Наталья Горская – Кадет (страница 11)

Маленький покупатель не доставал до нужного уровня, а копался обычно внизу, в сумраке среди дешёвых книжиц. А сейчас топтался возле роскошного дорогого английского атласа и, конечно, пришёл не за ним. В руках он держал два тоненьких журнальчика с шахматными задачками в десяток серо-жёлтых листиков. В Солоне на такой товар покупателей немного, и чаще всего это взрослые мужчины, увлечённые игрой, а тут просто ребёнок, совершеннейшее дитя, большеглазое и наивное. Это дитя время от времени заскакивало на Книжный двор за нехитрыми покупками и почему-то выбирало шахматные задачники со знанием дела и даже платило за них само, выкладывая на прилавок серебряный полуфалькон. И он уже уходил, а всё с вожделением оглядывался на красно-коричневую, с затейливым тиснением обложку географического атласа. И Борести неожиданно снизошёл.

– Вы хотите купить этот атлас, молодой человек? – с лёгкой насмешкой спросил хозяин лавки.

– Что вы, нет, конечно, господин Борести, – вздохнул мальчик, покраснел и опустил голову. – Очень хочется заглянуть внутрь и увидеть карты.

– Ну, так посмотрите, – благосклонно разрешил Борести, – только осторожно, не испачкайте и не помните страницы, это дорогое, редкое издание.

– Я очень аккуратно. – Дан со счастливым вздохом старательно вытер вспотевшие ладошки о штаны и бережно откинул твёрдую обложку.

Он замер, вдыхая непередаваемый запах, исходящий от плотных глянцевых листов, переворачивал одну страницу, другую, третью и как зачарованный разглядывал картографические изображения неведомых земель. Всё вокруг перестало существовать для него, остались переплетение сетки параллелей и меридианов, изгибы береговой линии, отметки высот и глубин на листах карты, названия дальних городов и неведомых земель, ласкающих слух. Он шептал их себе, тихонько шевелил губами и жмурился, будто бы пробовал названия на вкус. А господин Борести с добродушной снисходительной улыбкой наблюдал за маленьким фантазёром и даже немного завидовал: взрослые не испытывают подобных наивных восторгов.

Неожиданно на пороге появился ещё один мальчик – бойкий, вихрастый и шумный. Книги его не интересовали, его внимание привлёк разглядывающий волшебные страницы атласа посетитель лавки.

– Дагон, – звонко вбросил он в безлюдное гулкое пространство, – Дагон, это, что ли, ты? А я шёл мимо, смотрю, ты сидишь и книжку какую-то в лавке разглядываешь. Ты разве не уехал? Здравствуйте, господин Борести.

Мишель Борести едва удержался от удивлённого восклицания. Во-первых, в рыжем и звонкоголосом мальчике он узнал младшего сына его высокопревосходительства губернатора Солона, а во-вторых, фамилия второго прозвучала по меньшей мере странно. Странно, что маленький мальчик, купивший два дешёвых шахматных журнала, носит фамилию королей Мореи. Дан аккуратно закрыл атлас.

– Спасибо, господин Борести. – Он даже поклонился хозяину лавки за оказанную любезность, а потом весело воскликнул: – Равияр!

Оба они выскочили из тени магазинчика под горячие лучи жаркого солонского солнца.

– Я думал, ты уехал, – обрадованно вопил Равияр, от избытка чувств размахивая руками. – А ты, оказывается, тут, это же просто замечательно!

– Да, – тоже обрадовался встрече Дан. – Я по приказу отца здесь должен оставаться.

– А где же ты живёшь, отпуск-то длинный?

– А у меня в Пригорье есть дом, а в нём Отто. Получается, что в отпуске я живу с ним. А сейчас я пойду купаться, мне Отто разрешил, хочешь со мной?

Конечно же, Тим захотел. Они быстро побежали сначала к маяку, потом почти кубарем скатились с высокого склона и оказались на берегу бухточки, которую ещё прошлым летом облюбовали Отто и Даниэль. В такую жару можно долго плескаться, на горячий берег вовсе не хочется. Вот они и ныряли от всей души, и брызгались, и барахтались, и заплывали кто дальше и быстрее. Тим плавал хорошо, он вырос у моря и нырял как дельфин, не прекращая при этом весёлых воплей, фыркал и отплёвывался от воды. Он был рад, что в середине лета, обещавшего стать скучным, наполненным нравоучениями и отцовскими строгостями, матушкиным воспитанием и занятиями с домашними учителями, вдруг обнаружил своего дружка по корпусу. У Дана так ловко плавать, как у Тима, не получалось, но он бултыхался со всем усердием. Наконец, силы у них кончились, и проснулся голод.

– Бежим к нам в дом, – предложил неугомонный Тим, вслушиваясь в корабельные склянки. – Сейчас как раз будет обед, и нас обязательно покормят.

И снова наперегонки по горячим, мощённым белым камнем улицам, вверх по узким белым лестницам! Правда, перед тем как войти в дом, и тот и другой старательно пригладили взъерошенные волосы, Дан сосредоточенно одёрнул парусиновую курточку, стряхнул с брючин лёгкую белую пыль. Тим потянул смущённого приятеля через анфилады прохладных комнат прямо в просторную столовую. Похоже, его здесь сильно баловали. Без всяких церемоний и разрешений он возник на пороге светлой комнаты, где уже обедали губернатор и его супруга.

– Вы опоздали, молодой человек, – с лёгкой улыбкой и совсем не сердито произнесла очень красивая благородная дама в светло-лиловом нарядном платье. – Где вы были? Вас искали и в саду, и в ваших комнатах.

– Мы, матушка, купаться ходили, – преспокойно усаживаясь за стол, сообщил Тим. – Это мой знакомый, мы вместе учимся. Его зовут Даниэль Дагон, он с нами пообедает.

– Здравствуйте, – очень-очень вежливо произнёс Дан, слегка поклонился и замер. Надо дождаться приглашения за стол. Он заметил, что герцог с герцогиней молча переглянулись, но пока плохого ничего не сказали, наоборот.

– Садитесь, юноша, пообедайте с нами, – разрешил герцог и сделал знак слугам, а те поставили ещё один прибор и подвинули стул.

Дан покраснел от смущения и пытался вспомнить всё, чему учили его ещё в Торгенземе на уроке хороших манер. Он правильно держал вилку, внимательно слушал и вежливо, негромко отвечал, правда, от волнения не замечал вкуса блюд. Тим же, напротив, болтал ногами, быстро расправился с обедом и, торопливо прожевав, объяснил:

– Я его увидал в книжной лавке у господина Борести, он опять какую-то книжку читал. И так я обрадовался, что сам же в эту лавку и забежал, а потом мы пошли купаться. О, Дагон знает отличное местечко, там удобно и хорошо, только идти далековато, но это уж пустяки. Мы и опоздали потому, что бежали аж от самого маяка.

– Скажите, молодой человек, – тактично поинтересовалась герцогиня, сдерживая улыбку, – а какое отношение вы имеете к королевской фамилии? Признаться, она нас с его сиятельством даже смутила.

Дан привык, что в Солоне, где бы ни произнесли его фамилию, первая реакция – смущение собеседников. Поэтому он старался произносить её нечасто, хотя именно сейчас следовало объяснить честно, врать нельзя.

– Мой отец – его высочество эрцгерцог Морейский, Гарольд Вильгельм Дагон. – От смущения даже глазам горячо сделалось, и он опустил взгляд, рассматривая красивый узор на краешке тарелки. Он не видел, что отец и мать Тима снова переглянулись, сдерживая восклицания и улыбки.

– А почему же вы не поехали к батюшке на лето? – задал вопрос в этот раз герцог Равияр.

– Его высочество распорядился, чтобы я оставался всё время здесь, в столице мне бывать не дозволено и в поместье тоже. – Дан не знал, как скруглить формулировку и сделать её красивой и правильной. Получилось не очень, это он заметил по удивлённому взгляду мадам Равияр, когда осмелился поднять глаза.

– А где же вы бываете в отпуске? – снова поинтересовалась герцогиня.

– У него дом в Пригорье, – объяснил Тим, – а в доме – слуга. Он там живёт, а в учебное время ясно-понятно, что в казармах. Дагон, а ты чего не ешь, вкусно же?

Дан спохватился и сосредоточенно заработал вилкой и ножом. Лучше есть, чем отвечать на неудобные вопросы. И правда, вкусно, оказывается, он крепко проголодался.

– А сладкое будет? – капризно спросил Тим и довольный наблюдал, как слуга ставит на стол ароматные булочки с яблоками.

– Как мне за год корпусные каши и пироги надоели! – воскликнул он. – То ли дело в каникулы. Вкуснота! Ты ешь, Дагон, ешь. Тебе же твой слуга такое не испечёт!

Дан очень осторожно взял с фарфоровой тарелки угощение и аккуратно откусил, как и положено, запивая небольшими глотками холодного лимонада.

– Ну всё, мы пойдём дальше купаться, сегодня такая жарища, – возгласил Тим и потащил Дана из-за стола. – Пойдём, Дагон, ну, скорее же.

– До свидания. – Дан аккуратно наклонил голову. – Спасибо.

Едва мальчики выскочили за дверь, как герцогиня Равияр восклицание уже не сдержала.

– Дагон?! Сын Гарольда!

– Бастард, – поддержал её супруг. – У трусливого Гарольда есть ребёнок на стороне. Какой скандал!

– Его признали, раз он Дагон. Чудеса, – герцогиня снова улыбнулась, – дитя любви!

– Не зря, выходит, болтали досужие сплетницы, несколько лет назад, что разлад между Изабеллой и Гарольдом случился из-за его любовной интрижки с какой-то танцовщицей, – заметил Георг Равияр. – Вот тебе и доказательство.

– Какое милое доказательство, стеснительное и большеглазое. А маленький, словно семилетний. Даже и не скажешь, что ровесник Тимоти. Слышал, в столицу ему нельзя.

– Конечно, нельзя, – засмеялся губернатор. – Представляешь, какой будет фурор, едва все узнают, что у Гарольда есть законный наследник, признанный королём, раз королевскую фамилию носит. Который из Фредериков его признал, интересно?