Наталья Калинина – Ужасы с Урала (страница 4)

Не забывать — значит никогда не прощать.

Спустя годы былой бардак начинает принимать отдалённую форму порядка. Люди приспосабливаются, работают, занимают образовавшиеся ниши, которые раньше назвали бы гнилыми дырами. Накал страстей, изливающийся из телевизора, стихает. Кто-то кается, называя себя и других себе подобных проститутками. Поколение, успевшее вырасти на их риторике, возмущается и обвиняет в маразме.

Для молодого светловолосого парня в старой, но опрятной одежде, всё это — пустой, немелодичный шум. Он выходит из дома с большим рюкзаком и теряется в толпе. По вторникам и четвергам его можно увидеть на центральной площади, по средам и пятницам — на железнодорожном вокзале. Каждое воскресенье его встречают у какого-нибудь кладбища, в оставшиеся дни он путешествует по переходам метро. Каждый раз, выбрав удобное, хорошо освещённое место, он расчехляет свои необычные инструменты: маленький, обтянутый кожей бубен с костяными погремушками, несколько резных свистулек, пару ложек необычной формы. Всё ярко раскрашено, выполнено со знанием дела и приковывает взгляд своей необычностью.

Последними он достаёт большой ксилофон, выполненный в форме ребер грудной клетки и маленькую деревянную палочку с шариком на конце. Когда молодой человек начинает играть, многие невольно останавливаются и прислушиваются. Музыка поражает чистотой звучания, естественностью, с которой она вписывается в происходящее вокруг, словно она всегда звучала у людей в головах. Вскоре люди перестают обращать внимание и идут по своим делам. Находясь на самом виду, парень выпадает из поля зрения, ускользая от внимания, исчезая из памяти. Словно пятно на глазу, обещающее однажды стать катарактой. Только не способные забывать изредка обращают внимание на его присутствие, но никому не говорят об этом.

Времена меняются, всё приходит в норму. Уровень безработицы падает, число машин на улицах растёт. Число преступлений и суицидов тоже растёт. Специалисты говорят, что это связано с развитием средств массовой информации, с пришедшей в правоохранительные органы гласностью. Скорее всего, они правы. Возьми два произвольных показателя за определённый срок и чудесным образом увидишь очевидную связь.

Так число суицидов вполне может быть связано со снижением количества праворучных машин или степенью хлорирования питьевой воды. А может, их всегда больше в центре по вторникам и четвергам; по средам и пятницам от них страдает привокзальный район, а под рельсы поезда метро чаще всего падают в понедельник. Это всё ложная связь, факты, не стоящие того, чтобы ими засоряли память.

Заставлять людей помнить правду — жестоко. А Коля не любит жестокости. Ему достаточно, чтобы люди просто знали. Ведь знать и помнить — не одно и то же. А когда в мир придёт его иссиня-чёрный кит — он им напомнит. Пока же Коля и его необычный ксилофон делают своё дело. Ведь, если ты что-то забыл, значит этого никогда не было… Так?

Лидия Кулиш

Преисподняя

Мрак липкий, словно паутина, Обвил его гнилую душу. Засыпала земля могилы Его сухую плоть. А что случилось, что с ним было, Где был его сосуд осушен… Не помнил строгий предводила, За что карал Господь. Зло криков в пустоши нечистой, Сюжет забытый и далёкий, Смешение скрипящих мыслей — Терзание души. Куда явился этот призрак, По отвратительной дороге, И что в покорном искупленье Способен он решить? Как пень стоящий среди леса, Бесчувственный и зачерствелый, Как гений тухлого прогресса, Лишился он всего. Под властью дьявольского беса Душою тело обеднело. По лабиринтам боли вечной Его теперь несло. И нет конца его скитаньям, Лишь отголоски покаянья, В глухом и мерзком пребыванье Забыт он даже тьмой. Он — тень теней и отражений, Утраченных былых стремлений, В кошмаре вечных заточений Живой и неживой.

Слом реальности

Сталь. Кровь. Тусклый свет. Искажается мысль в абсурд. Букв старинных кривой силуэт — Торс машинный в листок изрыгнул. Заклинание — артефакт — Воскрешенье апостола зла. Город спал, схоронив во снах Ад, что в нём сотворила война. «Пуск!» — реальности сломлена грань. Город-призрак зажёг огни. Разлетается пеплом вуаль. Если жив, то беги, беги…

Раскол миров

Расколот камень, тьма клубится густо, Портал зияет в сердце гор глухих. В плаще из ночи, чёрном и беззвёздном, Явилась сущность средь руин седых. Костлявых рук белеющие пальцы Касаются портального окна, Где холод мира призрачных скитальцев Ворвётся в мир земного естества. Глазницы скрыты в сумраке бездонном, Лишь шёпот смерти слышен в тишине.