Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 56)

– Кто-то пошутил… – Антонина вздохнула и поправила воланы на груди, невольно обратив к ним внимание Морозова.

– Я на участке, – кивнул он и вышел на улицу.

– Бери быка за рога, Тонька, – тихо произнесла самой себе секретарша, покосившись на овальное зеркало у входа. – Пока ты молода и красива. Уж ничем я не хуже его жены. Не серая мышка, уж точно.

И, совершенно довольная своим идеальным курносым профилем, Антонина страдальчески охнула и шлепнула в удостоверение очередную печать.

Антон вышел на улицу и огляделся. Аркадия нигде не было. Послеобеденное время – самое тяжелое. Всех размаривает по—разному. Никак вздремнул Аркадий где. "И когда уже постоянного шофера найдут?" – поворчал про себя Антон, и хотел было уже сесть за руль сам, но тут в поле его зрения попали густо накапанные пятна крови примерно в метре от порога отделения.

– Это что еще такое? – он взглядом проследил направление кровавой дорожки и присвистнул. Уходил красный след в аккуратно стриженые кусты вокруг здания милиции и там пропадал. Изумленно дернув бровями, Морозов за кусты заглянул и с сожалением поцокал языком. – Кого ж это так ранили? Человека или животное? Может, Тузика?

Он тут же вспомнил о черно—белом, приветливом песике. Вот уже год почти, как прибился он к отделению, и все подкармливали его, как могли. Но скоро наступят холода, и Антон стал задумываться о том, чтобы забрать Тузика домой, так как наспех сколоченная сотрудниками будка с тыльной стороны здания, в холода может его и не спасти.

Переживания о судьбе доверчивой собаки накрыли Морозова тяжелой стеной. "Неужто машина придавила? А может ударил кто или подрался?"

– Тузик! Тузик! – позвал Морозов, оглядев территорию. Он посвистел, но собака не появилась. – Вот так номер!

Антон перебрался через кусты и двинулся вдоль значительно поредевшего кровавого следа. Капель на той стороне действительно было меньше, но они не прекращались. Пугающая воображение дорожка протянулась далеко по тротуару и все никак не кончалась. Дойдя почти до следующей улицы, Морозов услышал доносящийся со стороны отделения знакомый и задорный лай Тузика.

– Где ж ты был, проказник? – с облегчением произнес Антон в сторону заливистого лая и улыбнулся. На фоне желтой стены отделения, повыше кустов, замелькал пушистый бублик Тузикова хвоста, и на сердце Морозова стало спокойней.

Но ситуацию это не облегчало. Кровь носом? Такая обильная? Кто будет продолжать идти с подобным кровотечением? Скорее присядет где—нибудь, чтобы его остановить. Может, пьян? Но след ровный, без шатаний. Антон пересек дорогу и двинулся дальше, по Первомайскому переулку. След не прерывался. Плюнуть и уйти? Ему подозреваемых допрашивать, а тут… Ну а кто, кроме него, разберется в этой ситуации? На что тогда милиция? Ведь кому-то плохо. А если ранен кто? И какая разница – человек или животное?

С запада потянулись темно-свинцовые тяжелые тучи, подул наконец-то свежий осенний ветерок, воздух запах дождем.

"Ну вот, только дождя и не хватало" – недовольно оценил надвигающуюся непогоду Морозов, и ускорил шаг.

Каково же было его удивление, когда местами уже забитые пылью и затоптанные прохожими кровавые капли привели его к улице Октябрьской, ко двору с редким некрашеным забором и густо беленными фруктовыми деревьями по всей усадьбе. Двор чисто выметен, палисадник вычищен. Кровавый след уходил прямо под слегка покосившуюся калитку, с накинутой на деревянный столбик проволочной петлей. Небольшой беленый домик располагался в самой глубине двора, в тени деревьев, и кто-то там определенно копошился. По крайней мере, Антону приметилась красная одежда, мелькнувшая между веток.

– Хозяева! – привычно крикнул Морозов и оперся мощным своим торсом о короткую, древнюю калитку.

Красное между ветвями шевельнулось и вправду оказалось человеком. Фигура двинулась через двор, прямо по выложенной большой разномастной пластушкой, дорожке. Оказалась фигура женской и весьма недурной, что объективно и совершенно со стороны, отметил Антон. Красный цвет сформировался в простую шерстяную кофточку, с невероятным усердием натянутую на высокую литую грудь и распахнутую настолько удивительным вырезом, что становилось стыдно. из-под кофточки, почти сливаясь с ней по цвету, весело струилось вокруг ног коралловое ситцевое платьице, сквозя силуэтом в скупом свете прячущегося в тучу солнца.

– Здравствуйте, товарищ милиционер! – слегка смущенно обратилась к нему вышедшая женщина, лет тридцати на вид. Какая-то безупречная, точеная, с ослепляющей своей красотой улыбкой.

– Здравствуйте! – сухо поздоровался Морозов, поймав на себе пронизывающий, словно щупающий в запретных местах взгляд свинцовых миндалевидных глаз. – Вы видели, что у вас во дворе творится?

– У меня? – искренне растерялась девушка и оглянулась на двор за своей спиной. Длинная, по самые колени, темная коса змеей метнулась вдоль спины.

– Да вы на землю посмотрите. – Антон кивком указал на почти потерявшиеся в пыли двора темные пятна, уходящие в куст калины, растущий метрах в трех от забора.

Девушка рассеянно направила свой, ставший еще прекрасней, взгляд туда, куда указал товарищ милиционер.

– Пятна какие-то, – не понимая, к чему он клонит, охарактеризовала увиденное она и снова прощупала Морозова взглядом. По груди и животу пробежали мурашки. "Ну и взгляд" – невольно подумал он и почувствовал несвойственное ему в подобных ситуациях волнение.

– Кровь, – скучно поправил он хозяйку и опять кивнул, но только себе под ноги.

Девушка скинула петлю со столба и отворила калитку. Антону в лицо ударил запах вощины – медовых сот, из которых до последней капли выгнали, выдавили, вытянули ароматный янтарный мед. Он невольно почувствовал во рту то незабываемое ощущение, когда откусываешь лакомый ячеистый кусочек сотового меда и раздавливаешь его небом, языком, чувствуя, как крошатся хрупкие восковые пластинки, наполняя рот сладким своим содержимым. И вкус меда смешивается с ароматом тщательно разжеванного, высосанного, выжатого в жмых воска. Слюноотделение у товарища милиционера усилилось и сотового меда захотелось нестерпимо.

Хозяйка склонилась к земле и в недоумении отпрянула, успев дать Антону время на оценку открывшейся вдруг перед ним картины выскальзывающей из тугого, несоразмерного декольте груди. Антон даже вздрогнул, пережив в одну секунду неожиданное желание подхватить выпадающее содержимое красной, натянутой до предела кофточки. Но на то он и Антон Морозов, чтобы быстро взять себя в руки, и сообразить то, о чем, наверное, мало кто может догадаться в такой непринужденной, совершенно обывательской ситуации. Его банально соблазняли…

Глаз Морозова недовольно сощурился. "Уж не ханжа ли я?" – стараясь быть честным с самим собой, подумал он, но взгляд красавицы, направленный прямо ему в лицо, каким-то образом снова вызвал дрожь совершенно в других частях его крепкого, коренастого тела.

– Кровь, – тихо согласилась девушка и мягко рассмеялась. – Не понимаю… Откуда.

– От самой милиции.

– Что от милиции?

– След тянется от самой милиции.

– Надо же… Ну не знаю… Ну… хотите, пройдите – вместе осмотрим двор. Мне что-то страшно одной. Я крови боюсь.

Самым ключевым во всей сбивчивой ее фразе оказалось слово "вместе". Оно сразу прилипло к нему где-то в районе солнечного сплетения, и волна тугого восторга прокатилась по всему телу, наткнувшись на непреодолимый барьер в области груди. Барьер этот был опытом.

Антон согласно кивнул и последовал за девицей. "Спокойно, Морозов", – беседовал он с кем-то внутри себя, проходя сквозь двор и наблюдая перед собой страстную, длинную косу, бьющуюся при ходьбе о невероятно рельефные и, на удивление, отлично просматриваемые ягодицы. Казалось, что на ней и белья-то нет. – "Она не виновата, что ты ведешь себя сейчас как кобель. Разбирайся с собой сам".

– Меня Ирина зовут, – слегка обернувшись, бросила через плечо девушка, и запах меда снова густой струей ударил ему в лицо.

Антон не ответил. Ему сейчас было хреново. Потому что он столкнулся с главным врагом человека – с самим собой. Он был недоволен собой. Он буквально себя презирал. И больше всего за то, что ему нравились эти ощущения. Он попробовал вспомнить Веронику. Но чувства к ней по яркости проигрывали тому чувству, которое ураганом бурлило сейчас во всем его теле. Бурлило, буравило, жгло, кружило голову.

Однако, несмотря на веющее в лицо приторное заморачивание, Морозов успел отметить, что хозяйство у красавицы скромное. Или просто она удивительная чистюля. По двору нигде ничего не лежало, не стояло, не валялось кучей. Ничего из того, что является обычным содержимым деревенского дома – горка песка, например, или стопка кирпичей, веники, совки, хозяйственные ведра – без этого уж никак не обойтись, корыта, старая мебель, бельевые веревки, садовый инвентарь. Ну, да мало ли что еще может заполнять, пусть даже и очень аккуратно, подворье нормального хозяйственного человека. Тем более что сараюшек в наличии немного. А ровным счетом одна. Ну что в ней можно разместить? Складывалось такое впечатление, что хозяева только переехали и не успели еще расположиться от всей своей хозяйской души. Хотя ведь и после старых хозяев что-нибудь да осталось бы. Разве что все выгребли на помойку… В общем, бросилась Антону в глаза достаточно уютная и милая стерильность большого, щедро усаженного фруктовыми деревьями двора с хорошим таким огородиком соток в десять.