Все так и грохнули со смеху, услышав слово «разогрев» в применении к Умке, которая была профессионалом своего дела.
Глаза маленькой, худощавой, похожей на мальчишку Умки, которые были как угольки и пронзительно-настороженно, порой с опаской, а порой с угрозой направляли на подходивших к ней людей свою непроницаемую черноту, раскрылись как лепестки черной розы и оттуда полился чистейший белый огонь.
Глядя внутрь себя, Умка запела, все больше просветляясь лицом и выпуская все свое необычайное нежное, трепетное, легкое:
Я иду раслабленной походкой,
Чувствую себя ужасно кроткой,
Чувствую себя ужасно хрупкой,
Чувствую себя стеклянной трубкой.
Я иду по тоненькой дорожке,
У меня есть маленькие рожки,
У меня в ботиночках копытца,
Пусть меня милиция боится.
О-о-о! по тоненькой дорожке
О-о-о! качаясь от ветра!
Я иду качаясь от ветра,
Все меня обходят за три метра,
Бедные усталые уродцы
Видимо боятся уколоться.
Я иду с блуждающей улыбкой,
Чувствую себя стеклянной рыбкой,
Чувствую себя стеклянной птичкой,
Чувствую себя зажженной спичкой.
Потом черная роза опять сомкнула лепестки и обозначила шипы и далее пошли уже более жесткие песни.
После чего на Круг вышел с блуждающей улыбкой глядевший себе под ноги, как бы не разбирающий дороги, тот самый парень-исполнитель из Шуи, который пропел тогда на берегу всю ночь, и, прижав к груди гитару, как ребенка, запел песню, которая принадлежала перу Сергея Калугина:
Звезды и годы,
Лица и тени,
Снов хороводы,
Хитросплетенья.
С каждой минутой
Бегства из рая
Я забываю –
Мы забываем! –
Что наш Великий Господь –
Это маленький мальчик.
Всемогущий Господь –
Просто маленький мальчик.
Совершенный Господь –
Это маленький мальчик.
Беззащитный Господь…
Пьяные споры,
Волчьи метанья,
Блудные взоры,
Страх воздаянья.
А в поле над пропастью
В метре от края –
Маленький мальчик:
С ним не играют.
И он – наш Великий Господь –
Этот маленький мальчик.
Всемогущий Господь –
Этот плачущий мальчик.
Совершенный Господь –
Потерявшийся мальчик.
Беззащитный Господь…
Немного помолчав в наступившей непроницаемой тишине, тот же исполнитель спел песню, написанную, как он сказал, одним бардом по впечатлениям от повести Владислава Крапивина «Самолет по имени Сережка». Стихи были – самого Крапивина. Там были такие слова:
Сказка стала сильнее слёз,
И теперь ничего не страшно мне:
Где-то взмыл над водой самолёт,
Где-то грохнула цепь на брашпиле…
Якорь брошен в усталую глубь,
Но дорога еще не окончена:
Самолёт межзвёздную мглу
Рассекает крылом отточенным.
Он, быть может, напрасно спешит,
И летит он совсем не ко мне…
Только я в глубине души
