Наталья Гализина – Тени минувшего (страница 5)

— Будет драконом с синим пламенем.

Дроган посмотрел на неё, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который она видела в день их первой встречи. Он был очень счастлив.

Она росла быстро. В год уже пыталась летать — выпускала крылья, оставаясь при этом в человеческом облике. В три — догоняла отца на тренировках. В пять — победила в первом поединке и впервые полностью превратилась в дракона. Дроган гордился ею, но не показывал этого. Он был строг, требователен, но Мэйван знала: он любит её.

Кир родился через год. Он был спокойнее, тише, любил читать и смотреть на звёзды. Ольга переживала, что он не такой сильный, как сестра, но Дроган сказал: «У него своя сила. Она внутри. Она проявится позже».

Кир научился летать позже Мэйван, но когда научился — стал летать лучше. Он парил над горами, ловя потоки воздуха, и его крылья, чёрные, как у отца, блестели на солнце. Мэйван завидовала, но не признавалась.

— Ты летаешь, как птенец, — сказала она однажды.

— А ты дерёшься, как малявка, — ответил он.

Она рассмеялась. Он улыбнулся. Они были братом и сестрой. И ничего больше не имело значения.

За завтраком Мэйван и Кир спорили, кто быстрее долетит до Серебряных гор.

— Я быстрее, — сказала Мэйван.

— Нет, я, — ответил Кир.

— Папа, скажи ему!

— Я быстрее всех, — сказал Дроган, не поднимая головы от тарелки.

Дети замолчали. Ольга рассмеялась — она понимала, что Дроган дразнит их.

— Он прав, — сказала она.

— Мама! — возмутились дети.

— Что? — удивилась Ольга. — Он ваш отец.

— Я вырасту и стану таким же сильным, как папа, — сказал Кир.

— А у тебя нет синего пламени, бе-е-е, — Мэйван показала язык.

— Ну и что? У меня есть огонь дракона, — усмехнулся Кир.

— Так он и у меня есть, — в её голосе послышалась нотка удивления.

— Мы завтракаем, — сказал Дроган голосом, не терпящим возражений. — Поэтому не разговариваем, а едим.

Дети дальше ели молча, и в этой тишине было что-то тёплое, домашнее, настоящее.

После завтрака Мэйван и Кир улетели к горам. Ольга стояла на балконе и смотрела им вслед. Их крылья — чёрные и синие — блестели на солнце, и она чувствовала, как сердце наполняется гордостью.

— Красивые у нас дракончики, — сказал Дроган, подходя к ней.

— Ещё бы, — ответила она, не отрывая взгляда от неба.

Они стояли рядом, глядя, как две точки тают в золотистой дымке над Серебряными горами. В их глазах отражались два солнца, две луны и два дракона — их дети, их гордость, их будущее.

Глава 4. Тень на востоке

Зефира стояла на пороге своего дома и смотрела на восток. Два солнца клонились к закату, и их свет, густой, медовый, заливал улицу, дома, деревья. В воздухе пахло травами — она развесила их сушить с утра, и теперь ветер, тёплый, ленивый, играл с пучками, разносил ароматы по всему поселению.

Ей было двадцать пять. Она была целительницей, искусной, умелой, известной далеко за пределами клана Змей. Люди приходили к ней из соседних поселений и она помогала им. Не все на Проктуре могли похвастаться даром исцеления от ран с помощью внутренней силы.

Но сегодня она не думала о травах и мазях. Она смотрела на горы и думала о нём.

О Рагнаре.

Она никогда не видела его. Только слышала рассказы — от сестры, от матери, от воинов, от тётушки Миры. Его называли чудовищем, зверем, пленителем. Но в этих рассказах было что-то ещё — что-то, что заставляло её сердце биться чаще. Страх? Любопытство? Она не знала.

— Зефира! — раздался голос соседки. — О чём задумалась?

— Да так не о чём, — ответила она.

Соседка покачала головой и пошла дальше. Зефира решила не привлекать внимания и направилась к себе. Родители уже ушли в свою комнату. В доме было темно и тихо, только очаг едва дышал, догорая углями. Она прошла в свою спальню, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она помнила себя маленькой. Тогда Линга ещё не ушла в мир драконов, и они играли вместе — бегали по горам, собирали цветы, смеялись до упада. Зефира была младшей, её баловали как самую маленькую, прощали шалости, укрывали одеялом, когда она засыпала у очага.

Когда Лингу забрал Дроган, Зефира не сильно переживала. Странно, но что-то внутри подсказывало ей: этот дракон не причинит сестре зла. Он не был жестоким — иначе давно бы сжёг их поселение дотла после того, как Линга так дерзко обманула его. Но он не сделал этого. Он просто прислал сватов. Он ждал. Он надеялся. Он верил.

Потом Линга вернулась. С Дроганом. И Зефира, увидев их впервые, поняла всё без слов. Линга была счастлива — по-настоящему, глубоко, так, что это счастье светилось в её глазах, в её улыбке, в том, как она смотрела на Дрогана. А он смотрел на неё как на женщину, без которой не мог дышать. Зефира стояла на пороге дома и смотрела на них. Она не понимала тогда всех тонкостей любви, но видела главное: они были вместе. И они были счастливы

И совсем по-другому она переживала, когда Линга попала в плен к ящерам. Зефира была уже не маленькой девочкой — она понимала, что теперь всё иначе. Не так, как с драконом. Дроган был врагом, но в его глазах горел огонь, а в сердце — любовь. Ящеры же были безжалостны. Они не ждали, не надеялись, не любили. Они просто брали.

Зефира слышала рассказы матери, видела, как отец сжимает кулаки, как Тристан мечется по комнате, не находя себе места. И впервые в жизни она по-настоящему испугалась. Испугалась, что сестру пытают. Испугалась, что её убьют. Испугалась, что больше никогда не увидит её улыбку, не услышит её смех, не обнимет её.

Но благодаря Дрогану Линга вырвалась из логова ящеров. Зефира помнила тот день, когда сестра вернулась. Они прилетели на драконах в замок Чёрного Дракона, и Зефира бросилась к ней, обняла, не в силах вымолвить ни слова. А потом посмотрела на Дрогана, который стоял чуть поодаль, и впервые увидела в его глазах не хищника, не врага, а спасителя. С того дня она полюбила его ещё сильнее — как брата. Ведь теперь он был её братом.

Потом у Линги и Дрогана родилась Мэйван. Зефира держала племянницу на руках и плакала от счастья. Маленький комочек с каштановыми волосиками и огромными карими глазами, совсем как у неё, в которых уже тогда угадывался синий огонь. «Я тётя Зефира, — шептала она, — я буду тебя баловать». И баловала — всей любовью, которая переполняла её сердце.

А потом родился Кир — серьёзный, спокойный, с тёмными глазами, как у матери. Зефира смотрела на него и видела в нём ту самую Лингу, которая когда-то играла с ней в горах. И снова слёзы, снова объятия, снова клятвы быть лучшей тётей на свете.

Она была счастлива. По-настоящему, глубоко, так, что это счастье не умещалось в груди. Она стала тётей. И это звание было для неё дороже любых титулов.

Зефира не родилась воительницей, она родилась целительницей с огромной внутренней силой. Мать и тётушка Мира учили её травам, кореньям, мазям, отварам. Она училась быстро, жадно — её дар был очень сильным.

В восемнадцать она уже лечила взрослых воинов. В двадцать — к ней приезжали из других поселений. В двадцать два — её имя знали даже за Серебряными горами.

Зефира была невероятно красива — той яркой, притягательной красотой, от которой у мужчин перехватывало дыхание. Тёмные волосы, огромные глаза, точёная фигура. Молодые воины засматривались на неё, провожали взглядами, дарили цветы, присылали сватов. Но сердце Зефиры оставалось свободным. Никто из тех, кто добивался её внимания, не вызывал в ней отклика. Ни трепета, ни жара, ни желания быть рядом. Она ждала. Сама не зная кого.

А в это время, далеко на востоке, за Серебряными горами, скрытый в зелёных джунглях, другой взгляд был устремлён в пламя.

Рагнар сидел в своём тронном зале, откинувшись на спинку кресла, вырезанного из цельного куска чёрного камня. Высокие окна пропускали свет двух солнц, но в зале царил полумрак — только факелы на стенах отбрасывали причудливые тени, пляшущие на гобеленах с изображениями битв и побед.

Он смотрел на пламя и вспоминал.

Десять лет прошло. Десять лет с того дня, как она сбежала. Десять лет, как он впервые почувствовал вкус поражения.

Рагнар почти не изменился. Всё так же чертовски красив — высокий, широкоплечий, с острыми скулами и жёсткой линией губ. Всё так же силён — каждый мускул его тела помнил о битвах, каждая татуировка на коже хранила память о победах. Всё так же жесток — ни одна женщина не смогла занять место в его сердце.

Он не мог забыть Лингу. Не мог простить, что его — главу клана Ящеров, самого сильного воина за многие поколения — провели, как неопытного юнца. Она обманула его и сбежала с драконом. И хуже всего было то, что он понимал: Линга потеряна для него навсегда.

Ему нужна была женщина для продолжения рода. По обычаю, он должен был ждать ещё десять лет, прежде чем отправиться на охоту за девушками. Но Рагнар решил изменить традицию. Он не хотел ждать. Он не хотел брать первую попавшуюся. Он был восхищён женщиной из клана Змей — её огнём, её дерзостью, её силой. И просто не желал никаких других.

Он знал о Линге всё. Следил за ней все эти десять лет. Знал, что у неё есть младшая сестра — Зефира. И когда окончательно осознал, что Линга никогда не будет его, он переключился на неё.

Зефира выросла. Он знал, что она невероятно красива. Хоть и не обладала синим пламенем, как старшая сестра, но её внутренняя сила — дар целительства — была известна далеко за пределами поселения клана Змей. Было бы хорошо иметь такую целительницу в клане Ящеров.