Наталья Федотова – Культурный код города (страница 5)
Между тем способы структурирования смыслов, из которых состоит культурный код, во многом зависят, как уже было отмечено, от целей и методологии исследователя. В частности, если исследуется культурный код народа, этноса или государства, то структура смыслов может быть выявлена, например, через категории национальной идентичности или посредством обращения к культурной памяти, через праздники, литературный ландшафт или через выявление ключевых символов культуры (официальные или гастрономические), в которых осуществляется репрезентация тех образов, с помощью которых структурируется семантическое ядро культуры. Если выявляется культурный код локальных территорий, включая город, то структура смыслов может быть иной, поскольку в данном случае одним из ключевых аспектов станет пространственный, выраженный, в частности, в архитектуре или в планировочной конструкции города. Соответственно, в облике города могут отражаться культурные коды разных эпох как результат культурной динамики, когда строение улиц, памятные места, арт-объекты отражают следы средневековой, имперской или советской эпохи.
Наиболее важными концептами, которые, на наш взгляд, необходимы для теоретического осмысления и исследования культурного кода, являются следующие.
Во-первых, это знаки и символы как результаты кодирования культуры. Знаково-символическое направление исследований предполагает обращение к семантике окружающего мира. Знаковыми или символическими свойствами (исходя из той или иной методологической позиции) обладают, например, слова, звуки, движения, события, нарративы, изображения, образуемые в тексты, которые отражают определенные образы. Культурный код фиксируется и сохраняется в знаково-символическом пространстве того или иного коллектива людей посредством цвета, формы, слова, изображения. Знаковая функция в данном контексте является ключевой, поскольку она раскрывает потенциал культурного кода через обращение к значению и ценности того или иного объекта реальности для сохранения и функционирования культуры.
Во-вторых, это образы как символический посредник между миром смыслов и окружающей реальностью, которые тесно связаны со знаками и символами, поскольку отвечают за их внутреннее наполнение. Образы, в отличие от знаков, имеют идеальную природу, их суть сводится к отражению осмысляемой реальности. Образы обеспечивают «схватывание» смысла за счет его объективации в чувственном или когнитивном аспекте; они представляют собой результат воображения как процесса воспроизводства смыслов и являются проводником, соединяющим индивидуальное осмысление и коллективные представления. Культурный код может быть дешифрован через оптику образов, передающих смысловую матрицу культуры и отвечающих за символическую репрезентацию смыслов в самых разных практиках – в кинематографе, в живописи, в литературе, в брендах, символах культуры. Образ – это оболочка смысла, которая доставляет его человеку и обеспечивает процесс понимания передаваемого смысла.
В-третьих, это культурные смыслы, которые представляют глубинный или ментальный уровень познания культурного кода города. Именно смысл является единицей культурного кода, поскольку через смыслы раскрывается суть культуры. Смыслы представляют собой фундамент культуры, ее норм и ценностей, они проявляются в многообразных образах и зашифрованы в знаково-символическом универсуме коллектива. Смыслы фиксируется в знаках и символах, а выражаются в образах. Осмысление значит принятие, понимание, переживание и, как возможный результат, идентификация. В процессе осмысления происходит дешифровка культуры через образы, заключенные в срезах реальности. Смыслы – это встреча человека с бытием, с реальностью, с культурой. Обращение к категории смыслов актуализирует конвенциональную природу культуры, необходимость существования символических средств, способных донести смыслы до человека. На ментальном уровне познания культурного кода раскрывается структура смыслов как тех единиц, вокруг которых структурируются образы и выстраивается знаково-символическое поле значений и ценностей культуры. Кроме того, через категорию смыслов осуществляется познание процессов генерирования и трансляции культурного кода.
Подобная многоуровневая система культурного кода также может быть представлена как образно-смысловая модель мира, присутствующая в той или иной культуре, имеющая ментальный и символический характер, продуцирующая многообразные ассоциации и смысловые коннотации, закрепляющая на семантическом уровне нормы и ценности культуры.
Таким образом, используя концепт «культурный код» в исследованиях, важно обращать внимание на следующие его свойства: – культурный код имеет символическую природу, что выражается в его посреднической функции между человеком и миром смыслов, в условности кодирования реальности;
– разнообразие культурных кодов, присущих коллективам людей, обеспечивает социальное и культурное разделение сообществ;
– культурный код осуществляет репрезентацию реальности через знаковые средства в процессах коммуникации;
– культурный код транслирует наиболее значимые смыслы коллективов людей с помощью образов, которые фокусируют смыслы и являются их оболочкой;
– культурный код выражает ценностное ядро культуры;
– благодаря культурному коду в коллективной памяти сохраняются наиболее важные события, которые проявляются в образах прошлого;
– культурный код выражает и поддерживает коллективную идентичность.
К признакам культурного кода следует отнести его способность передачи важной для жизнедеятельности коллектива информации, нормируемость культурных практик, системность, культурную наследуемость через передачу социального опыта, отбор и сохранение в памяти значимых смыслов, обеспечение динамики культуры посредством появления новых актуальных смыслов, а также уникальности и своеобразия культуры.
1.2. Культурный код города
Город еще со времен античности стал осмысляться философами как особый феномен, требующий отдельного понимания и исследования. Так, уже Аристотель в своих работах рассуждал об идеальном городе, обращая внимание, в частности, на зонирование городской территории и планирование города: «правильную распланировку не следует придавать всему городу, а лишь отдельным частям и местам… это будет хорошо в смысле безопасности и красоты…» [Аристотель, 1997].
Между тем началом процесса выявления и описания города как феномена, но с экономической позиции, считаются труды К. Маркса и Ф. Энгельса, которые осмысляли его как место для роста капиталистических связей и индустриального производства, а также как проекцию общества. Тогда как впервые комплексно подошел к теории города М. Вебер, который в работе «Город» представил типологию городов начиная с античности, и кроме экономического представил также социальный и политический срез [Вебер, 2001].
В дальнейшем социологи, философы, антропологи представляли разные теории города, в которых рассматривали его как отдельный объект исследования, обладающий собственными закономерностями развития. В частности, одним из направлений в аксиологии является понимание города через категорию отчуждения и враждебности, каким его видел, например, Ф. Теннис, оказавший определенное влияние на дальнейшее изучение социальных и культурных практик города. Проблему соотношения между индивидуальным и надындивидуальным в городе обозначил в своих работах Г. Зиммель, однако он раскрывал этот аспект не в контексте коллективной памяти, а в рамках проблемы больших городов, в которых существует и приспособляется человек, стремясь сохранить «свою самостоятельность и самобытность от насилия со стороны общества, исторической традиции, внешней культуры и техники жизни» [Зиммель, 2002, с. 23].
Особое влияние на становление урбанистического направления знания оказала Чикагская школа [Парк, 2006; McKenzie, 1927; Вирт, 2005], в рамках которой впервые город предстал как сложный социокультурный феномен, в котором пересекаются разные миры и субкультуры. Город стал пониматься, с одной стороны, как сложнейший (исходя из биологии) организм со множеством разнообразных связей, обусловленных во многом территориальными аспектами (Р. Парк), что послужило в дальнейшем формированию концепции экологии города. С другой стороны, ученые акцентировали внимание на символических и коммуникативных аспектах функционирования города, что в итоге привело к появлению концепции города как образа жизни (Л. Вирт). Исследователи выявляли различные «социальные миры», которые наполняют город и выражаются в ценностях, сленге, визуальном облике, нормах поведения. Известный британский социолог Э. Гидденс пишет о том, что города в глазах представителей Чикагской школы «растут не беспорядочно, а сообразуясь с преобладающими свойствами окружающей среды» [Гидденс, 2005, с. 185], и подчеркивает, что ученые предложили экологический подход к анализу городов, а также описывали город как своеобразный, присущий только ему образ жизни.
В связи с этим достижения этой школы урбанистики «связаны с исследованием ряда социальных проблем, специфических для городского стиля жизни» [Дмитриева и др., 2021, с. 193] – анонимность взаимодействий жителей города, частота и кратковременность их встреч, поверхностность контактов между горожанами, уменьшение уровня социальной сплоченности людей, деградация обычаев, традиций, высокая концентрация и большая численность населения, социальная неоднородность.