Наталья Горская – Беглец (страница 8)
Изабелла рассматривала список какое-то время. Знакомые фамилии. Она, издеваясь, мысленно поздоровалась с каждой. Похоже, знал Гарольд немного, но попытался быть честным в бесчестном деле предательства. На обеих сторонах листа обозначились два десятка имён.
Герцогиня недолго подумала и в самый низ столбца очень аккуратно, копируя почерк мужа, вписала ещё одно имя. Особого труда это не составило. А для большей скрытности она перевернула лист.
Умиравший от страха Гарольд даже перечитывать написанное не стал, и уже через час Эрнесто Родерик вынул из дрожащей руки принца крови эту бумагу и под усиленной охраной отправил эрцгерцога в Катаржи. Список с именами заговорщиков передали королю.
Теперь Изабелле Дагон осталось только наблюдать.
Вечером того же дня Эрнесто Родерик скрытно, в полном одиночестве отправился в небольшой двухэтажный особняк на берегу Каменного канала. Дом прятался за ровным, по-военному строгим рядом лип. Сквозь переплетение ветвей призывно светились окна.
Побледневший от страха слуга принял у графа тяжёлый чёрный плащ и двууголку со скромным галуном. Он же пролепетал, что его превосходительство генерал Лурц задержался в военном министерстве. Ролана Лурца назначили на должность после удачных действий в районе Солона — он наконец получил значимый пост и готовился провести назревшие в армии реформы.
В небольшой гостиной графа встретила генеральша.
— Эрни? — удивилась и обрадовалась она. — Неужели ты сам появился? Мы можем больше не скрывать семейные тайны?
Эрнесто Родерик устало улыбнулся.
— У меня много дел, Эмили. Даже сейчас я хотел бы обсудить кое-что важное с твоим супругом.
Подали чай и молочные коврижки в плетёной корзинке. Эмилия всё ещё думала, что граф — маленький мальчик, любящий сладости.
— Очень жаль, что мы так редко видимся. Не пойму, почему ты не хочешь открыть наше родство.
— Чтобы не навредить тебе, моя дорогая сестра. Я слишком ценю всё, что ты для меня сделала. Подумать страшно, как ты терпела мои выходки, оплачивала долги, пыталась устроить личную жизнь. Но с тех пор я поумнел, долги раздал, глупые дуэли оставил.
Эмилия вздохнула. Спорить с братом не решилась — слишком велики были его власть и влияние. За стремительный взлёт его ненавидели, завидовали, боялись.
— Ненависть ко мне неизбежно отразится и на тебе, — объяснял он в который раз. — Но, кажется, я нашёл способ заткнуть рты недоброжелателям. Так где же Ролан?
Эмилия поднесла к губам чашку, глотнула, поморщилась — обожглась.
— У него много дел. Но он меня в свои дела не посвящает, да я ничего в них и не понимаю.
В гостиную шагнул высокий белокурый юноша в модном английском фраке.
— Дядя Эрнесто!
— Ты стал совсем взрослым, Арман. — Родерик подал руку племяннику. — Привык к столичной жизни?
— Знаете, дядя, я даже удивляюсь, как мог жалеть об отчислении из корпуса. Спасибо вам, что не дали впасть в уныние. Корпус — тюрьма с непрерывной муштрой и порицанием всего. Самостоятельные занятия приносят больше радости. Я свободен.
Граф хрипло рассмеялся.
— Это главное. Но обид не забывай. Случай ответного удара всегда найдётся.
Арман напрягся. Неприятные воспоминания ещё ранили.
— Ничего, — утешил дядя. — Обещаю: скоро твоему обидчику придётся несладко.
Племянник жаждал подробностей, но не успел спросить. Слуга сообщил, что генерал Лурц прибыл и ждёт гостя в кабинете.
Кабинет был хорош: в меру просторный, с дорогой лакированной мебелью, удобными креслами. За дверцами шкафов плотными рядами стояли книги. Коллекция оружия украшала простенок между окнами — металл клинков поблёскивал холодом. Разве что было душновато. Хозяин приоткрыл окно в сад. Лёгкий ветерок шевельнул разложенные на столе бумаги. Родерик взял один лист, поглядел, ничего интересного не нашёл и отбросил.
— Ты сошёл с ума, — тихо, с бешенством проговорил Родерик. — Ввязался в аферу старого дурака Гольма.
По резко побледневшему лицу зятя он понял: список, составленный Гарольдом Дагоном, был правдив до последней буквы.
— Это не я сошёл с ума. Это наш король…
— Молчи, глупец! — Родерик почти кинулся на него. — О вашем детском заговоре уже известно в Тайном ведомстве. Я сам видел список с именами — среди них и твоё. Король знает. Ты понимаешь, что теперь будет?
— Это не детский заговор, — возразил Лурц. — Король обезумел. Он не может править. Морее нужен другой монарх.
— Другой? Вы собрались уничтожить всех наследных принцев и возвести на престол слизняка Гарольда? Он с собственной бабой не может разобраться! Или Гольм встанет за его спиной? Ты присягал на верность королю, Ролан. Ты понимаешь, что натворил? Тебя уничтожат.
— Кто? Ты? — усмехнулся Лурц. — Ты вошёл в такую силу, что диктуешь королю. Я присягал не сумасшедшему безумцу, который с твоей помощью утопил страну в крови.
— Какое благородство, — скривился Родерик. — Думаешь о стране. А о семье думал? Ты сдохнешь на виселице или под ножом гильотины. А что будет с Эмилией, с сыновьями? Арман вырос, Кристоф — ребёнок.
— Заговор случится. Всё в Морее переменится.
— Ты дурак? Гарольд Дагон уже в Катаржи. Туда же со дня на день сунут Гольма — в одну камеру с сыночком, таким же смутьяном. Ты в списке, Ролан. Я ничего не могу для тебя сделать — только предупредить. Уезжай. Туда, куда рука Кровавого не дотянется.
Генерал раздумывал. Родерик выжидал. Ему нужно было убрать из столицы талантливого военачальника, которого поддержит армия в случае удачи заговора. Он бил, бил, бил в самую чувствительную точку.
— Кто ещё в списке? — хрипло спросил Лурц. — Их нужно предупредить и всё остановить.
Он прошёлся по кабинету, налил воды, выпил залпом, руки героического генерала дрожали.
— Нет. Пусть спасаются сами. Если их предупредить, станет очевидным моё участие. А я этого не желаю. Там длинный список: от Гарольда и его ублюдочного сынка до тебя и майора Гренуса.
— Что значит «ублюдочного сынка»? — не понял Лурц. — Тот дерзкий кадет, из-за которого Массар сломал жизнь моему…
— Он в списке. Как так вышло — не знаю. Но если твой сын окажется в Катаржи… Тебе рассказать, что такое допрос с пристрастием? Мальчишка Дагон, может, и уцелеет. А вот Арман — нет. Однажды так уже случилось. Хочешь увидеть его в петле? Или голову в корзине, отделённую от туловища? А что тогда будет с Эмилией? Ты о ней подумал? И если заговор удастся — кто станет наследным принцем? Сын дуры-танцовщицы!
Лурц сломался.
— Хорошо, — выдавил он. — Завтра я попрошу отпуск. Мы уедем. Сколько у меня времени?
— Дней десять. Я ненадолго смогу придержать процесс.
Лурц кивнул, протянул руку. Родерик, вполне довольный, уже покидал дом, когда у самой ограды его окликнули.
— Дядя Эрнесто.
Арман заметно волновался.
— Я знаю, что подслушивать низко. Но я гулял в саду, а окно было открыто. Так получилось… Я слышал не всё. Простите. Но вы сами говорили: надо уметь пользоваться случаем. И у меня есть кое-какие сведения.
Старший советник Тайного ведомства — сухой, немолодой человек с цепким взглядом — внимательно слушал короля. Фредерик IV говорил негромко, сдержанно. Среди доставленных накануне бумаг оказался донос: доброжелатель предупреждал о готовящемся покушении на младшего принца Фредерика Александра в Германии. Исполнитель получил точный адрес и пятьдесят тысяч фальков из канцелярии Гарольда Дагона. Сигналом должно было стать убийство одного из членов королевской семьи в Тумацце. Исполнитель известен — кадет Даниэль Морис Дагон, бастард Гарольда, сообщники в Солоне ждут условленного знака. Король замер. Заговор коснётся не только его и старших сыновей, но и мальчишки Фредерика, о котором он почти забыл.
Тайному ведомству поручили слежку за всеми, кто значился в списке, его следовало пополнять и готовить аресты.
— Я хочу встретить Рождество в безопасности, — распорядился Фредерик IV.
Он приказал выпустить перепуганного Гарольда из тюрьмы и за дружеским обедом, издеваясь, сказал:
— Я верю в твоё раскаяние, братец. Ты пожертвовал ради меня своим ублюдком от танцовщицы. Теперь будешь выполнять всё, что прикажут советники Тайного ведомства. Кстати, твой ублюдок не так прост. Он должен был убить моего младшего. Они когда-то дружили?
Гарольд открывал рот и хватал воздух. Он точно знал, что никто не планировал убивать Фредерика-младшего — именно его должны были возвести на престол, а Гарольда сделать регентом. Он также точно знал, что не вписывал Даниэля в список. Но никаких тёплых чувств к мальчишке не питал и даже обрадовался такому обороту. Единственное — надеялся, что в этой круговерти Фредерик забудет о Торгенземе. Он промолчал.
— Я смотрю, ты удивлён, — хмыкнул король. — Не удивляйся. Тайное ведомство во всём разберётся. Молись, чтобы твоей вины не обнаружилось, и готовься в ссылку. Поедешь в Мелисент. А вот к бастарду твоему вопросов будет много.
Изабелла Дагон сдержанно улыбалась. Она достигла цели. Главное — чтобы мальчишка не выскользнул. Но об этом позаботится уже другой человек. Не стоит беспокоить венценосного деверя.
Тайное ведомство умело вести свои дела. К исходу ноября списки расширили, детали заговора уточнили, подготовили почти спектакль — несчастным жертвам и хитрым правителям предстояло его отыграть. Генерал Лурц с семьёй отбыл в Германию якобы на отдых, но возвращаться не планировал. Он оказался единственным из заговорщиков, избежавшим печальной участи. Родерик попросил лишь о небольшой услуге — купить для него дом в одном из малоприметных городков Вюртемберга или Баварии. Был ещё Гарольд Дагон, но король держал его при себе крепко. Этим и объяснялись его нервозность и бледность в день праздничного приёма, который стал началом конца.