Наталья Духина – Алканавты (страница 4)
Но пронесло, не пришлось объясняться: местные эскулапы не усердствовали, обходились минимумом, прописанным в должностной инструкции, а расписание этого минимума она выучила наизусть, и к нужному часу пациенты лежали готовенькие – в обычном своём «шинном» облачении.
Она прислушивалась к себе и работала по наитию. Скоро пальцы сами… сами стали кости поправлять-вправлять. Плюс рентгенка, конечно же. И стало получаться не хуже, чем у Дженни. А даже и лучше: ведь лучше же, когда каждый день понемногу, чем раз в месяц хрустеть, сбивая наросты! Да, внутренние органы и мозг этим не вылечишь, но – хоть что-то! – она должна же! – делать!
Осмелела – подключила и позвоночник. На Боре опробовала: самый лёгонький по весу, проще в обращении. Тряслась, когда первый раз расстегнула его корсет. Ужас, какая под ним кожа была… вот тебе и «там лекарства работают» – фикция! Ничего они не работали!
Осторожно пропальпировала позвоночник, обработала кожу и вновь затянула корсет. Запарилась. Зато освоила принцип крепежа. С остальными пациентами прошло быстрее.
Не обманули распечатки, предоставленные ей куратором – по крайней мере, касающиеся костей: переломы были в тех самых местах, которые и она нащупала. То есть истории болезни отражали истинную информацию, можно им верить, деду отправила верные данные.
Наконец, пришёл от него ответ. Тонкие пальцы Лины подрагивали от волнения – тыкали и промахивались… в этом хитром режиме «Х» с ума сойдёшь, пока доберёшься до сути, перестарался с безопасностью дед, отключив голосовую связь.
«Лечение проводится в рамках стандартного протокола поддержания жизни, ничего вредного или сомнительного не вводят. Вердикт семейного врача: перспектив для больных не просматривается» – высветилось на экране.
До неё не сразу дошёл смысл написанного. Трижды перечитала. Сухая, бездушная констатация факта означала: ребятам не жить.
«То-то местные равнодушны к нашим… знают, что не очнутся. А не из-за злого умысла. Просто тянут время! Пока живые – персоналу деньги капают!» – дошло до неё.
Ночь прорыдала. Но с утра уже снова массировала, упрямо сведя брови, сопя опухшим носом.
«Надежда умирает последней!» – поддержал её фон.
Остановилась на том, что общий массаж делала всем, но отжимала корсет лишь одному пациенту в день – по очереди. Потому что так лучше: не впопыхах абы как, а детально, вдумчиво по критичным позвонкам и дискам, не спеша прорабатывать звено за звеном. Сознавала, что вторгается в запрещённую опасную область спинного мозга, где нажмёшь чуть не так – и сделаешь человека инвалидом, – вот только хуже, чем есть, всё равно не будет.
И результат – был. Точно был! Более упругими, что ли, стали ребята, посвежели. И это хорошо, а то испугают матерей своим видом.
Да-да, их собирались вернуть матерям! «Украсть» четырёх безнадёжных больных из враждебного Маури и доставить на родину! – именно в этом и состояла цель их десанта.
Мама… Лина судорожно вздохнула. Не нравилось, что пришлось прекратить с ней общение. И с сестрой, и с братом. Но отец настоял. «Потерпи, – сказал, – не стоит раздражать местных». Умом понимала: полиция просматривает любые сообщения чужаков, а уж гравипочту вообще сканирует вдоль и поперёк. Если она проявит активные родственные чувства к своей семье, то они могут заподозрить, что и к членам большой семьи неравнодушна, то есть к опекаемым пациентам – тут-то её и раскроют, и вышлют с Маури, и весь план к чертям. Понимала, но оттого не легче. Скучала. С августа прошлого года своих не видала!
Записала на фон коротенькие видосы, где строила рожи, делала колесо и жонглировала яблоками – а слабо повторить за старшей сестрой? Даже не для них – для себя снимала. Всё равно отправлять такое по гравипочте нельзя, так что вручит родным при личном свидании: «вон как по вам скучала, что даже письма в запас писала!»
Ничего, скоро она будет дома… недолго осталось. Три месяца, если официально. Апрель, май – в Маури, июнь – в Кроско. И всё, домой!
А неофициально… неофициально – кто его знает. Как пойдёт. Дед с отцом не посвящали её в свои лётные планы.
Как чуяла про «как пойдёт»: внезапно дед потребовал завершиться с дипломом сильно досрочно – чтоб к концу апреля уже был.
«Ага, будет… конь же не валялся! Я же массажи!.. Не мог раньше сказать!.. Прощай, пятёрка, здравствуй, трояк!»
– Тьфу-тьфу-тьфу, – постучала она по дереву: уж очень трояк не хотелось.
– Хочешь насмешить бога – расскажи о своих планах, – тут же откликнулся фон идиотской фразой.
– Дурак! – скривилась в его сторону Лина. И старательно зачеркала очередной день в календаре.
А ещё она – параллельно практике – сдавала вступительные экзамены в ВУЗ. Все практиканты так делают. Но не все сдают прямо в больничной палате. А что такого? – тут места больше, чем в её «пещере». И ребятам полезно послушать, всё веселее, чем унылое «чав-чав» приборов.
Математика и химия уже отправлены в приёмную комиссию, в данный момент она записывала биологию. Не спеша, каждый день по блоку. Осталось немного, скоро тоже отправит. За доставку модулей с экзаменационными ответами гравипочта с абитуриентов денег не берёт – государство платит, очень удобно.
И останется лишь одна физика – самый сложный для неё предмет. Но с ней обещал помочь дед – уже после дня «ч», когда соединятся все вместе. После побега.
– Тьфу-тьфу-тьфу, – вновь постучала она, и гадкий фон снова выкатил в ответ ту же самую фразу про «рассмешить бога».
– Заело пластинку? – прочисти мозги! – прошипела ему сквозь зубы.
Итого к дедлайну приёма документов – 1 июля – она успеет отослать все четыре предмета, и всё будет тип-топ, в какой-нибудь медицинский ВУЗ да возьмут. Хотелось бы, конечно, в самый лучший – центральный, который на Земле… но туда на бюджет не попасть сто процентов, а платно семья не потянет, при нынешних-то проблемах с финансами. Ну и ладно – не всё равно, где приобретать профессию? Она будет врачом при любом раскладе. Или генетиком? Точно пока не решила, но направление выбрала давно, с самого детства: людей лечить.
Апрель отсчитывал последние свои денёчки. И случилось так, что к концу месяца сразу три события совпали во времени.
Во-первых, завершился ремонт «Стрелы» – уложились в полгода льготного ремонтного тарифа. По окончании льготы грузовоз пришлось переместить из ремонтных доков на дорогущую стоянку, каждый день пребывания на которой влетал в копеечку, и очень хотелось оттуда быстрее убраться.
Во-вторых, Лина защитила свою практику досрочно, с месячным опережением – 30 апреля ей прислали сертификат с оценкой «хорошо». Тем самым закрылась последняя графа в её школьном портфолио, и теперь в базе значилось, что она «успешно закончила школу с медицинским уклоном». И что бы ни случилось завтра, этого уже не отнять: закрыт целый этап жизни. Да, не на «отлично», ну и пусть, какая, в принципе, разница. Она ощутила огромное облегчение, будто сбросила оковы рабства. «Свободна, ур-ра!» Рабства не только школьного, но и родительского – отец и дед оба давили, чтобы быстрей, и она выполнила их приказ! И уже начала подъём на следующую вершину, очередной этап: поступление в ВУЗ. Модуль с биологией таки успела накануне отправить, осталось всего ничего – какая-то физика, но пока – законный передых!
И, в-третьих и главных, – окно. Сложилось благоприятное расположение планет – первого мая откроется окно под побег.
Гравипорт Маури закрыт для «Стрелы» – там тотальный досмотр. Мауряне не выпустят в гипертуннель корабль, если на нём неустановленные личности. Или установленные, но нагло уворованные из госпиталя. А уворовавших - тут же запишут в преступники по законам Маури.
Остаётся гравипорт в Кроско – там свои законы. До Кроско доберутся своим ходом: в обычном трёхмерном пространстве отсутствуют досмотр и контроль, каждый добропорядочный гражданин волен перемещаться когда и куда угодно – но только именно добропорядочный, а не объявленный в розыск или тем более преступник.
Кратчайший путь от Маури до Кроско – по прямой – занимает неделю, но случается сие счастие всего лишь раз в два года. А именно: в июне откроется окно «прямого перехода», и тысячи кораблей ринутся пользовать момент халявы. Но не всё так просто с «прямым переходом»: корабли отслеживаются радарами. Как только мауряне обнаружат побег, они сообщат в Интерпол, и корабль автоматически перейдёт в разряд неблагонадёжных. И по прилёту в Кроско будет встречен международной службой. И арестован, если в нём обнаружат похищенных. Однако если вылететь на два месяца раньше в направлении, противоположном «халявному» – то есть прочь от звезды, и исчезнуть в туманности в самом что ни на есть прямом понимании этого слова, то след потеряется для радаров. И тогда уже можно будет вернуться и влиться в основной поток тысяч «халявщиков», но уже с другим опознавательным знаком – ложным, дед на такое мастер. Пока разберутся, что грузовоз и есть та самая «Стрела», свершившая преступное деяние, сто раз можно высадить из корабля лишних пассажиров, на Кроско много сочувствующих помощников.
«Пусть докажут сначала, что на борту кто-то был. Интерполу заняться больше нечем, как искать калек!» – припечатал Кузьма Петрович. А без вердикта международной службы гиперканал останется для «Стрелы» открытым. Вот под эту хитроумную комбинацию с хитрой траекторией полёта и откроется окно 1 мая, и открыто оно будет всего лишь два дня.