Наталья Духина – Алканавты (страница 6)

«Стреле» предстояло пересечь пояс астероидов, и сильно разгоняться было нельзя. Поэтому, достигнув некой скорости, ускорение вырубили, и корабль понёсся по инерции, удаляясь от Маури. В отсутствии внешних сил постоянная скорость корабля означает режим невесомости для экипажа. Сергею хоть бы что, привычен. Лина тоже более-менее, не зря посещала кружок «юных астронавтов», где ученики тренировали вестибулярный аппарат и даже выезжали «на натуру». Кузьма же Петрович…

Кузьма Петрович недолго продержал марку бывалого штурмана. Ну так, тридцать лет в космос не ходил, про невесомость и думать забыл, не то что тренировать. Нет, на Маури-то, в доках, он включил в свой распорядок тренировки на центрифуге и даже иногда в ту центрифугу влезал… Вот только не помогло.

Не смирился организм с насилием над собой, возраст таки сказался, и дед сдался: распластался в кресле, позеленелый.

– Я, кажется, того… умираю, – проскрипел, извещая зятя о своём состоянии.

– Ничего, привыкнешь! – командир скормил второму пилоту таблетку от укачивания и услал в каюту «приходить в себя».

Тут же к больному явилась вызванная командиром врачиха, то есть внучка Лина. Захлопотала с восстановительными процедурами.

То ли процедуры помогли, а может, подействовала таблетка, но дед скоро воспрянул. Поддержал разговор, затеянный Линой с целью не только лишь медицинской, то есть чтобы отвлечь от тошноты, но и в некоторой степени шкурной: чтобы выудить подробности недавнего похищения. Это её намерение считывалось на раз. Девочка полагала (возможно, и справедливо), что мужчин лучше сразу расспрашивать, пока те не выкинули «мелочи» из оперативной памяти мозга. А что дед? – а он только рад: когда она рядом, пусть хоть о чёрте лысом пытает.

– А если б не меня послали, а куратор сам полетел?

– Сам – нет, инструкция. – Дед хоть и слабый, но отвечал бодро. Привычка. Лекции студентам читал в любом состоянии. – А вот медсестру из другого отделения – мог.

– И-и?

– Тут же пришёл бы вызов на ЕЁ пациента. – Слово «её» он выделил голосом и поднятием указательного пальца.

– А если б ещё кого послали, но опять не меня?

– Ещё бы разок повторили.

– А как ты… вообще – откуда?

– Узнавал откуда? Так фон твой… Режим зэт.

– Зэт? Ой. А…

– Верно мыслишь, был и игрек.

– А шарики… разве не главный сигнал?

– Скорее, подстраховка. И тебе заодно подарок в честь окончания школы.

– А…

Очередной вопрос Лина задать не успела. Корабль подтормаживал, меняя курс, – вошли, значит, в Пояс астероидов. Деду тут же поплохело.

– Всё, устал, – прервал он её. – Отвык, понимаешь. И ты отдыхай, скоро физику начнём.

Пройдя пояс астероидов с его хаотичными торможениями-ускорениями, «Стрела» вошла в устойчивый режим полёта уже за ним. Траектория корабля представляла собой ломаную линию из длинных отрезков прямых. Так, чтобы и подальше от груды космических камней, и одновременно не удаляясь далеко от них. Изредка на короткое время включался двигатель для корректировки направления, остальное время грузовик нёсся в безвоздушном пространстве по инерции с постоянной скоростью, что означало – на корабле царит невесомость. Лина чувствовала себя почти нормально, про командира и речи нет – как дышать. А вот дед продолжал страдать. Отвык от лётных прелестей, столько лет про них не вспоминал и вспоминать не собирался. Но мироздание не спрашивает твоих планов, р-раз – и перетряхивает всё с ног на голову.

«Так вышло. Что ж теперь. Помочь семье – святая обязанность», – убеждал себя Кузьма Петрович, когда дурнота накатывала с особой силой. Но если первую неделю совсем уж было плохо, то на вторую полегчало. Повеселел. Передвигался по кораблю неуклюже: тело хоть и вспоминало потихоньку навыки, приобретённые в молодости, но очень неспешно.

Конечно, можно было лететь с комфортом – всегда так и летали, они же приличный звездолёт, а не какая-нибудь доисторическая телега двадцать второго века. Всего и требовалось: подключить барабан, создающий центробежную силу, и поддерживать искусственную силу тяжести на привычном уровне. Но… Но, во-первых, им нельзя «светиться» на радость радарам Маури – беглецам следует убегать по-тихому. Во-вторых, они должны экономить. Потому и отключили самые энергозатратные механизмы, энергия нынче для них на вес золота. Исключение сделали лишь для блока защиты от метеоритов – последней, самой продвинутой модификации, приобрели накануне вылета и активировали сразу по взлёту: обжёгшись раз (именно из-за его отсутствия семью лишили страховки!), второго не желали. Блок потреблял энергию пропорционально опасности за бортом и в «чистой» области практически «не светил».

Авария, случившаяся в июле прошлого года, обошлась семье дорого: не только выкосила из жизни четырёх сынов в расцвете лет, превратив в «овощи», но и обескровила в материальном плане. Семейная кубышка, наполняемая предыдущими поколениями, была опустошена на восстановление «Стрелы», ещё и в долги влезли. Одна лишь замена плазменного двигателя съела две трети запасов.

А второй по объёму статьёй расхода неожиданно стали выплаты за разбитый в аварии хрупкий груз, коим являлись шедевры маститого скульптора.

Маэстро творил в стиле абстракции из некоего, по его уверениям, особого «облагороженного» материала, но «особость» эта была сомнительна, по мнению астронавтов – с виду стекло-стеклом. До того, как груз разбился, он представлял из себя хаотичное переплетение бесформенных форм, мало походящих на скульптуру – скорее, на клубок змей. После аварии тот клубок выглядел даже лучше – благородной кучей стекляшек, не будирующих взгляд неестественными перегибами.

«Не хотели же связываться с этим скульптором… чёрт дёрнул», – ругали себя логистики офиса. Правильно ругали. Маэстро, не удовлетворённый размером страхового возмещения, потребовал отступных от виновника аварии – хозяев «Стрелы». В противном случае грозился «развеять в пыль репутацию перевозчика». Столько нервов из-за него потратили! Целая бригада семейных адвокатов за ним бегала, уговаривала... Сошлись на том, что выкупили-таки творения маэстро по максимальной цене – это осколки-то! Битое стекло! Маэстро обыграл всех и содрал с семьи знатный куш – «за моральный ущерб», как он выразился. Опытный жук.

Так до сих пор в трюме и болталась эта куча осколков, разве что смели её в дальний отсек. Выбросить – рука не поднималась: слишком дорого встала семье эта «абстракция», но что с нею делать – пока не придумали. Не до того.

Так начался первый рейс «Стрелы» после ремонта. В новом обличии и новом составе.

Предыдущий экипаж лежал в корабельном изоляторе – в коме. Прогноз неутешительный; если честно, ребят везли на родину умирать.

Глава 2.

1я экспедиция (25 мая – 4 ноября 01г.)

25 мая, «Стрела»

Лина влетела в рубку управления и элегантно закрутилась вокруг каната. Теперь-то она знала, зачем он тут: чтоб тормозить в режиме невесомости. Без него влепишься прямиком в пилотов. Или, ещё веселее, в обзорный иллюминатор.

Бортовые часы показывали девять утра. Пилоты, как и положено, восседали в креслах за пультом.

– Внимание! – хрипнула она и откашлялась, прочищая горло.

Пилоты не среагировали. Пялились вперёд в пространство – вот зачем, спрашивается, зрение напрягать, если пусто вокруг?! Астероидный пояс – прилично в стороне. «До ближайшего небесного тела три дня пути» – авторитетно уверял блок защиты от метеоритов, ещё и картинку этого «тела» прилагал – камень поперечником семь метров.

– Официально за-я-вляю! – протрубила она, усилив громкость. Лишь тогда только пилоты соизволили шевельнуться, обозначая внимание. – В двенадцать у меня зачёт. В двенадцать, повторяю! В холл – не заходить! Ко мне – не приближаться! И не подглядывать! Дед, усвоил?

– У-гу! – виновато гукнул второй пилот. И покраснел.

Первый пилот заинтересованно вскинул брови: никогда не видел, чтобы тесть краснел.

– Чего это штурману особое предупреждение? – обернулся, наконец, и вонзил в дочь пристальный взгляд.

– Да эт-то… ну. Он знает.

– Он-то, может, и знает, а я – нет. Доложи, будь добра, командиру!

Из уст её вырвался протяжный стон: чуть деда не выдала, вот же чучело! Она грациозно взмахнула руками и медленно принялась раскручиваться в обратную сторону, лихорадочно при этом обдумывая, как бы этак вывернуться… но в голову ничего не приходило. С ума с ними сойдёшь! Будет молчать.

…Экзаменационный принимающий модуль не только записывает ответ абитуриента, но и контролирует процесс на предмет подсказок. Умный, не обманешь. Во всё время экзамена активно сканирует аудиторию, анализирует поведение сдающего и прочие параметры, которые считывает через усы антенн. При обнаружении неправомерного действия – штрафует, после чего звучит грустная мелодия и ты вылетаешь из темы, которую на данный момент сдаёшь. Хорошо хоть, не целиком из предмета – в предмете обычно бывает от пяти до десяти тем. Объявляется «следующая попытка»: при нажатии «готов» экзаменационный билет по теме грузится заново. Но не как раньше! – с каждой новой попыткой вопросы становятся каверзнее, задачки сложнее. Число попыток на одну тему ограничено четырьмя. При этом сложность возрастает в геометрической прогрессии: четвёртую осилит лишь крутой отличник, можно и не пытаться – сразу модуль в помойку и идти за новым, время сбережёшь. И придётся сдавать предмет заново, все темы сначала. Но если первый модуль для абитуриента бесплатно, то второй влетит в копеечку, третий ещё дороже, а четвёртый по силам лишь богачу. Данный расклад {4 попытки на тему * 4 модуля} существует уже стабильно полвека...