Наталья Гализина – Женщина дракона (страница 7)
– Сейчас! – крикнула она, лихорадочно соображая, во что переодеваться.
Она метнулась к шкафу, что стоял у окна, – такому же добротному, как в главной комнате, только чуть проще. Тот же светлый, чуть желтоватый лес, те же резные створки, но без змеиных узоров – видно, вещи попроще здесь хранили, вчера она не стала его рассматривать. Оля дёрнула за резную ручку, и створка с лёгким скрипом отворилась, явив взгляду аккуратно сложенные вещи.
Внутри пахло деревом и сухими травами – теми же, что висели в прихожей, только здесь этот запах был гуще, интимнее, словно впитался в каждую вещь за долгие годы.
Она распахнула левую створку. На полках лежала боевая одежда. Похожая на ту, что была на ней вчера, только более удобная, без лишних украшений: кожаные штаны с мягкими вставками на коленях, рубаха из тонкой, но прочной ткани – не лён, а что-то другое, из волокон местных растений, мягкая и дышащая. Поверх – жилет с нашитыми металлическими пластинами. Лёгкий, но надёжный – в такой и в бой идти не страшно, и в седле не жмёт. Всё ношеное, обжитое, но в хорошем состоянии – видно, что за вещами следили, берегли. Не богатство, а добротность – то, что ценится в походах и сражениях.
Оля задержала дыхание и открыла правую створку.
Там, на тонких деревянных плечиках, висели платья. Лёгкие, струящиеся, разных цветов – небесно-голубое, цвета утренней зари, тёмно-зелёное, как молодая листва, и несколько простых, светлых, на каждый день. Ткань была незнакомой – мягкой, чуть шероховатой, из волокон степных трав или древесной коры, но такой приятной на ощупь, что хотелось провести рукой. Кружево по вороту – женская половина жизни Линги, та, о которой Оля ещё ничего не знала. Пахло от них не травами – цветами, сухими лепестками, чем-то нежным и далёким.
Оля подошла к комоду, чтобы посмотреть на себя в зеркало, взгляд упал на тики – тонкие подвески для волос, что носят здесь женщины, – лежали на бархатистой ткани, переливаясь в утреннем свете. Разных форм и размеров: одни с прозрачными каплями, как у Мелинды, другие с цветными камнями – бирюзой, янтарём, даже с маленькими жемчужинами. Были здесь и заколки – серебряные, с узорами в виде змей и цветов, и простые деревянные гребни, и тесёмки, расшитые бисером. Всё аккуратно разложено.
Оля замерла, глядя на всё это. Вчера, когда она впервые увидела себя в зеркале, она не заметила этих мелочей. Слишком велик был шок от чужого лица. А сегодня… сегодня она видела не просто чужую женщину. Она видела Лингу. Ту, чью жизнь теперь предстояло жить. С её платьями, с её украшениями, с её войной и её тайнами.
Пальцы сами потянулись к одной из заколок – серебряной змейке с зелёными глазами, похожей на ту, что носил Тристан, только меньше. Оля взяла её, покрутила в пальцах, чувствуя тепло металла.
Оля вздохнула, положила заколку на место и вспомнила, что её ждёт отец. Потом будет время разглядывать. Сейчас – тренировка, отец, новая жизнь.
Она кое-как собрала волосы в хвост, перехватила кожаным шнурком и выбежала на улицу, на ходу застёгивая последние пряжки на жилете.
За порогом уже ждала Зефира, сияя утренней свежестью и нетерпением.
На сестре было простое светлое платье, волосы уже заплетены в аккуратные косички, синяя капля тики мерцала на лбу.
– Быстрее! – поторопила она. – Отец не любит, когда опаздывают. И… – Зефира замялась, опуская глаза. – Там Кассиан. Он тоже пришёл.
Сердце Оли ёкнуло, но совсем не так, как ожидала бы Линга. Скорее досада: только этого не хватало.
– Спасибо, маленькая, – Оля чмокнула сестру в щёку.
Пока они шли к тренировочной площадке, Ольга осматривалась вокруг. Женщины здесь одевались по-разному, и в этой пестроте угадывалось и их положение, и достаток, и, возможно, семейный статус. Одни носили простые, ткань чем-то похожа на лён, платья – белые, голубые или бежевые, длиной до середины икр, – подпоясанные тонкими шнурками. Другие, более нарядные, щеголяли в одеждах, расшитых по подолу замысловатыми узорами красными и синими нитями. Почти у всех волосы были заплетены в затейливые косы, а надо лбом поблёскивали тики – тонкие подвески, спускающиеся на лоб то прозрачной каплей, то плоским кулоном. На ногах – мягкие кожаные туфли, бесшумно ступающие по каменной мостовой.
Мужчины попадались реже – видимо, основная их часть была на тренировке или в полях. Те же, кто оказался на улице, носили из такой же ткани, похожей на лён, рубахи навыпуск, поверх – лёгкие кожаные жилеты, узкие штаны, заправленные в высокие сапоги. Почти у каждого на поясе висели ножи или небольшие топорики – оружие здесь было частью повседневности. У некоторых длинные волосы были стянуты в хвосты или перехвачены ремешками с тиснёным изображением змеи – Оля уже знала, что это символ их клана, знак принадлежности и гордости.
Дети носились стайками – чумазые, звонкие, счастливые. Мальчишки в штанах до колен и простых рубахах, девчонки в лёгких платьицах, с живыми цветами, вплетёнными в волосы. Они играли в догонялки, прыгали через верёвочку, и их беззаботный смех разносился над поселением, делая этот фантастический мир удивительно тёплым и настоящим.
Не успела они пройти и пары десятков шагов, как из переулка, где располагалась кузница (оттуда доносился звон металла и жаркий запах углей), выскочили двое.
Рыжие, веснушчатые, одинаковые как две капли воды, молодые парни. На них были простые рубахи из местной травы, перепачканные сажей, кожаные фартуки поверх – явно кузнецы. Волосы торчали в разные стороны, а лица сияли неподдельной радостью.
– Линга! – заорали они хором.
Оля вздрогнула, но память услужливо подсказала:
– Доброе утро! – поздоровался один, кажется, Рон.
– Тесак давай поправим! Бесплатно! – добавил второй, Рин, сияя веснушчатой улыбкой. – У нас новый уголь, жарче прежнего!
Оля растерянно улыбнулась в ответ.
Из соседнего дома вышла женщина.
Пожилая, сухонькая, но с удивительно живыми глазами. На ней была длинная юбка тёмно-синего цвета, серая рубаха с длинными рукавами и поверх – расшитый передник, сплошь покрытый магическими символами: круги, спирали, знаки, похожие на руны. Седые волосы были убраны под широкую тику, покрывавшую почти всю голову, так что открытым оставалось только морщинистое лицо с острым, пронизывающим взглядом.
На шее у неё висели несколько мешочков на кожаных шнурках – с травами, амулетами, кто знает, чем ещё. В руках – пучок сухих растений, от которых исходил пряный, чуть горьковатый аромат.
– А ну брысь отсюда! – прикрикнула она на близнецов голосом, не терпящим возражений. – Не даёте человеку пройти.
Братья, ничуть не обидевшись, тут же испарились – только пятки засверкали.
Женщина подошла ближе. Оля заметила, как цепко, по-хозяйски та оглядывает её с головы до ног.
– Доброе утро, тётушка Мира, – вежливо пропела Земфира, – мы торопимся на тренировочную площадку, отец ждёт.
– Тетушка Мира, – выдохнула Оля, и имя пришло само собой, всплыло из глубин чужой памяти.
–Ничего, успеете, – ответила та Земфире. – Хм, – Мира вгляделась в лицо Линги.– Бледная ты какая-то, девочка. Ауру мне свою покажи-ка.
– Что? – растерялась Оля.
– Ауру, говорю, покажи. – Мира нетерпеливо протянула руку. – Давай сюда ладонь.
Оля послушно протянула руку. Мира схватила её за запястье – пальцы у неё были прохладные, но сильные, – закрыла глаза и замерла.
Прошла минута. Другая.
Оля стояла ни жива ни мертва. Сердце колотилось где-то в горле.
Мира открыла глаза и посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём читалось что-то странное – смесь удивления, понимания и… предостережения?
– Хм, – повторила она. – Ладно, потом зайди ко мне. Идите.
Площадка находилась на окраине поселения, прямо у подножия невысокого холма. Место было ровным, утрамбованным, с несколькими деревянными манекенами для отработки ударов и стойками с оружием.
Здесь уже собралось несколько воинов. Они разминались, перебрасывались шутками, пробовали оружие. Эрик стоял в центре, скрестив руки на груди, и отдавал распоряжения короткими, властными фразами.
Оля замерла на мгновение, разглядывая его. При дневном свете отец Линги выглядел ещё внушительнее: широкие плечи, прямая спина, седина на висках, блестящая на солнце. Золотая змея в волосах переливалась, приковывая взгляд.
Увидев запыхавшуюся Олю, Земфира заставила её бежать, Эрик поднял бровь:
– Линга. Рад, что ты почтила нас своим присутствием.
В его голосе не было злости, только лёгкая ирония. Оля выдохнула:
– Прости, отец. Я… проспала.
Эрик хмыкнул, но в глазах его мелькнула усмешка:
– Бывает. Разминайся и в строй.
Оля облегчённо выдохнула и встала в ряд с остальными. И тут же почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый, тёплый, полный надежды.
Кассиан стоял в трёх метрах слева и смотрел на неё. Не отрываясь. Словно боялся, что она снова исчезнет.
Высокий, привлекательный, мускулистый. Русые волосы длиннее плеч, небрежно перехвачены кожаным шнурком. Одежда простая, но добротная: светлая льняная ( она не знала как называется эта ткань, но было очень похоже на лён) рубаха, тёмный жилет, узкие штаны, заправленные в сапоги. На поясе – меч, но не парадный, а боевой, с потёртой рукоятью.
Карие глаза с золотистыми искорками смотрели на неё с такой смесью боли, надежды и нежности, что у Оли перехватило дыхание. В памяти всплыли тёплые воспоминания, не принадлежащие ей: поцелуи под двумя лунами, его смех, его руки, его шёпот: