Наталья Духина – Алканавты (страница 2)
В июле прошлого года корабль вынесло из гипертуннеля в туманность возле Маури, и уже здесь, в родном трёхмерном пространстве, его «накрыло».
Слухи ходили самые разные – от вторжения инопланетного разума до «свои же и подстрелили». Разбившихся астронавтов доставили в ближайший госпиталь – тот самый, в котором они сейчас пребывали. Оказали первую помощь. И целых три месяца никого к больным не подпускали: карантин. Закон такой. Мало ли, что астронавты могли подцепить во время аварии в открытом космосе. А собственнику корабля – семье – высылали регулярные отчёты о самочувствии, в которых значилось: «пациенты в коме, производится весь необходимый комплекс лечебных мероприятий». И ни слова сверх.
В октябре, после завершения карантина, с происшествия сняли гриф секретности. Специальная комиссия огласила решение: авария произошла в результате столкновения с метеоритом. Это означало, что собственник сам виноват, надо было вовремя апгрейдить корабельную защиту.
Автоматически последовало обнуление страховки, откуда вытекало: ремонт придётся делать за свой счёт. Это звездолёт-то – и за свой! Но деваться некуда. Семья распечатала НЗ (неприкосновенный запас), накопленный за столетие. Утешали себя, что ещё легко отделались: власти вообще могли отправить корабль к звезде на распыление, заподозри хоть малейший намёк на космическое заражение. А так – «Стрела» даже подпала под местного значения льготу: корабли, потерпевшие аварию в зоне ответственности Маури, освобождались от оплаты за пребывание в местных ремонтных доках. Вот так: ремонт за свой счёт, оплата места стоянки – за мауринский. Льготу комиссия установила сроком на полгода – если постараться, вполне можно успеть с ремонтом. Очень даже неплохим подспорьем оказалась та льгота: звездолёт – не кар, а махина приличных размеров, и только лишь одно его пребывание на какой-нибудь из стоянок вылилось бы за полгода в кругленькую сумму.
Семья переправила разбитый грузовик в указанные властями ремонтные мастерские. И началось мучительное восстановление звездолёта. Мучительное – потому что работы много, а денег мало. Ремонтную бригаду – по числу и квалификации работников – семья наняла с расчётом, чтобы оптимальным образом вписаться в льготные полгода.
Словно извиняясь за жестокое решение по грузовозу, комиссия проявила чуткое милосердие к раненному экипажу. Всех астронавтов признали пострадавшими и предоставили преференции: лечение по федеральной программе за счёт федерации. Средства выделили очень даже приличные, но... Но как, где и кто будет лечить – решалось наверху, федералами. И первое, что сделали на том верху – перестали слать семье отчёты о здоровье, ведь у раненых поменялся статус: если раньше они числились наёмными работниками, за которых отвечает наниматель «семья», то теперь перешли в разряд пациентов федерального уровня, и ответственность за них, соответственно, перешла к другому ведомству – намного более влиятельному, не привыкшему ни перед кем отчитываться.
Родственники больше голоса не имели; более того, о том, что экипаж таки оставили лечиться на Маури, они вызнали, можно сказать, случайно, использовав незаконные способы подкупа. А вызнав, снарядили десант – проведать. И забрать больных домой, по возможности.
Семья обитала в другом рукаве галактики. Когда несчастные матери, сёстры и жёны заявились в госпиталь, покрыв по гипертуннелю гигантские расстояния – их не пустили к больным.
«Недоразумение, – подумали женщины, – госпиталь подготовиться не успел, мы ж сразу с рейса... может, прежде следует пройти какую-нибудь сан-обработку? или облачиться в защитные костюмы? – ну, во избежание прямого контакта».
Но когда и назавтра снова от ворот поворот, а на вопрос о защитных костюмах персонал вытаращился в недоумении – тогда и начало доходить. С трудом. Долго не укладывалось в головах: как так – не пускать матерей к сыновьям, лежащим в коме! Но именно это и происходило. Их в принципе не собирались пускать ни под каким видом. Планета «бездетных» же.
Отойдя от потрясения, родные попытались по-тихому, через персонал, проникнуть к своим: методы испробовали разные – задабривание, запугивание, подкуп... Не помогло.
Нервы у женщин не выдержали, и они вдруг – спонтанно, без подготовки, на эмоциях – ломанулись сквозь пункт охраны. Ведь стражники гляделись сонными и легко проходимыми…
«Штурм», естественно, пресекли, однако охранники таки были поцарапаны, а один даже укушен.
«Скандалисток» препроводили в арестантскую зону гравипорта, не понимая, что с ними делать: то ли выслать с планеты при первой оказии от греха подальше, то ли проявить принципиальность и засудить, пусть в тюрьме посидят. Местные новости пестрели сообщениями об «агрессивной атаке». О «неадекватном поведении» гостей не отписался разве что ленивый.
Тут с Кроско прибыл адвокат, нанятый семьёй, и между ним и главврачом прошли переговоры. Отдельные эпизоды крутили потом по всем каналам:
«Личная жизнь неприкосновенна, – снисходительно объяснял главврач адвокату очевидное. – Пускать посторонних смотреть на человека в беспомощном состоянии – кощунственно, безнравственно. Запрещено нашим законом. Не посторонних, говорите, а родных? И что? Ну, мать… какая, простите, разница, где и от кого человек родился?! Ну, жена... это та, с кем иногда спят? Не смешите! Тем более, что так называемые «родные» – те самые истерички. Скандалистки. Я запрещаю любое свидание. Руки прочь от пациентов! Что-о? Ну и сказанули – забрать… Желаете наших больных – и перевезти к себе? Вы серьёзно? Да кто ж вам позволит тронуть федеральных пациентов! В комиссии не дураки сидят. Раз выбрали Маури местом лечения – так тому и быть. Запомните, господин адвокат, и вашим нанимателям передайте: просить о переезде могут только и исключительно сами пациенты!»
У женщин после просмотра данного видеофрагмента чуть инфаркт не случился: это какие-такие пациенты могут «исключительно сами просить» – те, которые в коме?! Безумие происходящего резко обострило боевой дух. Женщины готовились сбежать из заключения, напасть на охрану и таки освободить своих родных. Что потом? – они не думали: так далеко их мысль не распространялась.
Но тут очень вовремя прибыл глава семьи и охладил жар негодования, грозящий раздуться в неконтролируемый пожар.
В виртуальном кабинете экстренно собрался Совет семьи в расширенном составе и общими усилиями пришёл к единому заключению: спорить с «бездетными» на их территории – бессмысленное занятие. К тому же есть опасность потерять местную льготу по ремонту «Стрелы».
«Мы пойдём другим путём!» – глубокомысленно изрёк Председатель бессмертную фразу. И увёз «скандалисток» обратно на родину, причём адвокату ой как непросто было выбить разрешение на их вывоз, настолько они настроили маурян против себя.
Так случилось, что в это время Лина проходила практику на соседней Кроско, и кроме неё из семьи – на законных основаниях – в окрестностях светила Бер никого не было. Как попала сюда девица шестнадцати лет? – так же, как и прочие воспитанники мед-школ: по распределению. Учеников последнего года обучения рассеивают на годовую практику по крупнейшим госпиталям Галактики. Списки – кого куда – вывесили ещё весной прошлого года, то есть до аварии «Стрелы», случившейся в июле, что исключало любое подозрение в преднамеренном умысле «заслать агента».
Когда с ней связалась семья, Лина не отказалась, а, наоборот, радостно согласилась помочь. И потянулась цепочка: её отца, опытного пилота, пригласили в командиры «Стрелы». Сергей согласился, хотя уже и без радости: деваться некуда, коли дочь, родная кровиночка, тоже участвует. Позвал в помощники дедушку Лины – Кузьму Петровича, приходящегося ему тестем – для исполнения сразу трёх должностей на звездолёте: второго пилота, штурмана и зама по науке. Прежде чем уйти в научные работники – а случилось это тридцать лет назад – Кузьма Петрович служил штурманом как раз на «Стреле». Ему тоже было некуда деваться: внучку он обожал.
Новый экипаж в составе двух человек тут же отбыл в срочном порядке по месту дислокации корабля, то есть на Маури, несмотря на надвигающиеся новогодние праздники (земной Новый год продолжали справлять независимо от реального места проживания, поскольку именно земное летоисчисление принято за основу в финансовых и прочих документах).
Основание для их прибытия – самое что ни на есть логичное: следовало ускорить ремонт корабля. Дай волю, ремонтники ещё год провозятся, а хотелось уложиться в льготный финансовый период. Грузовик должен вернуться в строй как можно раньше, ведь бизнес трещал по швам. Давние партнёры и ключевые клиенты хоть и вошли в положение, согласившись перенести контракты, но долго испытывать их терпение не стоило: возьмут и переметнутся к конкурентам.
Сергей и Кузьма Петрович поселился там же в доках, где на стапелях был распят звездолёт. Вплотную занялись делами. И не только ремонтными. Изучили обстановку, разработали план.
И понеслось. Лина отправила в департамент образования заявление с просьбой «перевести её в госпиталь Маури с целью более полного изучения методов лечения в планетарной системе звезды Бер».
Просьбу удовлетворили. С февраля по май – на четыре полных месяца – оформили ей «выездную практику». Более того, даже оплатили практикантке гиперперелёт из Кроско в Маури и обратно. На создании завлекательного имиджа полезных обществу профессий в департаменте не экономили: понимали, что увлечение и мотивацию под будущее служение отчизне следует закладывать в школьные годы.