Наталья Гвелесиани – Сказка о Радуге (страница 10)

Он тут же впал в некий кризис, опьянел, как кто-то пошутил, «до самого конца», и немедленно выхватил у очередного оратора палочку с презервативом, удивленно протянув при этом:

– Да ты, приятель, гей!..

Слова его потонули в взрыве хохота.

Завязался уморительный диалог, во время которого пьяный, пытаясь держать позу и осанку, расспрашивал про то, кто они такие и чем тут занимаются, а люди давали ему ответы – то такие, то этакие…

Наконец пришелец так разогрелся, что попробовал хватануть за бедро одну из девушек. После чего всем стало скучно, и кто-то сказал:

– Ну, хватит уже стебаться над человеком. Зато все, наверное, теперь поняли, почему мы всякий раз организовываем фестиваль так далеко не только от так называемой цивилизации, но и от ее носителей-цивилов? Далекие от нас люди все понимают по-своему и это небезопасно в первую очередь для них. А пришелец между тем уже храпел на песке. Хотя еще за минуту до того несколько парней пытались его так и сяк урезонить, изо всех сил стараясь не довести дело до драки. Впрочем, позже, протрезвев, он оказался вполне приличным и покладистым парнем и даже остался на выходные пожить в лагере, расспрашивая обо всем уже без прежнего напора.

Трудно было понять с ходу многим людям, что мужчины могут быть тонкими и не испытывать потребности в самоутверждении за счет женщины, не требовать от нее поклонения и уступок – и при этом не быть геями. И что женщины, принимающие участие в жизни общины наравне с мужчинами – обычные развитые женщины, далеко не все из которых даже внешне входили в категорию «сильных» – не амазонки.

Другой семинар был, напротив, очень малолюдный. На него пришли только человек пять. Его темой была футурология, а точнее, новое перспективное направление в футурологии, названия которого Годар не запомнил. Его представители считали, что в будущем человечество сольется в одну семью с компьютерами и даже пронижет себя, как венами, внутри проводами. И сможет тогда управлять не только собственными мыслями, но и эмоциями, настроением. Например, если у человека стресс, то он сможет его просто выключить с помощью кнопки. А если от него ушла жена, то – тут же развеять тоску, предупредив еще какой-то специально предусмотренной для этого кнопкой потенциальную депрессию.

Все это неторопливо и очень логично раскладывал по полочкам некий сухопарый человек лет тридцати пяти, приехавший с женой и сыном всего на пару дней и предложивший желающим поговорить на тему такого вот видения будущего. Согласны ли люди Радуги с таким поворотом цивилизации, предвидят ли его?

– А зачем выключать кнопкой стресс? – возразил Годар. – Если ушла жена, то, значит, существует проблема, которую надо проработать и стресс в данном случае выступает обнажающим ее механизмом.

– А проблем тоже не будет. Их будут убирать кнопкой «Кайф», – невозмутимо и в то же время хитровато возразил ведущий.

– Тогда и чувств подлинных не останется. Нет, это не жизнь! – Понятно. Значит, вам больше всего жалко бы было расстаться с чувствами. Годар, призадумавшись, хотел было прибавить еще целый перечень того, с чем расставаться действительно не хотелось. Но один из участников – спокойный с виду длинноволосый парень в соломенной шляпе, руки которого были вместо проводов до локтей украшены радужными фенечками – а вены у него под ними были голубыми и тонкими, близко прилегающими к лишь слегка тронутой загаром веснушчатой коже, – вдруг встал и сказал:

– Простите меня, я дурак.

После чего повернулся и ушел.

За ним вскочил еще один человек – в браслетах с шипами и с малиновым гребнем на выбритой голове. Он выпалил:

– Вы знайте что… вы идите и проводите свои эксперименты в другом месте!.. Не надо тут втюхивать свои вавилонские понятия! Весь этот ваш глобализм, вся эта цивильность – от нее уже тошнит. Все это гниль, Система!.. Знаю я таких – ходят тут разные психологи, журналисты, гэбешники – вынюхивают. Изучают как кроликов, чтобы промывать потом мозги.

– Можно подумать ваша идеология не вавилонская… Ее же в свое время в ЦРУ разработали.

– Ошибаетесь! Это потом ее оседлала и взяла на вооружение Система. Как и всегда… А поначалу все чисто было. Да и если б и было иначе, если б действительно кто-то решил во властных структурах уводить молодежь от реального положения дел на Земле при помощи сказки о возвращении в золотой век путем культивирования самосознания и любви, то эта, с вашей точки зрения, вечная дурь – она ведь и в самом деле извечная и когда-нибудь подчинит себе даже вас, вы об этом не задумывались?.. В общем, семинар по футурологии развалился, словно вавилонская башня.

После чего Годар плавно переместился на стоянку растаманов на семинар по чаепитию, где человек двенадцать-пятнадцать – среди них было много девушек – уже сидели вокруг костра с пиалами, а точнее, на самом деле кружками, представляя, что держат пиалы, и внюхивались в ароматный чайный напиток, который разливал длинной деревянной ложкой ведущий. Другой обитатель стоянки наигрывал на гитаре регги и скоро все стало казаться крутящимся, куда-то вместе с дымом от костра плывущим, расходящимся вместе с развевающимися по ветру косичками, кругами по лесу, а потом медленно вспархивающим и уносящимся в заоблачную даль. Во всяком случае, такие образы рождали те не вполне ясные слова, которыми говорил о религии растафари ведущий. – Погодите, а в чае нет травы? Только честно? – любезно спросила одна из девушек, – Нет, я буду не против. Просто интересно узнать.

– Что вы, конечно же – нет!… Ведь вы не посвященные, да и к тому же мы ничего не делаем против воли!.. Это вы сейчас чувствуете не траву. Это хлопочет о всех нас Джа. А между тем к Годару подсел третий растаман – это про него сегодня на Кругу, взяв Палку-Болталку, громко сказал один из ораторов:

– Народ, этот человек, добираясь до Радуги, проехал девять тысяч километров от Владивостока до наших широт – автостопом! На это у него ушло десять дней. И теперь, дня через три – четыре, ему надо будет уже собираться в обратный путь, ведь он должен успеть вернуться домой до конца отпуска. Я люблю этого человека и горжусь им!.. Слова его утонули в бурных аплодисментах.

Этот человек был очень высок и был виден отовсюду – он был наполовину кореец и тоже, как и другие его собратья, не расставался с многочисленными косичками в длинных волосах, надо полагать, причинявших ему в наш лишенный терпимости век немало сложностей в дороге. Но, как видно, он был далеко не робкого десятка. Несмотря на то, что ему было самое большее лет двадцать пять, был он не по годам серьезным, собранным, немногословным. Другие растаманы сразу признали в нем вожака и так и ходили вокруг кругами, старательно прислушиваясь к его редким высказываниям. И вот теперь этот человек шепотом предложил Годару подойти к нему после семинара и когда Годар подошел, негромко посоветовал ему отправиться в лес и немного покричать. – Да, просто покричать. Отойдите подальше, туда, где можно встретить лишь эхо – и выплесните негатив. Вы очень напряжены, так в вас Джа не войдет – вы не оставили ему места.

Годар поблагодарил человека за заботу и пошел своей дорогой, но не в лес. Хотя слова эти больно кольнули его.

Он слишком хорошо знал, что они истинные.

Вместо того, чтобы кричать в лесу, Годар провел на следующий день свой собственный семинар.

Тему cеминара он заявил во всеуслышание так: – Люди Радуги! Я хотел бы поучаствовать вместе с вами в марафоне «Добрые сказки»! Приходим и рассказываем сказки – кто какие захочет и сможет. Он может продолжаться сколько угодно.

И люди пришли на пригорок в тенистой стороне леса – Годар выбрал его сам – там было много молодых березок, обступивших несколько стройных величественных сосен-верхоглядов, в вершинах которых прятались, изредка каркая, вороны. И – сменяя друг друга – не уходили потом до самого конца Радуги. Тем более, что пригорок скоро оброс новыми палатками и там образовалась стоянка.

Любителей сказок оказалось так много, что у вспыхнувшего на новообразованной стоянке постоянно потрескивающего костерка даже глубокой ночью можно было найти хоть два-три зачарованно слушающего очередного сказителя островитянина. А уж сколько тут побывало детишек с открытыми ртами! Стоянку даже назвали «Летящими сказками» в честь цикла сказок детского писателя Владислава Крапивина. Сам Годар рассказал только одну сказку. Дальше его неожиданно дружно подхваченная инициатива развивалась уже сама собой, что было ему только на руку.

И вот тогда-то, рассказав свою сказку, Годар и встретил Риту.

Это было сказка Аркадия Гайдара «Горячий камень».

Про возвращающий молодость волшебный камень, который приволок с болота маленький мальчик деду – колхозному сторожу. Тот был так стар и болен, что едва мог шить лапти. Мальчик думал, что, разбив волшебный камень последним крепким ударом, дед вернется в прошлое и начнет жизнь сначала, но теперь уже проживет ее как-нибудь получше, не нажив прежних ран и болячек. Но мальчишку постигло разочарование – дед не стал разбивать камня, а повелел положить его на гору посреди большой дороги. Там ходило много окрестных жителей. Но и они не захотели начать жизнь заново. И даже сам рассказчик – писатель Аркадий Гайдар с его славной и многотрудной, не простой военной биографией – не захотел снова хлебнуть молодости. Потому что начать жизнь заново без прежней боли и ошибок означало – отказаться от опыта прошлых лет со всеми их обретениями, находками, радостями. Что уж там роптать на судьбу – не было бы горестей, то и счастья бы не было. Потому что ценой некоторых горестей счастье и добывается. Например, вот был вот у того же деда на щеке аж до самой губы большущий шрам – это полоснул его на войне враг. Значит, было за что воевать! Дед тот, к слову сказать, отвоевал у врагов место для счастья и – подарил своим внукам. Надеялся, что подарил… И что оно им – на что-то сгодится.