Наталья Духина – Алканавты (страница 7)

Безмолвное кружение Лины вокруг каната длилось недолго.

Второй пилот опустил голову и признался трагическим полушёпотом:

– Из-за меня эт-то… из-за меня её вчера штрафанули. Виноват!

– Ну! – подхватила Лина, приостановив вращение. Раз дед признался, дальше можно и ей. Сейчас ка-ак в красках живописует, повеселит народ, смешно же! – Идёт зачёт. Я, значит, решаю задачу. И тут – в меня – сзади – ка-ак кто-то врежется! И в потолок отскакивает, ы-ы. Ну и всё, играет «ля-ля» – штраф.

– Как это – «врежется»? – не понял командир.

– Случайно. Хотел к пациентам, но… Но не рассчитал траекторию, – проронил покаянно дед, продолжая буравить взглядом пол. Ещё и плечо болело: он воткнулся в станину с грифами, отразился мячиком и понёсся на Лину, закреплённую в кресле тренажёра, об которое он тоже чувствительно ударился.

Между рубкой и изолятором располагался холл, по одну сторону которого шли каюты, по другую – тренажёры. Этот холл ещё «тренажёркой» звали. Каюты слишком малы, чтобы в них устанавливать экзаменационный модуль, требованиям соответствовал лишь холл. Однако – да, через тренажёрку проходил единственный путь из рубки в изолятор. Вот только с чего вдруг второго пилота понесло туда именно во время зачёта – этого он и сам себе не мог объяснить. Видел же – модуль антеннами растопырился – значит, зачёт идёт! Нет, попёрся. Хотел по краешку проскользнуть, сильно оттолкнулся и…

– Х-ха… – прыснула, не сдержавшись, Лина и выгнулась колесом. Вспомнила дедову растерянную физиономию: стукнувшись об её кресло, ввинченное в пол, он отлетал к потолку вверх тормашками – и море непонимания плескалось в его распахнутых от ужаса глазах.

Дед ещё сильнее расстроился.

– Заметьте, я не жалуюсь, – пожаловался он, – что вынудили пожилого человека на старости лет скакать в невесомости!

– Ты ж сам и отключил силу тяжести, – проницательно сощурилась Лина на деда, замерев в позе лягушки, – и климат-контроллер – тоже ты.

– И что? – насупился он, всё-то она знала... – Мы должны экономить.

Верно, они должны экономить, потому и неслись по пространству словно первопроходцы – в тишине и невесомости.

– Командир, дед наговаривает на себя! Не виноват он! Он же не знал вчера про зачёт!

– Я тоже впервые слышу. Почему нас не предупредила? – процедил недовольно командир.

– Ну… чтоб не волновались. Зато сегодня – вот, предупреждаю.

При всей куче проблем, сопутствующих этому рейсу, пилоты сосредоточились почему-то на её поступлении, – удивлялась Лина нелогичности человеческого поведения. Пребывали от её экзаменов в ненормальном напряжении. Кинематику и динамику оба знали великолепно, оттого, наверное, так сильно переживали. На корабле праздник был, когда она сдала эти две темы без единой помарки. Замучилась от всеобщего безумия. Ладно – дед, он как бы наставник, но, чтобы ещё и отец… перебор для её психики. Сами же пилоты и страдали: устали переживать. «Когда уже это закончится?!» – читалось на их озабоченных лицах. Притом, что главное заинтересованное лицо – Лина – совершенно не нервничала. Хотя… некий мандраж таки имел место быть, но она давила его в зародыше, убеждая себя, что люди её профессии должны быть уравновешенными, стойкими.

Происшествие со штрафом от отца скрыла не потому, что деда покрывала. А просто не посчитала важным. Подумаешь, провалила попытку, в запасе ещё три. Голова кругом от этих психологических проблем, никак не ожидала такого их наплыва на борту звездолёта. Как будто других – реально значимых проблем – не существовало!

«Ох, дед побледнел… как бы не…»

– Дед, ты чего – обиделся? – подплыла к нему, потёрлась щека о щеку и взяла его руку пульс пощупать. Остриженные по плечи светлые волосы топорщились в невесомости ровным дыбом, зелёный плотный комбинезон облегал тонкую фигуру – как есть одуванчик.

– Обиделся – на тебя? Не выдумывай.

– Пульс в норме! – расцвела она довольной улыбкой.

– Зачёт, говоришь, сегодня… по какой хоть теме, помнишь?

– А как же! Термодинамика. Попытка номер два.

Блок по физике состоял из семи тем. Кинематика с динамикой уже записаны, итого осталось пять, включая сегодняшнюю. Успеет за месяц. Легко! Тем более, с таким наставником: дед – доктор физмат наук, всегда готов объяснить непонятное. Дай ему волю – вообще бы с утра до вечера мучил подготовкой, какой-то он слишком ответственный.

– Поспрашиваю? – заискивающе улыбнулся дед.

Лина, дурачась, надула щёки, подёргала бровями и медленно со значением кивнула, подражая куратору Карлу.

– Так и быть, профессор. Спрашивайте!

У него неплохо получалось предвидеть вопросы компьютера. А из-за штрафа те вопросы станут более сложными. Каверзными. Виноват – вот и пусть отдувается.

– Командир, разрешаешь? – обратился Кузьма Петрович к зятю. На корабле только так к нему и обращался – «командир», «Сергеем» звал лишь в нерабочей обстановке.

– Давай. Но только – отсюда, из рубки. И не увлекайтесь. Что-то мне... пространство не нравится.

– Есть! – подчёркнуто соблюл субординацию второй пилот. И подмигнул Лине. Впереди чисто – и на глаз, и по показаниям блока защиты от метеоритов – чего там может не нравиться?

– А ты, дочь, исчезни с глаз, у пульта запрещаю маячить. Вернись на канат – и не крутись на нём, в глазах мельтешит!

– Слушаюсь! – стукнула она пятку о пятку и грациозно увилась обратно к канату.

Основные понятия, формулы и уравнение состояния Лина знала хорошо, повторять не стали. А вот по циклу Карно прошлись – на этот раз она адиабату с изотермой не перепутала и формулу для кпд продекламировала без запинки, дед остался доволен. Похвалил.

– А теперь, – сказал, – дай мне суть термодинамики в двух-трёх предложениях.

– Суть – в трёх началах: в замкнутой системе энергия сохраняется, тепло перетекает от горячего к холодному и невозможно создать вечный двигатель второго рода. Есть ещё следствие – абсолютный нуль не достижим. – Щёки её раскраснелись, глаза сияли. Любила, когда дед хвалил. – Или так: энтропия нашей вселенной возрастает.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Кузьма Петрович. – Про энтропию подробнее.

– Это мера упорядоченности энергии, – бодро отстучала Лина. – Когда нет порядка и всюду сплошной хаос – энтропия максимальна. Из трёх начал следует, что Вселенную ожидает тепловая смерть!

– Да ну! – обрадовался непонятно чему профессор. – По-твоему, в самом начале был супер-порядок с минимальной энтропией?

– Ну да... – осторожно подтвердила Лина. – Большой взрыв – и материя пошла разлетаться, излучать...порядок стал рушиться, энтропия возрастать.

– Порядок стал рушиться, говоришь… А как ты объяснишь цепочку, по которой шло развитие Вселенной: кварк-глюоновая плазма – элементарные частицы – атомы водорода – звёзды, рождающие всё более сложные элементы… органические соединения и, наконец, жизнь? Разве это не усложнение структуры?

– Твоя цепочка была заложена изначально… в сингулярности, – хладнокровно парировала Лина. – В «запечатанном виде» порядка по-любому больше.

– А мы, люди? Структуру, допустим, ещё можно «запечатать», выражаясь твоими словами. Но поведение людей? Смотри: чем дольше живёт человек, тем больше создаёт «чудес» вокруг себя, усложнение – налицо, а это ж – убывание энтропии. Что, не так?

– Человек тоже умирает! Превращается в перегной! Увеличивая своим трупом энтропию! – Глаза её протестующе сузились.

– Но мир-то вокруг нас, особенно на Земле, разве движется не в противоположную от хаоса сторону?

– Всё это временно! Звёзды погаснут, планеты погибнут! – упрямо гнула своё Лина. – И мы тоже!

– Не факт. Да, отдельный индивид погибает, но в целом человечество борется – и успешно. За какое-то мгновение своего существования, если рассматривать по шкале в 14 миллиардов лет существования Вселенной, мы уже столько наворотили! В космос, вон, вышли. А то ли ещё будет! Вдруг победим энтропию, а?

– Дед, ты зачем мне мозги компостируешь? Завалю из-за тебя зачёт!

– По существу возражай, если не согласна.

– Ну... чтобы противостоять энтропии, человечество должно кушать. А еда – это энергия звёзд. Так?

– Согласен.

– А когда звёзды погаснут – кушать нам будет нечего... И капец!

– Не забывай, что видимая материя – лишь пять процентов Вселенной.

– Ты хочешь сказать... система не замкнута?

– Возможно.

– Нам поможет тёмная материя, и мы выживем?

– Неплохо. Ещё версии?

– Подпространство? Параллельные миры? Упругий эфир? Какие-нибудь особенные струны?

– Во-от, сколько сразу... А ты паниковала.

– А, ещё демон Максвелла есть – целый параграф в учебнике про него.

– Подробнее про демона можешь?

– Непонятное существо разделяет в замкнутом сосуде частицы на «холодные» и «горячие», то есть медленные и быстрые. Бред, с моей точки зрения. Фигню придумали и красиво назвали.

– Фигню, говоришь? Ну, молодёжь... Фигню бы именем Максвелла не назвали. Ладно, давай разбираться. Что демон понижает энтропию в сосуде – уловила?

– Да это понятно – он же порядок типа наводит, одних туда, других сюда. Уменьшается хаос, а с ним и энтропия. Но, дед...