Наталья Федотова – Культурный код города (страница 7)
М. С. Каган предлагает исследовать город во всей его целостности [Каган, 2018, с. 8], как такое социокультурное образование, «все грани которого взаимосвязаны» и их необходимо рассматривать «не порознь, а именно в этой их органической взаимосвязи» [Каган, 2018, с. 12]. В своем труде «Град Петров в истории русской культуры» он осуществляет свою задачу «постичь город в его уникальном целостном бытии и развитии, то есть рассмотреть его как сверхсложную саморазвивающуюся систему» [Каган, 2018, с. 15], где взаимно сочетаются ментальные, предметные и поведенческие аспекты проявления особенностей структурирования культуры города.
Позже активно развиваются отечественные тенденции культурологического осмысления города, которые, в частности, отразились на выходе целого ряда научных работ, посвященных исследованию исторического города [Булыгина, 2017; Веденин, 2022; Веселова, 2009; Воробьева, 2021; Глазычев, 2011; Михалева, 2013] и русского провинциального исторического города. В частности, в ряде исследований [Исторический город, 2009; Исторический город, 2010] город понимается как культурный феномен, для которого особую ценность имеет прошлое, представленное в городской среде в виде архитектурного наследия, культурных традиций, памяти известных личностей. Именно поэтому, как полагает Т. С. Злотникова, город обладает собственной судьбой, душой, поскольку все города уникальны, поскольку «каждый город имеет свою доминанту» [Злотникова, 2015, с. 253].
Научный взгляд на город как социокультурный феномен ознаменовался и исследовательским импульсом антропологического осмысления города, которое проявляется в контексте урбанистической проблематики поиска «соразмерности города и человека» [Смирнов, 2020], исследований «локального текста» города как «системы ментальных, речевых и визуальных стереотипов, устойчивых сюжетов и поведенческих практик, связанных с каким-либо городом и актуальных для сообщества, идентифицирующего себя с этим городом» [Алексеевский и др., 2010, с. 19], антропологического познания символизации городского пространства, формирования «городской среды и функционирования отдельных ее элементов», отдельного города как текста и образов городов в культуре [Разумова, 2010, с. 148]. Такие работы во многом стали следствием актуализации семиотики культуры в научных познаниях города и появления семиотической и антропологической методологии, нацеливающей на выявление тех ключевых смыслов, с помощью которых города «читаются» и идентифицируются.
Подобный взгляд, соответственно, открыл возможность исследования города сквозь призму процессов формирования и образов как способов выражения этих смыслов, являющихся частью коллективных представлений о городе, которые формируются постепенно, впитывая следы прошедших эпох. Знаки города не статичны, а означаемое со временем меняет свое содержание. Следовательно, город, рассматриваемый как семиотический универсум, хранит и транслирует свое прошлое, фиксируя в знаках и символах следы эпох и «рассказывая» посредством символических средств (в мифах и легендах, в объектах городской среды, в праздничных событиях, в произведениях искусства) о событиях ушедших дней, которые так или иначе связаны с городом. Кроме того, в рамках семиотики сам город получает определенный образ, который мы можем раскрыть через различные символические средства – имидж, бренд, логотип, герб. И город, в конце концов, даже может рассматриваться как личность, о чем еще говорил Вяч. Иванов [Иванов, 2007], в частности, в древнегреческих трагедиях, где мифические герои выражали судьбы городов.
Между тем можно рассматривать культурный код города в целом как отдельный феномен, что предполагает выявление и оперирование смыслами города как явления, обладающего территориальными, экономическими и прочими характеристиками. В таком контексте особенно ценными будут исследования, направленные на поиск универсального культурного кода города, например анализ города как социокультурного явления [Город как социокультурное явление, 1995]. Однако существует и другой аспект исследований культурного кода города, где каждый конкретный город обладает собственным, индивидуальным культурным кодом, благодаря которому мы его читаем, идентифицируем и отличаем его от других.
Такое понимание города открывает перспективу исследований «читаемости» города, когда «города распознаются и складываются в упорядоченную картину» [Линч, 1982, с. 16]. При этом смыслы, с помощью которых мы «читаем» город, приобретают определенную значимость для горожан через восприятие города, в результате которого «физические/материальные объекты, элементы ландшафта приобретают определенный смысл, значимость», маркируют пространство и наделяют его определенными свойствами [Веселкова и др., 2016, с. 16], в том числе вызывая привязанность к месту за счет данных смыслов. В связи с этим в современных городских исследованиях предметом изучения все чаще становится проблема детерминации коллективных представлений о городе, определяющих то, как мы осмысляем, воображаем город. Например, востребованными на сегодняшний день становятся результаты исследований того, как люди воспринимают города в эпоху глобализации [Huyssen, 2008].
Более того, современные исследователи понимают город как сферу «другой природы» [Лисина, 2017] или второй природы, а значит и определенной культуры, объединяющей все многообразие материальных и пространственных проявлений города в едином культурном коде. В этом случае город представляет собой культурный феномен, обладающий определенными признаками, которые во многом обусловлены социальными, этническими, антропологическими, географическими, экономическими и прочими факторами, образующими уникальный социальный «опыт, транслируемый из поколения в поколение», который закрепляется в его памяти [Кузнецова, Петрулевич, 2018, с. 215]. Особенно богаты таким опытом исторические города, в которых нередко запечатлены целые периоды истории, которые мы декодируем, глядя на курганы, храмы, исторические здания.
Поскольку культурный код является системой смыслов, которая через символические средства хранит и транслирует общую информацию о том или ином месте, сообществе, реальности, а его дешифровка представляется способом познания этой реальности, то культурный код города, соответственно, структурируется вокруг города как особого социокультурного феномена. Следовательно, культурный код города представляет собой систему смыслов, которая отражает уникальность города, фиксирует и передает его индивидуальный стиль и идентичность, упорядочивает большое количество информации о городе, которая выражается в образах и фиксируется в знаково-символическом пространстве города.
По мнению Е. И. Спешиловой, сегодня сложились три ключевых подхода к интерпретации культурного кода города. Во-первых, это семиотический, согласно которому культурный код есть способ «“вскрытия” глубинной связи культурного феномена с тем или иным культурным смыслом» [Аванесов 2024, 10]. Такое понятие предполагает, что культурный код – это не смыслы, а некий принцип их чтения, правила чтения, понимания и применения. «Другими словами, культурный код города – это порядок связи означающего с означаемым, где означающее – это объекты городской среды или некоторые артефакты городской культуры, а означаемое – тот смысл, который эти объекты и артефакты транслируют» [Спешилова, 2025, с. 65]. При этом наиболее подходящим способом дешифровки культурного кода города в данном случае следует назвать, как полагает Е. И. Спешилова, семиотическую диагностику [Мелик-Гайказян 2016, 98]. Однако исследователь задает вполне закономерный вопрос – существует ли в этом случае существует некий «верный», «правильный» культурный код города, соответствующий тем смыслам, которые транслируются в городской среде? «Или мы придерживаемся постмодернисткой оптики, согласно которой все варианты осмысления городского текста являются равноправными и все культурные коды оказываются уместными? В этом случае читатель городского текста предстает финальной точкой сборки города как произведения, смыслы которого генерируются в процессе самого чтения, а не являются предзаданными для субъекта» [Спешилова, 2025, с. 65].
Во-вторых, это антропологический подход, который акцентирует внимание исследователя культурного кода города на субъекте как носителе данного кода и того, кто его применяет в процессе дешифровки городского пространства. Данный подход исходит из особого понимания концепта «код» как систематизированной совокупности знаний, «используемых человеком в процессе постижения законов бытия и формирования личностных представлений об окружающей действительности» [Ступина, 2025, c.138]. Здесь важны процессы интерпретации смыслов, с которыми ассоциируется город со стороны горожан, а также те факторы, которые влияют на эмоциональную сопричастность горожанина к городу, его среде и другим горожанам. Антропологический подход в еще большей мере концентрируется на активной роли жителей города, которые не столько дешифруют культурные смыслы городского текста, сколько производят их самостоятельно и в процессе такого производства смыслов самоопределяются [Смирнов 2021, 21], выстраивают личную траекторию жизни. Культурный код города в этом случае «задает определенный образ жизни, ритм движения по городским улицам и паттерны поведения» [Спешилова, 2025, с. 66].