Наталья Игнатенко – Лыжню попаданке! (страница 3)

Они нашлись быстро, в папке «На подпись». Я их сфотографировала, но вчитываться и разбирать не стала, решила посмотреть в спокойной обстановке. А потом пришлось всё-таки вызвать скорую, потому что в глазах темнело и воздуха перестало хватать.

Медики выполнили свою работу качественно и быстро: даже сняли кардиограмму. Именно она им не понравилась.

– Давление давно скачет? – спросил один из них.

– Да я как-то и не меряю, – отмахнулась я.

– Очень даже зря. Головные боли?

Я кивнула. Иногда бывает.

– Зрение плывёт? Руки или ноги немеют иногда?

Я снова кивнула.

– Я рекомендую поехать с нами в стационар на обследование, – фельдшер посмотрел на меня с упрёком.

– Спасибо. Так и сделаю, но чуть позже, – выдавила я улыбку.

Мужчина посмотрел на меня пристально.

– Я серьёзно, не шутите с этим. Вы молодая, привлекательная женщина. Дети есть? Муж? Жить надо, а вы так... безалаберно.

– Спасибо, я просто переутомилась. Выпью валерьянки, и всё пройдёт.

Они сделали укол, оставили рекомендации и уехали, а в глазах у фельдшера я прочитала немой вопрос: «Ну почему нас никогда не слушают?»

Олег Борисович деланно посочувствовал и отпустил на остаток недели домой, но с условием, что я буду в субботу утром возле офиса, как штык.

В душе я спортсменка, даже честь школы защищала когда-то. Бег, волейбол, баскетбол, – каких только видов спорта не было за плечами, но вот лыжи – это для меня Эверест, который я никогда не хотела покорять.

– Не переживайте, Инесса Юрьевна, – хихикали надо мной девчонки, – ничего страшного там нет. Лыжню накатывают заранее, погодные условия будут замечательные, так что встали на лыжи и поехали, крича: «Лыжню!».

Их слова не успокаивали, а только разжигали моё воображение, превращая предстоящую неделю в кошмар. Фобии, чтоб их.

Дома, я отоспалась, а вот на следующий день стала звонить Борису Борисычу, но телефон оказался не доступен.

Тогда набрала номер его друга. Мне когда-то записал его сам Б.Б. и сказал: «Если что-то случится, звони Григорию, он поможет».

Григорий ответил сразу, видно телефон находился под рукой.

– Приезжайте, покажете, что там у вас, – назвал адрес и отключился.

Через час мы уже пили чай в его кабинете и очень быстро перешли на «ты». Григорий, несмотря на свой пенсионный возраст, руководил частной охранной организацией. Я рассказала всё, что услышала, и показала документы.

В них Григорий ничего не понял, поэтому сказал сбросить ему на флешку, и поообещал показать тому, кто разбирается.

Распрощались мы тепло. Григорий сказал, что позвонит уже завтра. А вот поехать на природу всё же посоветовал.

– Съезди, на народ посмотри, себя покажи, может, и заметишь что-нибудь необычное. В таких местах люди ведут себя расслабленно, за языком не следят, может и услышишь, что нужное, а я пока Борисыча разыщу, куда он делся, – Григорий выпроводил меня из кабинета, и тут же принялся звонить.

Пришлось ехать покупать тёплый спортивный костюм и собираться для поездки на туристическую базу. Хорошо ещё, что пообещали лыжи и ботинки выдать там, на месте, а то я не люблю делать бессмысленные покупки.

Два дня занималась собой. Наболталась с детьми. С Кириллом – лично, с Кариной – по телефону. Обычно прихожу после работы уставшая, наберу номер, скажу два слова, и в кровать, а тут и возможность появилась, и силы. Сын живёт рядом, в соседнем районе. Он учится и работает, и, чтобы не беспокоить ночными приходами домой, снимает квартиру. Часто заскакивает на ужин. Да ещё и созваниваемся постоянно. А вот Карина – дочь, учится в соседнем городе, приезжает редко. Даже на каникулах часто в институте остаётся, потому что транспорт в наш город ходит плохо. Может приехать, а обратно опоздать. А я скучаю, сильно. Звонки не покрывают потребности в объятиях. Разговариваем часто, но не так как с сыном. Карина присылает маленькие видеоролики с тех мест, где бывает. С переменки, со столовой, иногда кусочек лекции пришлёт, чтобы обсудить вечером манеру подачи материала профессором. Слышать её голосок в любое время – счастье. А так, я как бы в курсе её жизни, знаю подружек и преподавателей, вижу комнату, и еду, что она кушает. Материнскому сердцу так спокойнее.

Дети понимают, и не спорят, не пытаются отвоевать свободу. Просто звонят, говорят, что тоже скучают, и я знаю, что не одна.

Григорий позвонил, как и обещал, на следующий день. Борисыча он нашёл в Абхазии на море. Тот передал привет, сказал сидеть тихо, ничего не подписывать, и что Григорий со всем разберётся. А у меня и груз с плеч свалился.

Перед поездкой, я плохо спала, мне снились кошмары, где я ломаю ноги, катясь с горы, задыхаюсь в сугробе или теряюсь в лесу.

В назначенный час нас всех загрузили в автобус и мы, дружным коллективом тронулись в путь. Со всех сторон слышались анекдоты, смех коллег, и лишь я сидела наряжённая, словно струна. Ехали до турбазы минут сорок, и всё это время я ненавидяще смотрела на своего начальника, сидевшего напротив. Именно в нём я видела источник проблем на данный момент. Ну что ему стоило пойти мне навстречу? Может, нужно было сказаться больной? Так не помогло.

Олег Борисович, как назло, сел напротив меня, и мне пришлось всю дорогу лицезреть его смазливое личико.

Он точно так же долгое время разглядывал меня, словно видя впервые.

– Всё так плохо? – не выдержал он моего убийственного взгляда.

– Я уже говорила, что лыжи для меня своего рода фобия, – я нервно сцепила руки в замок, – а ещё у меня плохое предчувствие.

Борисыч достал из рюкзака термос, налил в крышку чай, потом ещё поколдовал и протянул мне.

– Выпейте, станет полегче, – ароматный напиток пощекотал ноздри, выводя меня из транса.

Я не спрашивая, и не задумываясь, ведь хуже уже быть не могло, схватила кружку и выпила залпом, не понимая, что творю.

У Олега Борисовича округлились глаза, да и у меня тоже, когда я поняла, что выпила.

Чай в напитке, безусловно, присутствовал, но его было так мало, что слёзы брызнули с глаз, желудок наполнился горячей теплотой, и по венам разлилось приятное блаженство. Напряжение ушло, захотелось расслабиться и поспать.

– Ну, вы даёте, Инесса Юрьевна, там же грамм сто крепкого коньяка было, – с нескрываемым восхищением произнёс начальник.

– Сами предложили, а теперь попрекаете? – огрызнулась я.

– Ни в коем случае! Я просто хотел помочь вам расслабиться, и, вижу, мне это удалось. На щеках румянец проступил. Правда, я думал, вы будете пить по чуть-чуть... – Он улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте.

3.

До приезда мы больше не разговаривали, но настроение действительно улучшилось.

На самой лыжной базе мы долго не задержались. Нас быстро расселили по номерам. Я переоделась в новый тёплый спортивный костюм – не зря потратилась, ткань приятно укутала тело и не стесняла движений. Перед выходом я на мгновение задумалась, что взять с собой. Телефон... Надо же будет запечатлеть зимние красоты, да и на случай чего. И ключи от номера, конечно. Руки сами потянулись к сумочке, словно к знакомому якорю. Эх, взять бы её с собой, но она точно будет мешать. Почему рюкзак не купила? Решила оставить её в комнате. Но…

Порылась в её отделениях и достала связку ключей. На ней болтался маленький, размером со спичечный коробок, брелок-калькулятор. Подарок сына на какой-то давний праздник. Совсем недавно я заменила в нём батарейки – он выручал меня как крошечный фонарик, когда на лестничной клетке перегорали лампочки. Я почти машинально отстегнула его от кольца и зажала в ладони. Холодный пластиковый корпус, крошечные, но упругие кнопки... Глупая безделушка, но в тот момент она показалась единственной знакомой и надёжной вещью в этом безумном дне. Сунула его в карман куртки, похлопала, проверяя, на месте ли, и пошла навстречу своей личной Голгофе.

Затем мы спустились в комнату для выдачи инвентаря. Нас заставили переобуться, выдали лыжи, лыжные палки.

Я с сожалением оставила в шкафчике свои любимые ботиночки на натуральном меху, и надела грубоватые прокатные ботинки.

Нас поставили на лыжню, которую действительно накатали заранее, и мы всем коллективом двинулись к месту старта.

Идти оказалось удобно. Современные крепления позволяли пяткам свободно двигаться, оставляя надёжно закреплёнными носы. Страх немного отступил, и я в общем потоке прибыла на старт.

Немного отдышалась, оглянулась вокруг. Большая поляна на взгорке, окружённая ёлками и соснами кишела людьми. Организаторы в оранжевых жилетках что-то кричали в рупор, сновали участники, а я тихонечко выдохнула морозный воздух, наслаждаясь видами зимнего леса. Мы находились в бору. Снежные сугробы поблёскивали на солнце, слепя глаза. Деревья чуть покачивались, выводя только им известную мелодию. Шум и гам от криков участников отступил в сторону, и я глубоко дышала зимним воздухом, стоя чуть в стороне, опёршись на лыжные палки.

– Инесса Юрьевна! Инесса Юрьевна! Вас там уже ждут, гонка уже началась, – ко мне подъехала Оля из юридического и махнула в сторону большого скопления народа, где огромными буквами красовалась надпись «СТАРТ». Я кивнула и осторожно заковыляла туда, чувствуя себя совершенно беспомощной на лыжах без накатанной лыжни.

Старт представлял собой широкую утоптанную площадку. Никаких специальных линий или стационарных конструкций – только обычная разметка на снегу. Даже ленточку старта просто держали два волонтёра. Воздух звенел от возбуждённых голосов, смеха, щелчков фотоаппаратов и просьб: «Серёж, сфоткай меня на фоне старта!». Кто-то уже переминался с ноги на ногу в прокатных ботинках, сжимая в руках эстафетные палочки, кто-то лихорадочно поправлял крепления, а кто-то, как и я, просто стоял в растерянности, пытаясь осмыслить предстоящее.