Наталья Дронт – Нити судьбы. Часть 5—12 (страница 5)

Они прошли сквозь высокие въездные ворота и по главной дороге вышли на рыночную площадь. Дальше Кира повела Аронну, петляя по улочкам.

Постепенно они пришли к дальней городской стене. Проскочив мимо спящего охранника, Кира и Аронна поднялись на стену по каменным ступеням. Сверху на стене был широкий коридор, обрамленный по бокам каменными глыбами, скрепленными красноватым раствором. К ним крепились деревянные стойки и балки, держащие стропила под соломенной крышей, в которой гнездились ласточки. Дерево конструкций было источено дождями и ветрами, в отличие от соломы: она была желтая и свежая. С одной стороны каменная стена была выше и с бойницами, глядящими наружу. На всем лежал отпечаток древности: в одних местах на камнях было множество зарубок, в других залатанные более мелкими камнями и раствором пробоины. То тут, то там были почерневшие части стены, явно опалённые огнём. Было впечатление, что эти стены штурмовали, а возможно и не один раз.

Отсюда город был виден как на ладони. Солнце светило со стороны долины, поэтому стена изнутри города была в тени. Аронна и Кира в своих темных плащах были почти не видны из города, и их задача была не наткнуться на следующего охранника. Город жил своей обычной жизнью.

– Это город твоих предков, твоя родина, – сказала бабушка, – наши предки были царственных кровей, очень уважаемого старинного рода, вели активную придворную жизнь. Но случилось так, что произошел большой заговор и переворот, в результате которого пришли к власти сторонники церковного ордена и пиковых походов. Тогда много где ещё было многобожие. После переворота почти всех, кто был у власти, сожгли на кострах как ведьм и колдунов, предварительно очернив их перед людьми… удалось спасти лишь младенца, которого передали преданным людям, и те увезли его далеко за пределы страны, став при этом бродягами. Они поселились в большом городе на плоских равнинах. Но через некоторое время этот город тоже был уничтожен за язычество новой воинствующей религией и они снова стали бродягами. Потом они смогли осесть в глухой деревеньке и смешаться с местным населением. Конечно же, от царских имён и фамилий ничего не осталось, но в уже подросшем ребенке осталась царская кровь, сила, характер и стать, которая была чужда местным. Девочку все равно приняли и воспитали как свою, она выросла, вышла замуж за местного парня и пустила там корни. Из поколения в поколение передавалась грусть по горам и жаркому солнцу. Из поколения в поколение передавались наши оранжево-чайные глаза и вьющиеся волосы.

Аронна проснулась. Утро солнцем заглядывало к ней в кабинет, освещало часть спальни и белоснежную печь. Аронна сладко потянулась и задумалась. У нее было два совсем разных ощущения от Фарэна и Киры, но внутри неё они гармонично сплетались в единое целое. Как небо и земля, и одно без другого представить было сложно.

Часть 6. Калач

Глава 1

Утром Хона попрощалась со всеми и обещала «залетать» несколько раз в неделю, чтобы навещать Аронну. Риммис и Ник начали тоже готовиться к отъезду домой. Они ещё раз съездили к местному доктору. Оказалось, что он уже раздал всех щенков и был рад Торопыге, который теперь радостно носился по двору со своей матерью наперегонки. Доктор спросил про самочувствие Аронны и, поискав некоторое время в подвале и на чердаке, где у него хранилось множество ингредиентов для лекарств и сами лекарства, от себя передал для нее пузырёк какой-то редкой настойки.

Но настойка помогла Аронне лишь спать без снов, поэтому она принимала ее только когда ей нужно было как следует выспаться. Ей стали сниться сны-истории ее рода. Теперь Кира гораздо чаще Фарэна являлась ей во снах. Так же, днём периодически бывали приступы удушья. Когда она теряла сознание, то перед глазами у нее проносились самые страшные обрывки этих снов. Она то слышала разъяренные крики людей, то видела горящий рушащийся город, то очень похожего на Фарэна пожилого рыцаря, приказывающего поджигать костёр, разложенный вокруг связанных людей… То она видела нападающего на нее с шипением большого чёрного кота, размером с лошадь: он прыгал, сбивая ее с ног или выбивая ее из седла. Под конец все вокруг утопало в пламени огня.

Аронна заметила, что удушье бывало только тогда, когда она была без стрелы, и только на территории замка Крима. Тогда она решила гулять вокруг и за пределами поместья, чтобы постепенно набираться сил. Эти прогулки были очень ностальгическими: ей было приятно встречать знакомых людей в городе, посещать любимые места, подмечать, что же изменилось за время ее путешествий и отшельничества…

В тот день Аронна тоже гуляла по городу. Она прогулялась по тенистому парку городского монастыря, и, пройдя вдоль его кладбища, решила отыскать могилу родителей. Она брела по знакомым дорожкам, и замечала то тут, то там новые могилы. За одним из памятников она увидела свежую могилу с множеством увядших уже цветов, на которой лежал, свернувшись калачиком, спиной к Аронне большой бело-бежевый пёс. Она осторожно прошмыгнула мимо. Пёс не пошелохнулся.

За следующим высоким памятником она увидела старушку, сидящую на скамеечке около покосившегося надгробия, и поздоровалась с ней.

– Видела собаку-то? – спросила она. – Хозяина похоронили несколько дней назад. Пёс ещё молодой, но безутешно тоскует. Отличная собака пропадает…

– Но никто ведь не знает когда уйдёт на тот свет, – философски заключила старушка. – Иди, дай ей хлебушка: пёс добрый, не укусит. Может у тебя возьмет.

Она протянула кусок хлеба.

Аронна взяла хлеб и опасливо вернулась к собаке. Подошла с другой стороны, не со спины, и протянула кусок. Собака приоткрыла глаза, понюхала протянутый хлеб сухим черным носом, шумно вздохнула, отвернулась и снова закрыла глаза. На белую шерсть красивой морды выкатилась крупная слеза. Аронна ощутила, что собака не тронет ее, что эта большая собака в великом горе. Она присела рядом на скамью. На могиле ещё не успели поставить памятник, только воткнули дощечку. Аронна стала читать надписи на дощечке, и ей стало грустно: она вспомнила этого человека. Хозяин собаки был местным булочником. Он был большой и добрый, все его очень любили. Когда Толь пёк хлеб, остатки теста сдабривал пряностями, сахаром, изюмом или повидлом и делал миниатюрные булочки, которые раздавал детям.

Аронна снова перевела глаза на пса. И ей очень захотелось погладить его, приласкать, согреть, поддержать. Пёс был очень красив и очень несчастен. Аронна заговорила с ним. Рассказала, как она с Кримом в детстве ходила к дяде Толю за булочками. Услышав имя хозяина, пёс поднял голову, внимательно посмотрев в глаза Аронне своими большими коричневыми выразительными глазами. Но потом вновь грустно положил ее на лапы и тяжело вздохнул. У Аронны много накопилось в душе невысказанного, и тоже болезненного. Она говорила и говорила, не могла остановиться. Слёзы то подкатывали к горлу, то отпускали. Потом она заплакала. И вдруг она ощутила горячее дыхание рядом с коленом. Она и не заметила, как пёс сел рядом. Теперь он положил умную большую лопоухую голову ей на колено и тихо заскулил. Она осторожно погладила его. Он вежливо лизнул руку. И Аронне сразу стало легче: они поняли друг друга.

Они посидели вместе так некоторое время. Аронна ещё что-то рассказывала псу и долго гладила его. Потом вспомнила про кусок хлеба, отложенный на скамью, и предложила его собаке. Пёс с благодарностью съел его.

Подошла старушка. Удивилась, что пёс съел хлеб, потому что у нее он не взял ни крошки, даже голову не поднял.

– Жена Толя, Линка-то, не любила его, называла бестолковым и слишком прожорливым… да и на Толя часто ругалась. Сварливая оказалась бабенка, – сообщила старушка. – Детей у них не было, так что или она пса таки выгнала, или, скорее всего, сам ушел… разве с такой уживешься… Толя в могилу она свела раньше времени, мужик-то крепкий был… пусть земля ему пухом… На, дай ему еще хлебушка.

Она протянула Аронне оставшуюся горбушку.

– Да, чуть не забыла, Толь его, кажется, Калачом звал, – прощаясь, добавила старушка.

Ещё некоторое время Аронна и Калач посидели вместе, потом Аронна встала. Она хотела засветло найти могилу родителей, а приближался вечер. Калач повилял хвостом и вернулся на могилу хозяина.

Аронна подошла к могиле родителей и сразу залезла в тайничок под лавкой. Достала оттуда горшки из-под цветов, которые обычно высаживались на могиле еще при жизни мамы. Могила оказалась изрядно запущенной, и она решила побранить за это брата. Горшки лежали нетронутыми с того момента, как Аронна с матерью высаживала здесь крупные бело-синие анютины глазки – любимые отцовские цветы.

Аронна выбрала горшок с очень широким горлышком. Вспомнилось, что она ругалась на него, когда забывала, что у него нет снизу отверстия, и излишек воды при поливе рассады не сольется. А теперь это было важным его качеством. Аронна сходила к кладбищенскому колодцу, помыла его, налила воды и отнесла Калачу. Собака долго пила, и Аронне пришлось пару раз бегать, чтобы наполнить ее снова.

Глава 2

Перед ужином Аронна пришла к брату в кабинет. Она сказала насчёт неухоженной могилы родителей, но была сильно удивлена, что, оказывается, Крим ждал ее приезда, чтобы навести порядок не только на могиле, но и в поместье, уточнив, что мать оставила завещание. Просто сразу, как она приехала, был день рождения Шелона и пожар, после ее плохое самочувствие, и совсем некогда было говорить об этом. В итоге они договорились следующим же утром сесть изучать завещание и разбирать бумаги.