Наталья Гусева – Многоликая Индия (страница 17)

Уже древнеиндийскими врачами было замечено, что нервная система играет большую роль в процессе излечения болезней или заживления ран. «Раны быстро заживают у людей молодых, сильных, с хорошим состоянием тела и со спокойным умом». Поэтому и рекомендовалось всеми мерами поддерживать в пациенте хорошее расположение духа.

Большой интерес представляет список предметов, которые использовались при операциях: инструменты, едкие вещества (очевидно, асептические средства), огонь, испытательные инструменты (зонды, щупы и т. п.), рога, которые ставили как банки, сосуды из тыквы, применявшиеся для отсасывания крови, средства для прижигания ран, хлопок, мягкая ткань, лигатурные материалы, целебные листья, бинты, мед, топленое масло, свиное сало, молоко, растительное масло (все эти масла в горячем и холодном виде применялись для прижигания и покрытия ран и разрезов), освежающие напитки, внутренние лекарства, веера для обмахивания больного, холодная и горячая вода и т. п.

По одному этому списку видно, что предусматривалось все возможное не только для удачного проведения самой операции, но и для того, чтобы облегчить больному его страдания.

Больному перед операцией, особенно полостной, назначалась строгая диета пли полное голодание. Судя по перечню производимых операций, древнеиндийские хирурги умели делать кесарево сечение и вызывать искусственные роды, удаляли камни из почек и желчного пузыря и т. и.

В процессе операции большое внимание уделялось защите пациента от неких «опасных, но невидимых существ… вредных и обладающих сильным действием, которые проникают в тело через раны и язвы и селятся в тканях и крови». В трактатах содержится предписание врачам прикрывать чем-нибудь рот или лицо при чихании, смехе и зевоте и указывается, что все инструменты перед операцией следует прожечь на огне.

Судя по всем этим предостережениям, у врачей Древней Индии существовало представление — вероятно, чисто эмпирическое — о бактериях и других болезнетворных микроорганизмах.

Техника и приемы проведения операции описываются в этих трактатах со всей возможной полнотой. Не вдаваясь во многие подробности, упомянем только, что врач должен был все время уделять большое внимание состоянию пациента и делать все возможное, чтобы максимально целесообразно провести операцию, начиная от разреза (который рекомендовалось делать твердой рукой, единым быстрым движением и так, чтобы форма его строго соответствовала не только цели операции, но и форме оперируемого места на теле, а также приводила бы к минимальной потере крови) и кончая приведением в чувство пациента, лишившегося сознания. Последнее следовало делать с такой быстротой, «с какой человек подхватывает падающую в глубокую воду дорогую ему пещь». Среди ряда других способов для этого рекомендуются массаж и масляные растирания жизненно важных центров.

В послеоперационный период пациента надлежало поместить в чистое помещение и окружить расположенными к нему людьми, «умеющими вести с ним занимательный разговор», но так, чтобы он не волновался и не кричал. Назначалась высокопитательная, но легкая диета и предписывалась особая осмотрительность по отношению к сильнодействующим лекарствам.

Была разработана и этика по отношению к умирающим. Врачам предписывается неустанно бороться за жизнь больного до его последнего вздоха, так как «человек иногда возвращается вспять от самых ворот царства Ямы (то есть бога смерти)».

Врач, который ясно видел, что больной не выживет, должен был до самого конца уверять его в том, что он поправится, а также стараться не причинять боли его родным каким-нибудь неосторожным признанием.

Труды древнеиндийских врачей и теоретиков медицины пользуются большой популярностью и в современной Индии. Они переиздаются как на санскрите, так и в переводах на новоиндийские языки. В Индии существует большое количество медицинских институтов, в которых производится подготовка врачей на базе Аюрведы (они так и известны под названием аюрведических), и специалисты, подготовленные в этих учебных заведениях, имеют дипломы врачей системы Аюрведы и право практиковать на равных основаниях с врачами, изучавшими европейскую медицину. Все фармакологические средства, используемые ими, добываются из трав, минералов и живых организмов, а поэтому в большинстве своем не имеют тяжелого побочного действия и охотно используются больными. Во многих городах Индии существуют аюрведические больницы, где проводится, главным образом, фармакологическое, психотерапевтическое и самое разнообразное физиотерапевтическое лечение.

И, возвращаясь к змеям, с которых началась эта глава, я хочу упомянуть о том, что их яд издавна примешивают ко многим аювердическим лекарствам и считают, что он приносит большую пользу. Так что отношения индийцев со змеями сложны и многоплановы.

Здесь, в Индии, непринужденно сочетаются самые, казалось бы, трудно сочетаемые вещи и понятия. Мне вспоминается один случай, происшедший со мною в Пуне, который очень наглядно, по-моему, иллюстрирует эти слова. Мне пришлось там очень много и напряженно работать — вести курс срочной подготовки преподавателей русского языка, а дома проверять тридцать тетрадей, да еще готовить для стеклографирования очередные уроки учебника, который я писала для своих студентов. Словом, часто я засиживалась за письменным столом до глубокой ночи. И вот я стала замечать, что перед открытыми дверями моего домика во дворе собирались какие-то люди, садились на корточки, подолгу смотрели на меня, шептались о чем-то, уходили, приходили снова. Привыкнув ничему особенно не удивляться, я время от времени подымала голову, улыбалась и кивала им и, получив в ответ кивки и улыбки, снова занималась своим делом. Все тем бы могло и ограничиться, но однажды несколько стариков вошло в мою комнату. После взаимных приветствии одни из них обратился ко мне с немного неожиданной просьбой:

— Скажите, вы не могли бы здесь умереть?

— Как это умереть? Для чего? — спросила я ошеломленно и тут же подумала: «До чего же глупо я это спрашиваю».

А оказалось не так уж глупо, потому что мои посетители стали мне охотно объяснять, для чего надо здесь умереть:

— Видите ли, мы все смотрим на вас много времени и говорим, что вы не просто женщина, вы не такая, как все люди.

— Почему же это? Кто же я, по-вашему?

— Вы — сайта, святая.

— Да помилуйте, что вы это говорите!

— Да, да. Вас послал ваш великий народ из дружбы к нашему народу, чтобы помочь нам получить образование. Если бы ваша могила была здесь, мы много лет приходили бы к ней молиться за вашу страну. П сто лет, и даже дольше У нас есть обычай сходить в землю живыми. Тех, кто так делает, уже никогда не забывают.

Я была крайне удивлена и смущена одновременно. И глубоко благодарна этим славным простым людям за то признание моего скромного труда, которое они выразили таким странным способом. Тем более что это было не столько признанием моих небольших заслуг, сколько выражением признательности всему нашему народу за дружбу, за помощь. И неважно было, что для выражения этой признательности они нашли несколько непривычную для нашего слуха форму — ведь они искренне хотели бы учредить в индуизме еще один из многих сотен культов — культ памяти учителя русского языка.

Этот обычай сходить в могилу заживо практикуется уже много веков. Судя по преданиям, такой способ смерти избирали многие духовные наставники или борцы за какую-нибудь идею, снискивая себе таким путем вечную память народа и укрепляя в его сознании свое учение. Я бывала на таких могилах, именуемых самадхи. Здесь происходят собрания, люди молятся, читают стихи, поют гимны, играют на музыкальных инструментах и рассказывают всякие эпизоды из жизни того, кто сумел таким способом снискать их уважение и признательность. Повторяют слова его учения, читают то, что он написал…

Я поблагодарила от души моих гостей за оказанную мне честь, а затем мы долго беседовали о борьбе за мир, о политике, о наших космических полетах и обо всем, что пишут в газетах. Они не были ретроградами, не были ограниченными людьми, видящими все только через призму религии, — современная жизнь во всех ее формах была нм знакома и понятна. Но давние традиции тоже пока еще остаются реальностью и неуловимо переплетаются в их сознании с восприятием новой жизни.

СИКХИ, СИКХИ, СИКХИ

Каким я увидела Панджаб, когда приехала сюда в первый раз? Что сразу врезалось в память? Золотые поля цветущей горчицы, залитые солнцем; каналы, широкие и узкие, много каналов, полных сверкающей воды; синяя кромка гор по горизонту; глиняные деревни в полях и форты, форты в городах, возле городов и у дорог.

Дома с плоскими крышами, почти лишенные архитектурного убранства, с коленчатыми узкими улицами. Степы выходят из-за степ, стоят под углом к другим стенам, обрамляются невысокими балюстрадами по краю плоских крыш. Часто кажется, что проезжаешь не по улицам города, а по крепости. Только на базарных улицах где-нибудь в центре города, видны балконы, галерейки, резьба.

Кирпич, кирпич повсюду. Почти все дома красные, но есть и побелка прямо по кирпичу. Старые здания от новых можно отличить по размеру кирпича — у старых кирпичики маленькие, а у новых — большие, толстые. В кирпичных стенах узкие дверные проемы и за ними — узкие крутые лестницы прямо в толще стены.