Наталья Гвелесиани – Сказка о Радуге (страница 14)
– Что-то типа того!.. – рассмеялся Годар. – Правда, большинство этих существ истребила во время военных учений наша доблестная Советская Армия. Военные получили приказ прочесать Уст-Урт и под видом учебных стрельб – провести массовый отстрел всех хвостатых-полосатых. С тех пор все неизвестное и странное опять затаилось. Но, конечно, никуда не исчезло…
– А если вообще не заезжать на Саракамышское озеро и Усть-Урт? Фу – на эти гиблые места!.. Мы вроде с вами собирались на Манглышак?.. Или я чего-то не понимаю? – А как же народ Джан? Вдруг и он, как те вараны, бродит призраком где-то у своего озера, куда самодовольные жители оазисов окончательно закрыли ему дорогу? У вас будет полуостров Манглышак на берегу Каспия, а у вашего черного брата за Усть-Уртом – не осталось даже пустого места в впадине, которую он считает своей Родиной. – Нда… Дилемма. Надо что-то делать с народом. Или с его землей… Вот что, Годар – я к вам в Грузию приеду!.. А там будет видно – как помочь Джан!
Взгляды их – взволнованные и в то же время безмятежные – таким, наверное, бывает на глубине море – словно соединились в пенящийся водный мост с ласковыми солеными брызгами.
Все прежнее, что, быть может, огорчало, смешалось и разделилось. Все доброе поднялось на поверхность, а злое – ушло на дно.
– На Манглышаке добывают уран, – мечтательно протянула Рита. – А на Усть-Урте – помяните мое слово – обязательно когда-нибудь откроют плутон! А может, его уже открыли! – добавил он радостно, словно поставив, наконец, точку в нужном месте некого небесного диктанта.
После чего они, как водится, разлетелись любопытными до всего птицами в разные стороны Радуги.
Потом была еще встреча на концерте Леоны.
Однажды Годара зацепил бьющий как электричеством в грозу, как бы падающий в разверзшееся в груди простанство и затем мятущийся там в поисках выхода гитарный бой. В него вплетался змеящейся молнией словно бьющийся с невидимым спрутом глубокий, жесткий и в то же время на что-то жалующийся, призывный, как бы молящий о помощи женский голос. Он пошел на звук и вышел к стоянке, где сидела в окружении пяти-шести слушателей суровая с виду исполнительница в крепких мужских джинсах и безрукавке, с черной косынкой на голове. Эту молодую женщину он не раз видел на Кругу – она любила разливать еду по мискам и кружкам, присоединившись к дежурным кашеварам. Как оказалось, исполнительницу звали Леона – она пела панк-рок и уже только этим одним напомнила ему Янку Дягилеву, которую он в ранней юности очень любил. Хотя на самом деле, как он узнал позже, в ее стиле проскальзывал скорее рок-бард Александр Непомнящий, которого любила она, но еще не слышал он. Годар выразил свое восхищение и предложил Леоне выступить с концертом. На что певица, взглянув на него пронзительным испытующим взглядом, резко сказала: – А вы организуйте мой концерт! Найдите время, не пожалейте сил. Сделайте, никого не стесняясь, объявление на кругу. Тогда, быть может, я и приду и спою уже всем. А пока, кроме как от вас, мне предложений не поступало… Вероятно, я здесь никому не нужна. Годар сразу же принял предложение. Он решил, что молодой исполнительнице просто не хватает веры в свое дарование и в этот же вечер, к немалому удивлению чему-то втайне омрачившейся певицы, собрал людей на концерт прямо на ее стоянке. – Приходите на концерт, – сказал он на бегу и Рите.
И Рита, конечно же, пришла, хоть и почему-то нехотя. Но вскоре, после того, как Леона два раза прервала пение, говоря поскучневшим голосом, что слышит какие-то шорохи и перешептывания, а значит, вероятно, ее тут слушать не хотят, встала и отправилась восвояси.
Годар тоже поднялся и ушел.
Догнав Риту, он взволнованно спросил:
– Вам не понравилось, как поет Леона?
– Отчего же, понравилось, – ответила Рита с усталой грустью. – Мне хотелось послушать песню про одинокий трамвай, которую я слышала в ее репертуаре, когда проходила мимо их стоянки. Но кто ж мне это дал… Эх, Годар-Годар… Как вы еще не поняли – здесь вообще-то все музыканты-художники. Глупо ставить себя над другими – просто глупо. – Да, я заметил, что Леона несколько высокомерна. Но это, я уверен, пройдет. А огонь, от которого так и сыпятся искры, станет со временем чище. – Не все так просто и на Радуге, Годар. Вот вы рассказывали про свои впечатления… А вы знаете, что Снежка запущенная наркоманка и что у нее уже цирроз печени?.. А почему убегает от Чумы Умка вы тоже не в курсе?.. Да потому, что у Чумы уже вырезали почку и половину желудка, а она по-прежнему тянется к бутылке. Умка, как рассказывают, увидев, как та потянулась к бутылке сразу после операции, выхватила у нее ту бутылку и грохнула о земь, а саму Чуму выставила из друзей – чтоб промыть тем самым мозги что ли, если они там еще остались… Я приезжаю на Радугу уже третий год и знаю о чем говорю.
– Я не думал, что все так грустно, – подавленно протянул Годар. – Но хорошего тоже немало. Просто не надо идеализировать Радугу – здесь люди такие же, как и везде. Просто многие здесь как бы меняют на время конститенцию. Дай Бог, чтобы разъехавшись по домам, они не шибко быстро возвращались в свое более, так сказать, привычное состояние.
– А мне бы хотелось жить без разрывов в конденсатах. – Мне тоже, Годар… В этом мы с вами похожи!.. Кстати, утром я уезжаю. К сожалению, отпуск подходит к концу и меня ждет нелюбимая работа… Автобус в Москву отправляется из Чебоксар в девять утра и мы договорились с двумя товарищами, у которых тоже билеты на этот рейс, выйти в путь на рассвете – пока еще тихо и большинство в лагере спит. Вы, пожалуйста, не приходите меня провожать… Вы тоже спите, а я – буду вспоминать вас по дороге и, может быть, приснюсь!.. Ну все!.. Вот мой адрес и телефон. И пишите скорее свой… А я, пожалуй, пойду. Что-то разболелась голова. Непременно вам приснюсь – это решено!..
Но Годару в то утро приснилась не Рита, а – Шри Шрила Прабхупада. Этот уже ушедший с Земли главный учитель общества Сознания Кришны просто шел куда-то вместе с несколькими учениками своей неторопливой походкой, с немного усталым, постоянно сосредоточенным на чем-то внутри и в то же время сдержанно-приветливым лицом. Во всем его облике не было никакого стремления к величию. Чувство личной важности этого человека растворялось в какой-то неотступно сопровождающей его внутренней озабоченности, на чем он был постоянно сосредоточен, как бы глядя внутрь себя.
Так, глядя внутрь себя, но не забывая быть внимательным и предупредительным с людьми, он на секунду приостановился возле стоявшего у толпе у дороги Годара, который, видимо, проходил тут случайно. Приветливо улыбнувшись, Прабхупада слегка дотронулся до его плеча маленьким ключом, который держал в ладони, а после безмолвно указал на огромный храм на взгорьи, куда двигалось множества народа – но не только кришнаиты, но и самые разные люди, среди которых Годар узнал несколько своих знакомых из числа христиан и простых невоцерковленных, а то и вовсе не верующих людей.
Прабхупада, похлопав его таким образом по плечу, тут же ушел дальше, а Годар – тут же проснулся.
У кришнаитов в этот день был какой-то большой праздник и они уже с рассвета нагнали к палаткам еще спящих, а точнее, только недавно прилегших после ночных посиделок людей Радуги – свои цветочные мантры.
Эти тихие в ранний час песнопения проникали в его развевающуюся под березой бело-оранжевым парашютом палатку вместе с тонко огибающим каждый лист, чтобы донести свой рассеянный свет, вечно утренним солнцем.
А еще они как бы осыпали своими лепестками еще теплые следы недавно ушедшей с Радуги Риты.
– Я люблю вас!
– Я люблю вас!
– Я люблю вас!
– Народ, я вас люблю!..
Эти вдохновенные выкрики вплетались цветочными гирляндами в каждое Собрание на Кругу. Всякий раз находились люди, которые выбегали на Круг и делились созревшей в груди за ночь маленькой росистой искоркой, что так и переливалась, играя своими потерявшими ясные очертания гранями, на никогда не бывавшим в этом краю жарким солнце. Некоторые из них, широко раскинув руки, посылали воздушные поцелуи, а иногда от избытка эмоций принимались танцевать.
С каждым днем Радуга все больше превращалась в Звучание.
Пение, музыка и танцы стали преобладающей формой общения. Вместо простого бытового разговора шли непрерывные концерты, причем, один другого краше и трогательней. При этом появлялось все больше людей, которые старались больше слушать, чем говорить. Хотя вообще-то люди Радуги за словом в карман лезть не привыкли.
Наконец настал день, когда Илу, послав воздушный поцелуй, широко раскинул руки и, выждав паузу, дожидаясь, когда прекратиться невероятно воодушевленный гул, во время которого все обменивались аналогичными приветствиями, с чувством произнес:
– Братья и сестры!.. Увы, скоро наш Слет заканчивается. Нам придется нести пылинки земли, которую мы собрали здесь на свои подошвы, так плодотворно трудясь, туда, где все отдыхают. Но давайте мы будем почаще напоминать им, страждущим, истекающим потом и кровью в сражениях друг с другом: «Граждане отдыхающие от Любви! Добро пожаловать Домой – на нашу Радугу!.. Только снимите, пожалуйста, ремни безопасности – с ними у вас ничего не получиться!». И обязательно приезжайте сами, когда там у вас получится, на один из следующих ежегодных Слетов. Да каждый год приезжайте!… Через три дня у нас состоится последнее Собрание, во время которого мы спустим Знамя Радуги и задуем Его Сердце. Но прежде прямо на Кругу мы проведем большой прощальный концерт. Я предлагаю подготовиться… Подходите потом к моему типи – записываться в участники. А пока, для разогрева, послушаем нашу Аню!..