер догнал его и бил по жестянке, пока не устал.

Удостоверившись, что мелкий говнюк заглох и уже не поднимется, Вася поспешил смыться. Однако неделю спустя парню встретились на районе ещё как минимум три подобных козявки. И один из них, слегка покорёженный и побитый, был уж очень хорошо ему знаком. Остановившись посреди пустой улицы в новогоднюю ночь, робот хмуро покосился на своего обидчика.

— Тебе чего, уродец?! — закричал, останавливая мопед, Василий, — ещё захотелось?!

Жестянка не ответила, лишь продолжала злобно таращиться на парня одной-единственной целой фарой.

— Ну погоди у меня! — завопил курьер, спрыгивая со своего железного коня и выхватывая из-за пояса, словно меч, разводной ключ.

Испугавшись очередной неминуемой расправы, робот, круто повернувшись, заскользил своими крохотными колёсиками по снегу. Яростный мститель Вася, без единой задней мысли, кинулся было за ним, да только поздно осознал, что жестяной карапуз был не один.

Глупого курьера ловко заманили на свою территорию умные, маленькие игрушки. Это только со стороны казалось, будто они безобидные. В конечном итоге вышло, что железки тоже умеют мстить и легко смогут за себя постоять.

Скинув мокрые перчатки и держа увесистый ключ в слегка вспотевших ладонях, Вася принялся отбиваться. Но жестянкам всё было нипочём. Паренёк бил их нещадно, с металла градом сыпались искры, пластик трещал и ломался. Но роботы-курьеры всё равно неспешно подступали к нему со всех сторон, их становилось всё больше. И никого, кроме них, не было на улице в ту новогоднюю ночь.

Они окружили Васю, едва он оказался в тесном проулке. Одна из консервных банок умудрилась сбить парня с ног, другая проехалась по руке, ломая пальцы. Третья, разогнавшись, ударила в пах; из стальной морды показались игольчатые зубы.

Их железные пасти разверзлись, обнажая несколько рядов крошечных металлических клыков. Очевидно, что после непредвиденного нападения их хозяин решил сделать очередной апгрейд. Внутри одной из консервных банок открылось отверстие с ручной пилой — такой же крошечной и такой же острой, как и их многочисленные мелкие зубки.