Наталья Горская – Беглец (страница 7)
Но Родерик отстранился — стало не до любовных утех.
— Мне пора, — совершенно равнодушно сказал он, — я и так задержался у тебя дольше обычного.
Он покинул роскошный будуар герцогини Морейской чересчур поспешно.
— Иди-иди. — Безмятежная улыбка на губах Изабеллы Дагон сменилась на злую гримасу. — Неси своему королю наживку, Чёрный волк. Заглотите её все разом: и ты, и Фредерик, и Гарольд. Глупцы! Скучно с вами. Погрызитесь меж собой. Смотреть на вашу драку будет забавно.
Изабелла подошла к зеркалу, посмотрела на себя — на губы, шептавшие ложь, на глаза, смотревшие искренне. Рассмеялась.
— Хороша, — сказала она своему отражению.
Потом прошла к столику с картами Таро. Перевернула верхнюю — Смерть. «Перемены, — подумала Изабелла. — Кому-то они принесут гибель. Кому-то — корону». Она взяла карту, поднесла к губам и поцеловала.
— Играем, господа.
Командор чёрной королевской стражи граф Эрнесто Родерик в последний раз перечитал доклад. Он выверял каждую букву, перестраивал фразы, взвешивал запятые. Он готовил двойной удар. Сначала должен был «взорваться» Фредерик IV Дагон, высвобождая «чёрный морок», а следом волна мрачной силы накрыла бы всех недругов.
Листок с чёткими угловатыми буквами чуть шевелился от дыхания графа. Пальцы дрожали — не от страха, от предвкушения. Ловушка для королевского семейства и высокородных недругов захлопнется идеально. Папка из чёрной тиснёной кожи проглотила желтоватый лист. Она знала своё назначение.
Эрнесто Родерик стремительно прошёл анфиладу. Под его сапогами гулко вздрагивал паркет. Высокие окна пропускали серый свет, он не рассеивал, а сгущал тени по углам. Граф пересёк приёмную и сам, с отчётливым стуком, закрыл за собой дверь в королевский кабинет.
По ту сторону остались придворные. Они молчали. Адъютант сделал было шаг вперёд и замер, не решаясь последовать. Когда командор появлялся в приёмной подобным образом, всем становилось душно, как перед грозой.
— Ваше величество. — Граф чётко встал во фрунт и замер.
Фредерик IV Дагон расположился у окна. Он смотрел в парк, но не видел ни зелени, ни аллей. Нарядная геометрия клумб не радовала — он предпочитал тёмные, дикие заросли, где свет не пробивается сквозь кроны. Но мода приказала выстригать кубы, рабатки и лабиринты. Лабиринты его раздражали.
Он обернулся на звук голоса, узнал командора, обрадовался. В присутствии Родерика монарх всегда чувствовал себя в безопасности. Сейчас безопасность была иллюзией, но Фредерик не знал этого.
— Граф. — Крупное лицо владыки Мореи смягчилось. Морщины на лбу разгладились. — Я так рад. Давно не заходил. Неужто так занят?
— Служба, ваше величество. — Родерик говорил чётко, но в горле у него пересохло. — Хлопот прибавилось.
— А я думал, ты уже всех приструнил, — усмехнулся король, в усмешке скользнуло что-то зловещее. — Тайное ведомство не спит.
— Им работы хватает. Будет ещё больше.
Граф сделал паузу. Шевельнул папкой, чёрная кожа призывно блеснула в тусклом свете.
Фредерик насторожился. Улыбка погасла, словно её задули. В глазах зажглись привычные злость и недоверие.
— Что это?
— Дело касается не только вас, но всей семьи. Почти всей. Извольте прочесть.
Родерик протянул папку и быстро шагнул назад. Теперь только наблюдал. Пальцы подрагивали, но уже не от предвкушения — от напряжения. Король развернул листок.
Тишина в кабинете стала осязаемой. Командор следил за лицом Фредерика. Сначала оно стало серым, как старая бумага, потом на скулах и шее проступили красные пятна — кровь вернулась. Пальцы с хрустом скомкали доклад. Папка полетела в угол, ударилась об стену и упала словно подбитая птица.
— Прервать мой род, — прошептал король. Этот шёпот был страшнее крика.
А потом…
— Гнусь! — Голос превратился в рык. Фредерик метнулся по кабинету, опрокинув стул. — Хотят моей смерти!
Родерик ждал, когда ярость выплеснется первой волной. Именно такая реакция и была ему нужна.
— Да, мой король. И наследных принцев. Они собираются уничтожить всех. А на трон посадить эрцгерцога, вашего младшего брата.
— Гарольда?! — Король остановился в изумлении. — Этого…
— Не настолько он глуп, как оказалось, — перебил граф, что было нарушением этикета, но сейчас он мог себе это позволить. — Раз принял предложение Гольма.
И в этот момент Родерик почувствовал, как ухнул воздух вокруг.
Не воздух — сама тьма. «Чёрный морок» заклубился у ног монарха, потёк с плеч, вырвался изо рта вместе с каждым выдохом. Позолота на стенах сделалась тусклой, как старая медь. Часы на камине — массивные, венецианские — сбились с ритма: сначала замерли, потом ударили невпопад, три раза, четыре, семь, бессмысленно и страшно. Потемнело даже за окном.
Родерик ждал. Он знал, как обходить «чёрный морок», — привык за долгие годы службы. Главное — не дышать слишком глубоко и не смотреть королю в глаза. Смотреть в пол, на узор паркета, считать дубовые планки. Один. Два. Три.
— Ваше величество, — сказал он, когда понял, что волна опала. Голос показался чужим даже ему самому. — Нам нужна не ярость, а хитрость. Мы не должны выдавать себя.
— Я уничтожу их, — выдохнул Фредерик. Глаза его были чёрными — не карими, не серыми, а именно чёрными, без зрачков и белков.
— Да. — Родерик поднял взгляд. — Но, чтобы уничтожить всех, надо знать имена всех. А нам известно лишь полдюжины.
Он солгал. Уже было известно больше. Но граф Родерик имел в виду иных «всех». Старинные родовые фамилии, которые никогда не принимали его в свой круг. Для них он оставался выскочкой, худородным, прокажённым. Даже теперь, когда он стоял в шаге от трона. Случай разом покончить с ними оказался слишком хорош, чтобы торопиться.
Ярость утекала из кабинета медленно, как вода из треснувшего кувшина. Свет за окном возвращался — серый, болезненный. Часы вздохнули и пошли ровно, хотя время показывали чужое. Фредерик IV провёл ладонью по лицу, и черты его снова стали человеческими. Взгляд — цепким.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Мне нужны имена. Все.
— Я помогу, мой король. — Родерик поклонился.
Король хрипло рассмеялся.
— И как только ты прознал об этом, друг мой? — Фредерик покачал головой, тень на стене колыхнулась. — Воистину, ты сам дьявол.
Родерик ничего не ответил. Дверь в приёмную он закрыл за собой так же плотно, как и в начале аудиенции. Придворные стояли там же, адъютант побледнел. Сквозь щель под дверью из кабинета тянуло холодом — таким, от которого коченеют пальцы и останавливается сердце. Никто не проронил ни слова.
Гарольд Дагон обычно не принимал в гостях собственного брата по делам, исключение составляли лишь праздничные и торжественные приёмы. Если что-то бывало нужно его величеству — за эрцгерцогом посылали, и он спешил на Дворцовый остров.
Но в этот раз король явился сам, его сопровождали опостылевший Гарольду Родерик и полтора десятка солдат чёрной стражи. Безо всяких любезностей король прошёл в кабинет Мраморного дворца и ясно дал понять младшему брату, кто в доме истинный хозяин. Жестом он выпроводил из кабинета всех, даже Родерика. Гарольд Дагон понял всё сразу, едва услышал:
— Значит, ты собрался примерить мою корону?
Эрцгерцог рухнул на колени. Жестокий старший брат всё знал. В своём гневе Фредерик его не пощадит, но тот повёл себя непредсказуемо. Он смотрел на согнутую спину брата, его вздрагивающие плечи, острые лопатки и униженно склонённую голову.
— Мне нужны имена, — прозвучало жёстко и холодно.
Король Мореи Фредерик IV Дагон стоял перед согнутой фигурой брата, широкоплечий, крупноголовый, опасный. Чёрные волосы от резкого движения головой упали крылом на лоб. Злые, немного раскосые глаза потемнели и почернели.
Гарольд поднял было голову, но сразу же сник от страха. Лицо монарха приобрело хищный вид, губы искривила улыбка, на скулах заходили желваки. Сжатые в кулаки ладони задрожали, словно от боли. Надо было ждать неконтролируемой вспышки ярости и готовиться к худшему. Но пока Фредерик говорил тихо и жутко.
— Тех, о ком я знаю, немного. И ты мне составишь полный список, пользуясь возможностью общаться с заговорщиками. Я знаю, что всё затеял не ты. В эту историю тебя — жадного и глупого — втянули ловкие интриганы. Даю неделю и надеюсь на твои родственные чувства и благоразумие. Чем длиннее окажется список, тем меньшее наказание ты понесёшь за своё предательство семейных интересов.
Король хрипло расхохотался, пугая Гарольда Дагона и, развернувшись на каблуках, стремительно вышел.
Гарольд Дагон оторопел. И остался стоять на коленях посредине собственного кабинета на красивом ковре. Никто не слышал этих слов Фредерика IV Дагона. Почти никто. Свидетель всё же был. Изабелла Дагон улыбнулась в потайной комнате.
— И никогда вам правды не узнать, братья, — шевельнула она губами. — Играем дальше.
Герцогиня несколько дней забавлялась, глядя на растерянного и подавленного супруга, и даже неожиданно поинтересовалась его самочувствием, но Гарольд лишь отмахнулся. Он подолгу работал в кабинете. Изабелла догадывалась, чем там может заниматься Гарольд, и терпеливо ждала окончания «трудов». К концу недели любопытство пересилило осторожность. И она решилась на невозможное. В отсутствие супруга Изабелла скользнула из тайного укрытия в кабинет. Но где искать столь ценный документ? А всё оказалось просто. Гарольд, беспечный дурак, просто оставил бумагу на столе, прижав её пресс-папье! В кабинет и так никто не войдёт.