Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 58)

– Угощайтесь, – сдержанно предложила хозяйка и быстро, закинув руки за голову, сплела у основания косу.

– Благодарю, – Антон улыбнулся и с легким подозрением во взгляде оценил ее настроение. – От ваших пальцев пахнет духами.

– Вам нравится? – снова засияла Ирина, и халат на груди как-то нечаянно разошелся, явив взору Морозова абсолютный и полный рисунок тяжелой груди в профиль.

– Мешает почувствовать аромат чая, – пресно ответил он, и улыбка снова слетела с ее лица.

– Пирог—то попробуйте, – терпеливо предложила Ирина, совершенно очевидно теперь уже играющая в несчастную одинокую бабу, которой даже поговорить не с кем.

– И все же не дает мне покоя этот кровавый след, – вернулся к прежней теме Морозов и откусил от пирога.

– Дождь все смыл! – гордо взглянув ему в лицо, словно наперекор, парировала Ирина и, закинув ногу на ногу, нечаянно задела Морозова. Он даже не пошевельнулся. Ей это понравилось. Решила, что он блаженствует. В глазах хозяйки сверкнула необъяснимая, но страстная чертовщинка. – Нет больше ваших следов… Они просто привели вас ко мне… Может, это судьба?

– Скорая вы женщина, Ирина… Как вас по отчеству?

– Аристарховна, – воодушевленно ответила женщина, почувствовав слабинку в голосе участкового.

– Ирина Аристарховна… Отец-то кто был?

– Москвич заезжий.

– Даже так… Ну, простите за нескромный вопрос.

– Ничего…

Ирина нежно коснулась державшей чашку руки Антона. Тот снова сглотнул, словно поперхнулся, но руку не убрал. Ирина придвинулась ближе и заглянула ему в самые глаза – яркие, как незабудки.

– Ирина, – тихо проговорил Морозов, невольно скользнув взглядом к чувственным губам и ниже, к полуоткрывшейся полной груди. – Я хотел сказать, что вы не теряетесь… Это и хорошо, и плохо… Но со мной это не проходит.

Ее как ветром отнесло от него. Он, кажется, даже жалобный звук услышал, будто собака заскулила.

– Извините… Обидеть вас не хотела.

– Вы легкого поведения, что ли? – как обухом, ударил ее Морозов нескромным вопросом в лоб.

Ирина покраснела, запахнула тут же халат и попятилась.

– Пирог-то доедайте! – сурово бросила она и кивнула на дверь. – Дождь уже закончился. Вам пора, я думаю!

– Ну, конечно же, пора, – Антон сосредоточенно соединил над переносицей брови и кинул в рот последний кусочек пирога. – Вкусный пирог, Ирина Аристарховна! – вежливо глядя ей в глаза, заметил Морозов и поднялся. Взгляд Ирины почему-то скользнул вниз – туда, где ремень и ниже. "Ну и стерва!" – подумал он и, надев фуражку, направился к двери. – Горький только у вас пирог. Не пойму, отчего… Полынь вы туда, что ли, добавили…

Ожидая от него последнего решения, Ирина во все глаза следила за Морозовым.

– В другой раз постараюсь получше! – ошарашила она его своим ответом, на что Антон лишь криво улыбнулся.

– Всего доброго, Ирина!

Морозов ловко натянул сапоги и, под сканирующим взглядом хозяйки, с радостью вышел на свежий, влажный воздух. В небе таяли уже обрывки развернувшейся ранее радуги, с ветвей при малейшем дуновении ветра сыпался непредвиденный стылый ливень, проникая сразу почему-то за шиворот и, смешавшись с отмирающей уже листвой, превращал и без того грязную дорогу не то в клумбу, не то в сеновал.

Антон с удовольствием шлепал по лужам, пытаясь смыть с сапог траву, листья и грязь, перепрыгивал через скопившиеся вдоль дороги длинные коричневые потоки и, добравшись, наконец, до тротуара, очень быстро добежал до отделения. Виляя хвостом, его встретил любвеобильный, во все зубы улыбающийся Тузик, за что получил от Антона порцию ласки в виде потрепанных ушей и носа.

– Тоня, найди—ка мне данные по Октябрьской, 101. Будь добра.

Секретарша вздрогнула от неожиданности, но тут же приветливо заулыбалась, примерно так же, как и Тузик, увидев милое, знакомое до боли в сердце лицо товарища Морозова.

– Ой, как вы меня напугали, Антон Валерьянович! – Тоня приложила руку к груди и взволнованно перевела дыхание. – Фух! Какой дом, вы сказали? Сто первый?

– Именно. Проживает там женщина по имени Ирина. Наведи—ка мне справочки о доме и о хозяйке.

– Да что там наводить? – с видом заговорщицы выдала Антонина, и Морозов присел с другой стороны стола. – Все и так знают. Ирка Петухова там живет. А в Чичерино живет ее сестра – Оксанка Цой. Не можете не знать. Она по вашей улице проживает, только на той стороне, у переулка. Ведьмы обе!

Антон, конечно, не гнушался сведений, полученных от общественности, и всегда их проверял. Но тут Антонина выдала такое, что взгляд Морозова остался зафиксированным на услышанной информации, оценив её удивленной складкой на лбу и блуждающим выражением лица.

– Что-то ты, тезка… – начал было Морозов, и Тонька растаяла. Она обожала, когда он называл ее тезкой. – Это откуда известно вообще?

– Как откуда? Все знают. Оксанка ведьма та еще! Ее все боятся. Она может ножницы на человека насылать! – Тоня подалась немного вперед – поближе к Морозову, чтобы было лучше слышно, но взгляд его после услышанного увидел неведомую доселе картину стремительно летящих на человека, раскрытых ножниц.

– Это как? – тихо спросил он.

– А вот так… На горло! – И Антонина ребром руки стукнула себя по шее. – И в собаку, и в кошку превращаться может! С ней лучше вообще не связываться! Такое нашлет на вас, что жизнь в ад превратится. Не связывайтесь с ними! – И тут Антонина что-то видимо сообразила в своей голове и, подобно Антону, увидела в не дюжей своей фантазии Ирку Петухову рядом с обожаемым милиционером. – А вы что – общались с Иркой?

– Пришлось! – с каким-то удивлением ответил Морозов и покачал головой.

– То-то я чую – от вас духами пахнет… Она та еще, Антон Валерьянович! Она мужиков привораживает!

– Ну, в это, Тоня, я не верю. Как впрочем, и во все остальное тоже. Это сплетни все. А что ты мне дельное рассказать можешь?

– А напрасно. Факты есть. И жертвы тоже. Не дай бог вам с едой что даст – все, пиши пропало! Никуда от нее не денетесь!

– А что же она может мне дать, Тоня? – с усмешкой в голосе поинтересовался Морозов, почувствовав во рту вкус только что съеденного Петуховского пирога.

– Стыдно сказать, Антон Валерьянович! Да вы лучше у жены спросите. Она вам человек не посторонний.

– А она что – знает? – глаза Морозова небывало округлились.

– Да кто ж этого не знает? Все женщины это знают.

– И что – все в еду что-то добавляют? – растерянно спросил Антон и взволнованно расстегнул воротник гимнастерки.

– Ну что вы – нет, конечно. Грех это…

– Да-а-а, – протянул Антон и рассмеялся, – мы мужики такого лишены оказывается… Скучна наша жизнь. Совсем не то, что у женщин. Прям тайное правительство какое-то…

– Какое правительство, Антон Валерьянович?

– Женское! – Антон снова рассмеялся, и направился было к себе. – Но ты, это… Данные мне все же найди. Потому что сплетни – их к делу не пришьешь.

– Хорошо, Антон Валерьянович! Сейчас прямо и займусь этим.

Антонина проводила Морозова нежным взглядом и, нехотя полезла в шкаф с папками.

"Темнит он что-то", – подумала она о рассказе про Петухову и серьезно озадачилась выпрыгнувшей как из-под земли проблемкой. – "Ирка просто так никогда не возникает! Уведут мужика! из-под носа уведут!"

Глава 5. Тайна Лилькиного подвала

Если бы тогда, тем далеким, теплым, залитым солнцем и заваленным арбузами сентябрем, Ника могла хотя бы предположить, чем обернутся наделавшие столько шума события, умоляла бы мужа сразу отдать это дело другому следователю. Все сложилось бы иначе…

Но кто мог знать, что этот сентябрь для многих окажется переломным, что не всему очевидному нужно верить, и что любая встреча может стать роковой.

Она прекрасно помнила, как поддевая носами своих бордовых лакированных туфелек нападавшую на тротуар листву, Катя уверенно цокала по направлению к школе. Они поздоровались, перекинулись парой фраз и разошлись, как ни в чем не бывало. А ведь у Ники тогда мелькнула мысль увести ее в кино, но та спешила к Лиле на примерку. Шила у нее платье для предстоящих осенних балов. Ника потом долго не могла простить себе своего рокового невмешательства. Но есть ли в том ее вина?

Платье должно было выйти по последней моде, сильно сталенное, цвета морской волны, с парчовой отделкой по подолу. И чтобы под него идеально подошла обязательная нитка жемчуга и такие же жемчужные, королевские, на Катькин взгляд, сережки. Представляя в зеркале свою неописуемую красоту в этом долгожданном платье, Катя с улыбкой постучала в деревянные, выкрашенные суриком, ворота. Во дворе залаяла собака и, выглянув с крыльца своим близоруким прищуром, Лилька различила лишь белокурую голову и коричневый плащ. Судя по палитре – Катька.

– Проходи! – крикнула хозяйка с порога. – Там открыто!

Минуя звонко заливающуюся лаем, приветливо виляющую хвостом Соню, Катерина радостно поднялась в дом.

– Ну как, готово?! – не успев закрыть дверь и едва сдерживая улыбку от восторга, задала она свой самый актуальный на сегодня вопрос.

– Ты проходи! – крикнула из кухни Лиля. – Там на столе пирог яблочный! С корицей! И чаек горячий еще. А я щас… Рыбу дожарю. Дина скоро из школы придет.

– Ты бы шторку прикрыла! – крикнула ей в ответ Катя. – А то мое платье здесь все твоей жареной рыбой провоняется! – Катя подошла к деревянному, почерневшему от времени истукану, завидно щеголявшему в новеньком ее платьице. – Красота… – она бережно провела рукой по переливчатым складкам смарагдово—бирюзового счастья и поправила перед зеркалом прическу.