Наталья Гвелесиани – Сказка о Радуге (страница 7)

Парни ударили по рукам и сделка состоялась.

Таким образом, он узнал, что коммерция на Радуге все-таки встречается. Чуть позже выяснилось, что встречается и винопитие, хоть на Кругу и регулярно сетовали на это позорное для людей Радуги явление и предлагали ненасильственные методы его искоренения.

С выпивкой тут активно не боролись, так как у Илу была любопытная философия – он говорил, что человек не может переменить своих привычек, пока не переменит вкус. А вкус – дело тонкое. И чтобы он стал добрым, очищенным, – его необходимо пестовать. И лучше всего он сам собой развивается в общении с людьми, которые уже обладают более возвышенным вкусом. А таких на Радуге, по его мнению – большинство. Поэтому пьянство в их среде когда-нибудь само собой сойдет на нет. – А почему под запрет не попадает марихуана? – cпросил Годар однажды во время дебатов насчет винопития. – Потому что трава, если ею не злоупотреблять, раскрывает высшие чакры, а алкоголь – низшие. Водка раскрепощает лишь животную душу, поит животной радостью. В то время как трава… В общем, ее алкалоиды позитивны для развивающегося самосознания, – профессионально и даже немного агрессивно-строго ответила ему одна девушка-чувашка в очках.

Но ее мнение оспорил любезный человек в костюме Адама. Он носил, как и тот, окладистую бороду, в данном случае рыжую, и – непременно, всегда и всюду, где бы ни появлялся, – также носил под мышкой или просто в руке Библию в черном кожаном переплете. Этот человек часто прохаживался по центральной тропе. Он представлял какую-то протестантскую церковь.

Его поддержали кришнаиты и даже Илу.

На Радуге были представители всех конфессий и многих, самых разных, церквей. Все они, однако, приходили на Собрания и, взявшись за руки, пели вместе со всеми два раза в день мантру Ом на Кругу, а потом – вместе ели. А кришнаиты даже разносили и разливали желающим по мискам и кружкам еще и прасад. Лишь однажды возник короткий, спровоцированный каким-то христианином спор насчет того, можно ли предлагать людям пищу, которая является ритуальной, не вдаваясь в тонкости ее предназначения. После чего было решено оповещать, что прасад – это священная пища индусов, принимать ее могут все, но сугубо добровольно. И некоторые действительно не принимали. Но большинство было обеими руками – «За»!.. Обычно по Кругу, после Собрания, когда наставало время трапезы, сначала проходили с котлами, раздавая кашу и компот дежурившие на стоянке-кухне добровольцы, а потом – появлялись с добавкой в огромных котлах кришнаиты в желтых накидках.

Вообще, прием пищи на Радуге был действом, которому отдавались с тихим неспешным удовольствием.

Все это происходило под музыку.

Вслед за несущими котлы поварами шел, деликатно и в то же время весело, как бы шутя, протягивая Шляпу Волшебника, специально выделенный для сбора средств человек. Его сопровождали игравшие на флейте и барабанах музыканты. Этот обычай был свой собственный, отнюдь не копировавший вайшнавский (кришнаиты не ходили с шляпами). Люди Радуги кидали в шляпу мелкие, а кто-то – и крупные деньги. А кто-то же – таких было немало – символическим жестом ладони от груди к шляпе – мог передать лишь любовь.

Иные же – ссыпали из собственных пакетов крупу в большой мешок, который нес, волоча его по песку, один из помощников кашеваров.

Если финансов на закупку крупы к следующему приему пищи не хватало, все имеющиеся разносортные крупы ссыпали в один котел и получалась превосходная каша «Ассорти». Впрочем, иногда «Ассорти» готовили и просто ради удовольствия. А монет собираемых, как поговаривали, все равно не хватало на закупку общих продуктов – основу финансирования общих ужинов, как и многого другого, составлял анонимный фонд, организованный успешными хиппи-меценатами.

Кому же не хватало даже превосходной каши «Ассорти» и неизменного компота из сухофруктов на первое и прасада на второе – могли в индивидуальном порядке купить себе в палатку продукты с грузовика, который приезжал через день на ту сторону реки. Этот вид малого бизнеса сообразили организовать на время фестиваля окрестные жители. Облепив саранчой все подходы к грузовику, люди Радуги согласны были выстоять длиннющую очередь, чтобы закупить хлеб, молоко, простоквашу, макароны, сухую сою, овощные консервы, овсяное печенье, чай, соки и, увы, подпитку для животной души. Это оттуда переплывали контрабандой в непрозрачных пакетах – ведь в лагере никого не обыскивали – пиво и водка.

Но были и такие, кто предпочитал не ходить на тот берег. Например, Илу с сотоварищами. Годар на тот берег иногда ходил – по броду в непрерывно уносящейся вдаль Большой Кокшаге. Обмениваясь приветствиями с непрерывно двигающимися обратно, как по муравьиной тропе, высоко держа над головой или на голове пакеты с товарами, даже и тут смеющимися и переговаривающимися людьми. Он покупал на себе на несколько дней черный дарницкий хлеб и кефир.

Еще одним драгоценным товаром, ради которого некоторые согласны были б и вовсе переселиться на тот берег, днюя и ночуя под грузовиком, были пузырьки с тут же расхватываемой жидкостью от комаров. Которая, впрочем, была практически бесполезна – комары были здесь злющие, объединенные в туманности. Они никогда не видели столько молодой и здоровой крови и теперь спешили насытиться впрок. Люди Радуги, даже стоя в Кругу, вынуждены были иногда подергиваться, словно их сотрясали конвульсии, а в остальное время – то и дело хлопать себя по разным частям и обмахиваться блокнотами, тетрадями или просто рукой. – Вы представляете, я вымазалась жидкостью против комаров полностью, но они все равно нашли некую точку и жалят прямо туда, прямо туда, – жаловалась одна темнокожая девушка-растафари в одежде Евы.

Ей понимающей кивали другие дочери Евы.

– Народ, я предлагаю организовать марафон по собиранию в пустые пачки от сигарет прихлопнутых комариков! За каждую коробку с комариками ждет приз – коробка сигарет. – Ну ты… и комар! Убивший дракона, сам становиться драконом. – А как же правило Радуги о ненасилии?

– Да бросьте вы, хороший комар – этот мертвый комар. – Люди Радуги, не превращайте традиции в балаган!

К личной собственности у людей Радуги отношение тоже было, как и ко всему остальному, особенное. Они не придавали ей большого значения, так как ценили не столько результат, сколько процесс. Творчески прожитый день предполагал легкость, а все лишнее и тяжелое снижало полет их любимого средства передвижения – простого воздушного шара внутри, с которого они любовно оглядывали Землю, вздыхая о ней, но, тем не менее, отрываясь…

И так называемые обычные люди не прощали им дерзости. Если раньше за людьми Радуги охотились, вооружившись ножницами для срезания волос, правоохранители, а в газетах поднимали идеологический вой критиканы-журналисты, то теперь за дело взялись скинхеды, приравняв этих людей наряду с чернокожими иностранцами – к самым «последним». Основная масса населения, скинхедов вообще-то не одобрявшая, тем не менее делала вид, что не замечает этих драк. «Пусть на всякий случай появится и на наших улицах маленький фашизм – чисто защитный. Пусть выметет с них иноземную нечисть, а с нашими фашистами, если они пойдут в рост, как грибы, мы и сами справимся – имеем опыт!», – полагала масса.

Поэтому все так и грохнули со смеху, когда однажды Илу, подняв Палку-Болталку, проникновенно сказал:

– Народ, к нам вчера прибыло необычное пополнение – два совсем маленьких пятнадцатилетних скинхеда. Они попали сюда случайно – не сообразили куда едут. Но им неожиданно открылась такая картина, какой они никак не ожидали. Они удивлены, им все тут так нравится. Они уже подходили ко мне и просили простить их. Люди Радуги, пожалуйста, не обижайте скинхедов!

Раздалось дружное и изумленное коллективное «Ох!..». А потом – хохот. И действительно, на краю Круга сидели с напряженными полуулыбками два старательно прислушивающиеся к диалогу вокруг своих персон вполне смирных с виду подростка, про которых, отсмеявшись, все тут же забыли.

Хуже было, когда в лагере появились крысы.

– Народ, не оставляйте в палатках ксивники с деньгами и документами. У нас завелись крысы. Каждый год приходится заново открывать для себя эту с трудом вмещающуюся в сознание истину – в лагере есть воры.

– А я вчера нашла вот этот самодельный ножик с оранжевой рукояткой. Хозяина прошу найтись!

– Ищем хозяев деревянной ложки, найденной вчера близ стоянки «Просто вепри»! – Кому одолжить Керуака?.. Приходите к чайному шалашику близ брода у реки – мы собрали маленькую библиотеку. Можно брать книги с собой или читать прямо в шалаше. У нас всегда чай! Только заварка расходится быстрей, чем хотелось бы. Так что если кто принесет немного своей – не откажемся!

Сделанные своими руками или почему-то притянувшие взор в магазине ножики, ложки, кружки, ксивники, рюкзаки, а уж тем более дудки и губные гармошки, часто оригинально окрашенные, с необычной формой – составляли часть личного пространства и люди расстраивались, если теряли их.

Тех, кто способен был бросить невесть куда или не вернуть одолженный у товарища предмет его неприхотливого быта, начинали любить меньше. Лежа в своей – теперь уже своей – бережно колыхаемой упругим ветерком палатке из бело-оранжевой парашютной ткани, в которой гостили набивающиеся за ночь бабочки и москиты, – они ползли по полупрозрачному потолку как по перевернутому миру, а с той стороны блекло разливалось как бы всегда утреннее северное солнце, – Годар словно становился все более легким, приподнимался над землей. Иногда шумел легкий дождь, его крупные, светлые капли были теплы и легко высыхали – наверное, такова была компенсация приглядевшейся к людям Радуги природы за первоначальную грозу.