Наталья Духина – Алканавты (страница 5)

С учётом этих трёх моментов однозначно вытекала дата побега – первого мая. Побега? Скорее, похищения. Не уложатся – скрыться станет сложнее.

И да! Существовал ещё один момент – четвёртый: дедлайн приёмки документов в ВУЗы – 1 июля. К концу суток первого июля они должны отправить в приёмную комиссию модуль с физикой. А до того – ещё эту физику написать, предварительно подготовив абитуриента. Иначе Лина потеряет год! Не смертельно, но… отец и дед нацелились кровь из носу прибыть в Кроско вовремя, нехорошо обманывать ожидания ребёнка (Лина для них всегда будет ребёнком).

1 мая 01г.

С утра Лина весело щебетала, оббегая весь подряд персонал – прощалась. Сегодня она на Маури последний день! Оценка выставлена, практика сдана досрочно!

Чемодан уже собран, ждёт на выход. Билет на гиперперелёт до Кроско активирован, всё честь по чести. В принципе, можно было бы и сразу домой на Землю, но – за свой счёт. А бесплатно – положено только лишь после официального дня завершения практики, который случится через два месяца. Перелёт в другой рукав стоит деньжищ немеряных, потому она воспользовалась ещё одной возможностью, предоставляемой федеральной программой: учащимся-«досрочникам», а их обычно около четверти от всего состава, предлагается работа на низших санитарно-медицинских должностях. Очень неплохое предложение: можно заработать первую свою зарплату, а после бесплатно вернуться домой. Вот Лина и летит сегодня в госпиталь на Кроско, где её берут санитаркой.

Пискнул фон – посыльный сообщил, что заказ доставлен к воротам номер пять.

«Что ни делается, всё к лучшему» – выполз вслед комментарий. Хорошая, по идее, фраза, но с подозрительным оттенком: будто фон предвидит нечто нехорошее и заранее её успокаивает. «Тьфу на тебя!» – на всякий случай ругнулась Лина. Нервы натянуты как струна.

Кинулась к воротам номер пять, каких-то полкилометра. А там… Дед предупреждал про сюрприз, но чтобы настолько объёмный... не ожидала. Перед ней кучерявились воздушные шарики – целое облако, штук сто. Привязаны к тележке. Сам заказ – внутри, в большой коробке. Охрана доставку уже просканировала и теперь приветливо щерилась, вручая.

Настроение подскочило до небес, напряжение ушло. Толкая тележку, она торжественно шествовала к своему корпусу, рот до ушей. На неё оглядывались и тоже улыбались.

Персонал седьмого корпуса накрыло праздничное настроение. Ещё бы, туча шариков – тележку с ними выставили у корпуса, а ещё вкусняшки – из коробки извлекли пирожные, пиццу, роллы. Аппетитные все из себя, аккуратненькие, на один кус, так и просились в рот. Разложили всё это богатство на столах в дежурке. Вода вот-вот закипит сразу в трёх чайниках…

Большое начальство очень кстати отсутствовало, удачно вызванное по каким-то делам. «Дед постарался!» – не сомневалась Лина. Народ дружно подтягивался к столам.

Дежурный врач – а сегодня им был Карл – встал речь сказать. И тут…

Пришёл срочный вызов. Пациента из палаты №11 требовали «на выход».

Карл поручил дело коллеге: врачей кроме них двоих в наличии не наблюдалось, а дежурному – инструкция не рекомендовала покидать корпус без значимой причины. Коллега кинул грустный взгляд на богатый стол и отбыл выполнять приказ: на площадку возле корпуса уже приземлялся больничный кар, чтобы везти больного на процедуру.

Проводив взглядом взмывший в небо перевозчик, народ за столом прослушал прочувствованную речь Карла, куратора Лины, о своей подопечной и только протянули руки за вкусняшками, как вновь пришёл вызов: на этот раз требовали на выход палату №8. И снова приземлялся кар, уже большего размера, в госпитале много перевозчиков разной вместимости.

– У них что сегодня, аврал? – проворчал недовольно Карл и послал с больными Дженни, ответственную за первые двенадцать палат.

Едва они поднесли вкусняшки ко рту, как – бац! – снова вызов! На выход требовали палату №10! Лина обмерла: её подопечные!

– Они что там сегодня, с дуба рухнули? – Щёки и лоб куратора побагровели, сдвинутые брови будто сделались гуще. – Извини, но – твоя очередь! – пухлый палец целил в Лину. – Делать ничего не надо, просто побудешь.

С кислым видом, а на самом деле ликуя, Лина кивнула.

– А шарики можно… ну, отпустить? – попросила, потупившись.

– Отличная идея! Ты давай к пациентам, а мы сделаем.

Когда в небо взмыла громадная связка шариков, санитары уже выкатывали ребят вместе с аппаратурой жизнеобеспечения. И грузили их даже не в кар, а в целый летающий бас. Лина сновала возле – казалось, что беспорядочно, но на самом деле она, сосредоточенная, внимательно отслеживала ход погрузки: нельзя ничего забыть! Ни единой детальки от аппаратуры!

Бас вылетел за ограду госпиталя и пропал из виду на больничном радаре.

Водитель потом, объясняясь в полиции, утверждал, что ему по всем правилам пришёл приказ – приземлиться на площадке соседнего водного спортивного комплекса. Нет, не приснилось, своими глазами-ушами… И в мыслях не было, что совершается что-то противозаконное! – туда частенько возили больных для принятия водных процедур. К тому же бас встретили двое санитаров в униформе водного центра; шустро выгрузили пациентов и махнули ему – свободен, мол. Всё как всегда! Да, и в масках встречающие тоже часто! И приказ же, вон…

Однако база божилась, что никаких приказов по корпусу 7 в тот день не отдавала. Ни первого, ни второго, ни третьего.

Запись со стационарного спутника показала, что на месте высадки больных из палаты №10 вслед за отбытием больничного баса скоро прибыл челнок с неопознанными номерами, забрал пациентов и убыл.

Давненько не случалось в госпитале ничего подобного, привыкли к порядку и стабильности. Пока разбирались во всей этой катавасии, пока проследили по цепочке последовательных записей путь вражеского челнока от водного стадиона до точки выгрузки, коей оказался шлюз номер 322 на стоянке космического грузового транспорта, арендованный звездолётом «Стрела» – пока свершались все эти необходимые процедурные действия, эта самая «Стрела», стартовав по всем правилам, покинула припланетную окрестность Маури. На посланные вслед сигналы не отвечала, уносясь прочь с ускорением. А спустя несколько дней и вовсе исчезла, растворившись в поясе астероидов.

Стартовали впопыхах. Лину сразу заковали в кресло в какой-то каюте, где и оставили одну-одинёшеньку, она даже не видела, куда дели пациентов.

Когда автоматика разблокировала ремни безопасности, Лина отстегнулась и, шатаясь, побрела искать кого живого. Сказывалась довольно длительная перегрузка стартового разгона. Сейчас тоже летели с ускорением, но щадящим, чтоб на пассажиров действовала лишь «жэ».

За каютой её встретил относительно просторный холл, напичканный странного вида штуками, похожими на тренажёры диковинной формы. Так-то ей доводилось на звездолётах летать, но чтобы на «личном», если можно так выразиться, транспорте, где все свои и можно «гулять» не только по пассажирскому отсеку – такого с ней раньше не случалось. Глазела вокруг, но дотронуться ни до чего не решалась. Добралась до рубки управления. И вошла, коленки подрагивали от пиетета – впервые в жизни же! В глаза бросился канат, свисавший с потолка посреди рубки – а он-то тут зачем, в святая святых звездолёта?

Отец махнул ей приветственно – давай, мол, к нам. Она подошла – и застыла перед громадным носовым иллюминатором. Однако нет, чтобы восхищённо заахать-заохать на бездонные просторы и цветы созвездий неземной красоты, открывшиеся перед ней – отнюдь. Неожиданно для пилотов она вдруг совсем не восторженно хихикнула. Ещё, и ещё. Хихиканье перешло в смех, смех – в неприличное ржание. Подвсхлипывая, согнулась пополам.

Пилоты поначалу даже растерялись. Испугались за неё. Но после пятого «ой, не могу!» и тыкания в них пальцем, сообразили: это реакция ребёнка на их костюмы. За штурвалом звездолёта восседали санитары в белых халатах и колпаках с красным крестом. Так понимать же надо, не успели переодеться! Смотрелись, и правда, несколько комично – но не до такой же степени ржания! Списали её нелепое поведение на пережитый стресс.

Командир самолично поднёс ей пакет с водой – пей! И, приобняв, увёл в изолятор – пусть займётся больными, работа успокаивает.

С уходом отца в его уморительном костюмчике смешливость Лины пошла резко на убыль. Проснулся врачебный инстинкт, и она кинулась обихаживать больных. Проверить, как перенесли взлёт, чтоб все провода на месте. По её списку много чего закуплено – распаковать, рассортировать, проверить работоспособность новой рентгенки. Работы – непочатый край. Однако настроение – лучше не бывает, несмотря на небольшое головокружение. Они сделали это! И летят все вместе! А ещё – она теперь не какая-нибудь практикантка, а настоящий корабельный врач, входит в состав звёздного экипажа – звучит! Неофициально, конечно. Но какая разница, официально или нет – обязанности-то выполнять будет реально! Отец так сказал. В смысле, командир.

До своей каюты доползла лишь в конце дня. Открыла личный отсек, где шмотки… ох. Дед с отцом, конечно, старались, закупили для неё необходимый минимум. Слёзы и отстой, особенно однотонные бесформенные комбинезоны. Но признаться нельзя – обидятся. Эх, жаль свой жёлтый аккуратный чемоданчик не получилось взять, остался в госпитале, там столько хороших вещичек, одёжка интересная. «Ы-ы», – едва не до слёз пробило. Но быстро отпустило. «Ерунда, подумаешь. Нельзя было его грузить в больничный кар, заподозрили бы».